Он стоял грязным пятном на уютной, маленькой улочке небольшого городка. Соседние нарядные дома старались сделать вид, что незнакомы с ним, отворачиваясь от него, как он неопрятного старика, случайно затесавшегося в праздничную, приодетую толпу. Прохожие старались проскочить мимо угрюмо смотрящих на них давно немытых окон.
Риэлторы давно пытались отказаться от работы с этим объектом. Потому что, все кто покупал его, сбегали через пару недель, снижая ценник, насколько можно, лишь бы избавиться от такой недвижимости. А потом по городу поползли слухи, и продать его стало почти невозможно.
Даже те горожане, что славились своим неверием во всякое суеверие, признавались, что им неуютно находится неподалеку от этого дома. Соседи поставили максимально возможные высокие заборы, рискуя нарваться на штрафы. Но жаловаться на них было некому.
Те же, кто всё-таки купил его, говорили, что в доме творится нечто такое, что волосы встают дыбом, и хочется сбежать из него сразу же после первого шага.
Кто-то приглашал священника. Он выскочил из дома, забыв склянку со святой водой, прилетевшей ему в спину, и так выражаясь, что хорошо, что рядом не было настоятеля. Стоять бы священнику на молитве с утра до ночи сорок дней минимум, и есть одну постную кашу три года за такое.
Михаилу некуда было деваться. Денег ему от развода осталось столько, что…
Короче, жить-то где-то было надо…
Риэлтор, молодая женщина, взявшаяся за эту сделку от безнадеги, она пришла в этот бизнес недавно, своей базы не имела, а деньги были нужны. Очень. Она честно предупредила покупателя обо всех слухах. Да он и сам был местным. Слышал. Но…
Как уже было сказано, жить-то где-то надо.
Купив дом, он въехал в него сразу же. Вещей было немного, всё что нажито, он оставил жене, так что особо сильно переездом не заморочился. Просто перевез пару чемоданов и так по мелочи.
Войдя в уже свой дом, Михаил поставил вещи, и застыл на месте, осматриваясь.
Запустение, царившее внутри, вполне отвечало внешнему состоянию. Пыль, паутина, обрывки бумажек, какая-то засохшая посуда…
Мужчина крякнул, и пошел искать санузел. К его радости там и тряпка со шваброй имелись. Случайно, видать, забытые.
Единственное что радовало в доме, это большая русская печь. Она боярыней, повидавшие лучше времена, стояла по центру большой комнаты.
Облупившаяся, с кое-где покоцанными боками, она всё равно смотрелась величественно. Почему-то Михаилу даже поклониться ей захотелось. Но он этого не сделал, решительно взявшись за швабру.
- Фу, - за печью комом валялся ворох каких-то грязных тряпок, их и трогать-то было противно.
Мужчина пожалел, что не купил по пути перчаток. Он вспомнил, где у него пакеты, нашел, порывшись в чемодане, и попытался запихать тряпье, не трогая руками.
- Ты куда мою постелю поволок, нехристь?! – низкий гудящий голос рядом с собой Михаил сначала принял за слуховую галлюцинацию.
Но тряпки начали стремительно исчезать. Он вгляделся.
Сердитый, низенький, и такой же неухоженный, как дом, мужичок волок куда-то эту грязную кучку.
- Так разве ж это постель?! – внезапно для самого себя возразил новый хозяин дома, - постель должна быть чистой!
- Какая есть, на той и сплю! – огрызнулся мужичок, и застыл, - постой, ты меня что? Слышишь?! И видишь?!
- Ну, да…- пожал плечами мужчина.
- Эт,….да,…да,….эт…. – тоже растерялась галлюцинация.
- Я тебе настоящую постель сделаю, хочешь? – вдруг предложил Михаил.
- Поглядим! – с ударением на я, пробурчал человечек, исчезая где-то под печкой, - ходют тут всякие, постелю обещают, потом половика не допросишься!
Михаил хмыкнул, и продолжил заниматься уборкой. Убрав первую, самую большую грязь, он сходил во двор, и внезапно в сарае нашел несколько весьма нормальных досок.
Открыл чемодан. Второй. Там лежали его главные сокровища. Инструменты. Он не был плотником по профессии, просто когда-то, когда ещё был жив дед, учился у старика всяким премудростям работы с деревом, а тот был великим искусником в этом!
Через несколько часов посреди большой комнаты, рядом с печкой стояла настоящая кровать. Да, до идеала ей было далеко, всё же Михаил спешил, почему-то ему казалось очень важным сделать это дело до ночи.
Вместо матраса он пристроил свой толстый шарф, подушку тоже соорудил, и даже одеялко придумал.
- На первое время сойдет, - сказал он в пустоту, потом лучше сделаю.
Мужчина не заметил, как пролетел день. Понял только, что уже вечер, когда сильно проголодался. На его счастье, электричество в доме было. Так что, чайник скоро весело зашумел.
Ну, а что на ужин ничего, кроме бутербродов, так подумаешь… Он умел готовить, иначе со своей женой, заявившей, что она не домработница, давно бы отощал. То, что она с удовольствием уминала то, что приготовил муж, не акцентировалось. Да и уборка,…она же могла повредить маникюр. И вообще, у неё лапки!
Михаил невесело усмехнулся, и стал строгать бутерброды. Зачем он поставил вторую кружку, откровенно говоря, и сам не понял.
- К вашему столу от нашего, - настороженно поглядывая на нового хозяина, пробурчал мужичок, забираясь на табуретку.
Горшочек меда пах телом и радостью. Михаил втянул аромат, и зажмурился от удовольствия. Как в детстве у деда в деревне!
Бутерброд мужичок принял с благодарностью. Потом второй. Скоро от палки колбасы ничего не осталось.
- А чего ты прежних жильцов-то гонял? – придя в расслабленно добродушное настроение, спросил Михаил, - и зовут тебя как? Меня Михаилом нарекли.
- Анисий мы, - солидно ответил мужичок.
- Ты же Домовой? – перебил его Михаил.
Тот нахмурился:
- Не Домовой, а Хранитель владений! Ишь, удумали обзываться! Домовой я им! Да я всей территорией правлю!
- Прости, прости, - повинился Михаил, - так чего прежних-то жильцов гонял.
- А чего они?! Печку им снести! Камин тут втиснуть, то переделаем, тут стену двинем! Ты же не станешь печку сносить? – подозрительно посмотрел он на нового жильца дома.
- С чего бы это?! – удивился Михаил, - такую красавицу да сносить?! Мы её изразцами покроем,…ну,…- он немного смутился, - когда денег заработаю на кафель такой, он не дешев.
Домовой внимательно смотрел на нового хозяина, как будто оценивая.
- А мёд, откуда, - втянув чудный аромат, поинтересовался Михаил.
- Дык тут, ульи остались, от давних хозяев, ничо им не нать! Городской жизни захотели! А животинку бросили! – начал яриться Хранитель владений, - да ежли бы не я, померзли бы они давно!
- Ничего, - уже слегка сонно отозвался Михаил, - и с этим разберемся. Пчелы в хозяйстве, дело нужное!
- Ты это, за постелю спасибо, - буркнул Анисий, - пошел я спать.
Михаил пожелал доброй ночи, расстелил себе на диване, и провалился в сон, как вырубленный.
Разбудил его грохот. Он подскочил и понесся в его направлении.
Вся кухня была усыпана мукой и крупой, непонятно откуда взявшейся.
И посреди всего этого безобразия стоял Анисий.
Продолжение здесь