Анатолий Громыко, старший сын, родился в Белоруссии в 1932 году, и его детство прошло в Америке, где отец был послом. Представьте, как это формирует взгляд на мир – с одной стороны советские идеалы, с другой – американская реальность. Он окончил МГИМО, поработал в посольстве в Британии, а потом ушел в науку, изучая Африку, США и Канаду в академии наук.
В семидесятых он вернулся к дипломатии, стал зампосла в Штатах и Восточной Германии, но быстро возглавил институт африканских исследований и проработал там до 2010 года. Написал тридцать книг и триста статей, даже получил Госпремию СССР. Его интересы раскинулись от истории до искусства и международных отношений, особенно ООН и цивилизаций.
Что меня всегда поражало в его подходе – он не видел в Америке только врага, как диктовала официальная линия. Наверное, от отца унаследовал это чутье на общие точки. В своих работах он мягко подчеркивал, что у СССР и США было немало общего, особенно в борьбе с фашизмом во Второй мировой. А в шестидесятых, когда колонии рушились, обе страны помогали новым государствам встать на ноги. Это как напоминание, что даже в холодной войне можно найти мосты.
Вспомним его книгу "1036 дней президента Кеннеди" – там он с теплотой пишет о лидере, который видел в Союзе не угрозу, а партнера для переговоров. А в "Братьях Кеннеди", написанной с соавтором, развивает эту идею. Или возьмем Карибский кризис 1962 года – Анатолий акцентировал не на краю войны, а на том, как две сверхдержавы сумели договориться. В наше время, когда отношения Россия-США снова на грани, такие взгляды звучат свежо, будто подсказка, что диалог возможен даже в тупике.
Но знаете, его новаторство шло дальше – он ввел в советскую науку тему, где Америка не монстр, а сложный партнер. Это контрастировало с мнениями коллег, кто держался жесткой линии, обвиняя его в мягкотелости. А он просто напоминал о фактах: совместные проекты в космосе после войны, или как в Африке обе стороны боролись с апартеидом, хоть и по-разному. По статистике, в 1960-х ООН через такие альянсы помогла независимости десяткам стран, и Громыко это подчеркивал.
Анатолий был еще и художником. После инфаркта в последние десять лет жизни он переключился на живопись – пейзажи Венеции, Средиземноморья, родные места. Его "Сирень" и "Хризантемы" трогают душу, а портрет внука Андрея – вообще шедевр теплоты. Любил Левитана, Саврасова, импрессионистов вроде Моне и Ренуара. Выставки в "Творчестве" на Таганке и отеле "Марко Поло" – это признание. А в 1984 году даже книгу о африканских масках и скульптурах написал, связав науку с искусством.
Интересно, как он относился к либерализму в России – ценил, но предупреждал, что крайности ведут к глупостям, вроде ярлыков на оппонентов. Это мешает реальным решениям, говорил он в интервью. А в личной жизни – два брака. От первого сын Игорь, который стал послом в Мали, продолжая династию. Во втором – Алексей и Анна. Алексей политолог, работал в совете по международным делам, но уволили за неоднозначные высказывания о внешней политике. Анатолий ушел в 2017 году.
Теперь Эмилия, родилась в 1937-м, тоже МГИМО, кандидатская по истории. Замужем за профессором Александром Пирадовым, специалистом по международному праву. У них сын Андрей и дочь Лидия. Часто бывала в представительстве при ЮНЕСКО с мужем.
Она написала воспоминания об отце "Громыко и век перемен", плюс четыре монографии и статьи о Кубе – ее политика, экономика, история. Разносторонняя женщина, еще и вышивает картины и гобелены. Это как хобби, которое дает передышку от науки, и в этом я вижу параллель с братом – оба нашли творческий выход.
Дети Громыко не просто в тени отца, они развили его наследие. Анатолий показал, что дипломатия – это не только конфронтация, но и поиск общего. Эмилия добавила глубину в понимание Латинской Америки, где Куба стала мостом между мирами. А сегодня, с учетом напряженности в мире, их идеи о диалоге звучат как урок: взять хотя бы недавние саммиты, где Россия и Запад ищут компромиссы по климату или Африке, эхом тех шестидесятых.
Вспоминаю, как в одном кейсе Анатолий анализировал африканские конфликты – не как поле битвы сверхдержав, а как шанс для сотрудничества. Это перекликается с современными миротворческими миссиями ООН, где Россия участвует в десятках операций. Или возьмем его искусство – оно напоминает, как после стресса творчество спасает, как у многих дипломатов, кто на пенсии пишет мемуары или рисует. Эмилия с вышивкой – то же самое, личный способ переработать опыт.
Их воспитание дало не только знания, но и мораль – скромность, несмотря на славу отца. А ведь в дипломатии это редкость, когда династии не хвастаются, а просто работают. В итоге, их жизнь – пример, как личный опыт формирует взгляды, далекие от догм.