А помнишь, как в фильме Гайдая царица Марфа мелькает такой живой и бойкой, с этой своей улыбкой, которая западает в душу? В жизни все было куда мрачнее, но от этого только интереснее копаться в деталях. Иван IV, этот самый Грозный, в 1571 году устраивает настоящий отбор невест, словно в каком-то древнем турнире, где на кону не просто корона, а жизнь. Он вдовец уже пару лет, но не из тех, кто сидит в одиночестве, – политика и страсти смешались в его предыдущем браке с кабардинской княжной, который был чисто выгодным союзом. А тут царь решает: хватит, хочу молодую, красивую и здоровую. И вот по его приказу осматривают две тысячи девушек из дворянских семей, сужают круг до двадцати четырех, потом до двенадцати, и в конце – полный осмотр, как в больнице, с врачами и даже анализом мочи, чтобы убедиться в крепком здоровье. Иностранцы, жившие в России, потом в мемуарах описывали это с изумлением, мол, такое только у московитов увидишь.
Марфа Собакина выигрывает этот конкурс, хотя род ее не из знатных – Собакины не чета боярским династиям. Почему именно она? Многие гадают, что здесь рука Малюты Скуратова, главы опричнины, этого жуткого аппарата репрессий, который Иван использовал, чтобы держать всех в страхе. Скуратов был хитрым лисом, и, возможно, Марфа приходилась ему дальней родственницей или просто ставленницей – через нее он хотел еще крепче вцепиться во власть. На свадьбе он и Годунов выступают дружками жениха, а его жена с дочерью – свахами. Представь эту картину: пышный пир в Александровской слободе, не в Москве, с новгородскими скоморохами, медведями на потеху, рекой вина. Но радость недолгая – еще до свадьбы, после обручения летом, Марфа заболевает. Странно, правда? Ведь отбор был строгим, с медицинскими проверками. А после венчания она угасает на глазах, и через пятнадцать дней, 13 ноября, ее не становится.
Царь в ярости видит в этом заговор, отравление – и начинает казни. Двоюродных братьев Марфы, других родственников – всех под нож, хотя им-то ее смерть была совсем не на руку. А ведь могла быть и другая причина: в те времена болезни вроде туберкулеза или даже простуды могли свалить кого угодно, особенно в холодных палатах без нормального ухода. Я вот думаю, сравнивая с другими историями, как у Генриха VIII в Англии, где жены тоже уходили одна за другой – иногда от болезней, иногда от интриг. У Ивана было похоже: первая жена Анастасия Романова, которую он любил, тоже якобы отравили, и это сломало его, сделав параноиком. С Марфой, может, и не яд, а стресс от всего этого отбора, или инфекция, которую пропустили врачи. Но царь клянется позже перед церковью, что даже близости с ней не было из-за болезни, чтобы разрешили четвертый брак – церковь-то не одобряла многоженство.
Этот образ Марфы в культуре – отдельная песня. В девятнадцатом веке Лев Мей пишет пьесу "Царская невеста", где она главная героиня, романтичная и трагическая, хоть и далекая от правды. Потом Римский-Корсаков ставит оперу в 1899-м, и Надежда Забела поет партию Марфы так, что публика в восторге – жена Врубеля, муза, сама как из сказки. А в двадцатом веке Булгаков сочиняет "Иван Васильевич", которая лежит под запретом почти тридцать лет, и только в 1965-м выходит. Гайдай снимает комедию, где Нина Маслова играет царицу энергичной красавицей, полной жизни. Но в реальности Марфа уже болела месяцами, еле держалась. Археологи в 2003-м реконструировали ее лицо по черепу – метод Герасимова, эксперт Сергей Никитин – и вышла молодая женщина с идеальными чертами, настоящая красавица. Жаль, что такая короткая судьба, жертва дворцовых игр.
А если копнуть глубже, то опричнина Скуратова – это как современные закулисные сделки в политике, где один человек дергает за ниточки, чтобы укрепить влияние. Вспомни, как в сериалах вроде "Игры престолов" герои плетут интриги вокруг браков – то же самое, только в реальной Руси. Я однажды читала мемуары contemporary иностранцев, и там описывается, как опричники в черных одеждах сеяли ужас, а Скуратов был их псом-охранником для царя. Может, Марфа и была пешкой в его плане, но обернулось все против него – после ее смерти подозрения пали и на приближенных. Интересно, что Годунов, бывший на той свадьбе, потом сам станет царем, пережив всех. Это показывает, как в истории выживают самые хитрые.
С другой стороны, некоторые историки спорят: а вдруг Марфа не отравили, а она просто не выдержала давления? В те времена женщины из простых родов, попав в царский терем, ломались от этикета, интриг, одиночества. Как в случае с женами других правителей – взять Екатерину Медичи во Франции, которая пережила отравления и заговоры, но была крепче. У нас в России такие истории учат, что власть – это не только блеск, но и яд в кубке. Я вот думаю, если б Марфа выжила, изменила бы она Ивана, смягчила его гнев? Ведь после нее он стал еще жестче, с новыми женами и опалами. А в наше время такие сюжеты вдохновляют на фильмы, где добавляют романтики, но правда всегда мрачнее – и от этого захватывающе.
Что скажешь, стоит ли копаться в таких историях, или лучше оставить их в прошлом? Поделись в комментариях, интересно услышать.