Тишину субботнего утра разорвал настойчивый звонок. Максим, сладко потягивавшийся в кровати, нахмурился.
Телефон показывал незнакомый номер с кодом соседнего региона. Он сбросил, решив, что это или спам, или мошенники. Однако через минуту звонок снова повторился.
— Алло? — недовольно буркнул Максим, предчувствуя разговор с роботом-оператором.
— Это Максим Сергеевич? — голос был живым, мужским и вежливым.
— Да. Я вас слушаю.
— Вас беспокоят из финансовой организации «КредитЭкспресс». Мы пытаемся выйти на связь с вашим родственником, Игорем Владимировичем Лариным. Он указал вас в договоре как контактное лицо. Не могли бы вы сообщить, как с ним связаться?
Максим присел на кровать. Игорь был его двоюродным братом, вечным искателем легких денег и сложных путей.
Они не общались уже месяца три, с последнего семейного дня рождения, где брат перепил.
— Я не в курсе его текущих контактов. И почему вы звоните мне? Я не имею к его делам никакого отношения.
— Он указал ваш номер как дополнительный контакт. Это стандартная процедура. Если вы выйдете на связь с Игорем Владимировичем, то передайте, пожалуйста, что ему срочно необходимо связаться с нами. Его долг составляет 87 500 рублей, просрочка уже 42 дня. Хорошего дня.
После этих слов связь прервалась. Максим еще минуту сидел, тупо глядя на экран.
Проклятый Игорь. Он опять вляпался во что-то. Но ладно бы сам — так ведь и его в это втянул, «контактным лицом» сделал.
Максим тут же набрал номер брата. На звонок, разумеется, ему никто не ответил.
В мессенджере красовались два прочитанных, но неотвеченных сообщения недельной давности.
Максим отправил третье, резкое: «Игорь, срочно перезвони! Мне звонят по твоим долгам!»
Он вышел на кухню, где жена Катя уже разливала кофе. Лицо у нее было напряженное.
— Кто это позвонил в такую рань? — спросила она, передавая чашку.
— Коллекторы. Игорь набрал микрозаймов и меня в контакты вписал.
Катя тяжело вздохнула. Она никогда не жаловала безалаберного родственника мужа.
— Ну вот, началось. Я же говорила, что от этого человека одни проблемы. Что будем делать?
— Ничего. Это его проблемы. Просто не буду отвечать на незнакомые номера.
Но нереальность этого плана стала ясна уже к вечеру. За день Максим сбросил еще пять звонков.
А потом позвонила мать, Анна Петровна. В ее голосе слышались и слезы, и ярость, и гнев.
— Максим, что происходит? Мне тут какой-то мужчина звонил! Говорил, что я должна передать тебе, чтобы ты вышел на связь с Игорем! Угрожал! Говорил, «стыдно должно быть, старуху в такую историю втягиваете»! Я вся трясусь!
Максим похолодел. Они добрались и до его матери, до семидесятилетней женщины, живущей в старой квартире на окраине.
Максим стал успокаивать ее, сквозь зуба ругая Игоря и неизвестных коллекторов, и обещал, что все решит.
Едва он только повесил трубку, как зазвонил телефон жены. Катя, разговаривая в гостиной, вдруг повысила голос:
— Нет, он здесь не проживает и больше не звоните на этот номер! Угрожать будете — пойдем в полицию!
Жена влетела в гостиную, побелев от злости. Она сжала пальцы в кулаки и выкрикнула:
— Это был твой любимый брат! Точнее, не он, а какие-то его «доброжелатели»! Представились старыми друзьями Игоря и спрашивали, где он! Максим, это уже переходит все границы! Они теперь и мой номер вычислили!
Максим вдруг почувствовал себя виноватым, хотя не совершал ничего, кроме родства с идиотом.
Он писал Игорю гневные сообщения, которые тот игнорировал. Звонил в «КредитЭкспресс» — там вежливо отвечали, что информация конфиденциальна, но если долг будет погашен, звонки прекратятся.
На следующий день осада продолжилась. Коллекторы дозвонились и до сестры Кати, Ольги, работавшей учительницей в школе.
Ей позвонили прямо на рабочий телефон в учительской, представились сотрудниками социальной службы, озабоченными благополучием ее племянницы — дочки Максима и Кати. Ольга, впечатлительная и мнительная, устроила Кате настоящий разнос:
— Вы в какие истории ввязались? У меня из-за вас проблемы на работе могут быть!
Катя, рыдая, закричала на Максима:
— Ты должен это остановить! Сейчас же! Я не могу так жить! Они всю нашу жизнь перевернули!
Максим метался по квартире, чувству себя загнанным зверем. Он понимал, что логичный выход — поехать к Игорю домой, но брат жил в съемной квартире на другом конце города, и шанс застать его там был призрачным.
Однако делать было нечего. Дорога заняла полтора часа. Хмурая пятиэтажка, обшарпанный подъезд.
Максим постучал в дверь. Но никто ему не открыл. Соседка, выходившая с мусорным ведром, флегматично сообщила, что Игоря не видела дня три, а «те, кто к нему ходят, обычно стучат громко и матом ругаются».
Отчаяние начало перерастать в ярость. Максим сел в машину и стал со всей дури лупить ладонями по рулю. Его телефон снова зазвонил. Опятьбыл незнакомый номер. Он взревел в трубку:
— Чего вам еще надо?! Я сказал, я не знаю, где Игорь!
В трубке воцарилась пауза, а затем спокойный, железный голос произнес:
— Максим Сергеевич, успокойтесь. Мы выполняем свою работу. Ваш брат взял не один, а четыре займа в разных компаниях. Общая сумма с процентами и штрафами приближается к тремстам тысячам. Он нигде официально не работает. Вы – единственный, кто может на него повлиять.
— Я не могу! Я его не могу найти! Прекратите изводить мою семью!
— Мы не изводим, а информируем и будем продолжать информировать всех, чьи контакты есть у нас в базе. До тех пор, пока долг не будет погашен или пока мы не найдем самого Игоря Владимировича. Ваша мать, Анна Петровна, кстати, очень слаба здоровьем. Волнения ей вредны.
Это была уже прямая угроза. Максим понял, что они не остановятся. Он остановил машину посреди улицы и ему вдруг страшно захотелось, чтобы Игорь просто исчез.
Вечером, когда он, усталый и разбитый, вернулся домой. В квартире пахло пирогами.
На кухне, за чаем, сидели Катя и… его мать, Анна Петровна. Лицо у старушки было осунувшееся, но решительное.
— Сынок, садись, — сказала она командным тоном. — Мы тут с Катей поговорили. Так жить нельзя.
— Мам, я знаю, я все решу…
— Как решишь? Будешь скрываться? Меняться номера? Они найдут. Они теперь знают о нас все. Мой старый друг, юрист Николай Иванович, которого я сегодня отыскала, сказал: пока они только звонят и не переходят на прямые оскорбления и угрозы расправой, полиция разведет руками. Это гражданско-правовые отношения.
— То есть, ничего нельзя сделать?
— Можно, — твердо сказала Катя. — Мы найдем Игоря и заставим его все это прекратить.
— Как? Он как сквозь землю провалился!
— Не провалился, — вдруг сказала Анна Петровна. — У меня есть одна зацепка. Его бывшая девушка, Лена. Она разошлась с ним полгода назад именно из-за долгов. Она умная девушка, и, может, знает что-то. Я сохранила ее номер.
Лена ответила не сразу. Но когда Максим, представившись, объяснил ситуацию, она вздохнула.
— Максим, я вам сочувствую. Игорь – стихийное бедствие. После нашего расставания он, кажется, снимал комнату в том же районе, у какой-то старой хозяйки. Держал это в секрете, но как-то проговорился про улицу Строителей. И… у него есть тайник. Он всегда, когда дела были совсем плохи, прятал там какие-то деньги. Старый гараж его отца, в кооперативе «Металлист». Ключ, по-моему, он под порогом того дома, где снимал, оставлял.
На следующий день, взяв отгул, Максим поехал на улицу Строителей. Он объездил все объявления о сдаче, расспрашивал консьержек и бабушек на лавочках.
В третьем доме, пятиэтажке кирпичной постройки, пожилая женщина, сдававшая комнату, подтвердила: да, Игорь тут жил, но уже неделю как исчез, задолжав за месяц. Ключ, по ее словам, она не находила.
Максим заглянул под обшарпанный коврик у двери. Ничего. Но в щели между бетонной плитой порога и стеной что-то блеснуло.
Он аккуратно вытащил ключ-бабочку. Гаражный кооператив «Металлист» представлял собой поле ржавых железных коробок.
Максим долго искал номер 178. Гараж был старый, покосившийся. Ключ подошел, и дверь со скрежетом открылась.
Внутри пахло пылью, маслом и плесенью. Среди хлама в углу стоял маленький сейф.
Он был заперт. Максим уже хотел уйти, но его взгляд упал на валявшуюся рядом банку из-под краски.
Он перевернул ее. Оттуда высыпалась пачка стянутых резинкой бумаг и конверт. Внутри было пятнадцать тысяч рублей, флешка и бумаг.
Максим, листая их, на пару минут остолбенел. Там были распечатки его собственных сканов паспорта, паспорта его матери, Кати и даже свидетельства о рождении дочери.
Игорь, оказывалось, не просто указал его как контакт. Он пытался оформить на них, на родственников, займы, используя украденные данные.
Видимо, не успел или не смог пройти проверку. Но данные сохранил «на черный день».
А на флешке, как показал ноутбук, был файл с паролями и памяткой. И в ней, среди прочего, адрес… ломбарда в соседнем городе и запись: «Заложил кольцо бабушкино, серебряное с аметистом. До 20-го».
Сегодня было как раз 19-е. И кольцо, фамильная реликвия, которую бабушка завещала Игорю, он, похоже, очень ценил.
Значит, мог появиться, чтобы выкупить. Максим не стал снова звонить. Он сел в машину и поехал в ломбард.
Ломбард «Удача» оказался тесной клетушкой с решеткой. Максим показал через окошко фотографию Игоря на телефоне.
— Этот человек сдавал вам серебряное кольцо с большим аметистом? Вы помните его?
— А вам какое дело до этого? — буркнул мужчина с усталым лицом. — Я не даю посторонним конфиденциальную информацию.
— Он мой брат. С ним случилась беда. Мне нужно его найти. Я хочу выкупить это кольцо и подождать его здесь.
— Было такое. Срок выкупа – до завтрашнего вечера. Выкупайте, если хотите. Мне все равно.
Максим выкупил кольцо, отдав почти все найденные в гараже деньги, и встал в тени напротив ломбарда.
Он ждал четыре часа. И когда уже начало смеркаться, увидел знакомую сутулую фигуру в помятой ветровке.
Игорь шел быстро, оглядываясь. Максим вышел ему навстречу прямо у дверей ломбарда.
Двоюродный брат отпрянул от него, как от привидения. Его лицо, осунувшееся и небритое, исказилось гримасой страха и вины.
— Макс… Что ты тут…
— Я жду тебя, — тихо сказал Максим. — Жду, чтобы поговорить о долгах и о том, что ты вписал меня своим контактным лицом. О том, что ты мою мать чуть до инфаркта не довел и том, что у тебя в гараже лежат мои документы! Ничего не хочешь объяснить?
— Я… я не хотел… Меня прижали, понимаешь? Я думал, быстро отдам… А они проценты…
— Заткнись, — беззлобно, но с ледяной усталостью сказал Максим. — Мне не интересны твои оправдания. Вот твое кольцо, — он протянул ладонь с серебряным украшением. — Я его выкупил. Это все, что ты от меня получишь. А теперь слушай сюда. Завтра же мы идем в эти твои конторы, все четыре, и ты пишешь заявления об удалении всех моих данных и данных наших родственников из базы контактов. Будешь выть, умолять, но сделаешь это. Если откажутся — пишем жалобы в прокуратуру и Роскомнадзор. У меня уже все заготовлено. А потом ты идешь и решаешь свои проблемы. Продаешь что-то, идешь на три работы, но решаешь. Если после завтрашнего дня хоть один коллектор позвонит моей жене, моей матери или еще кому-то из наших — я найду тебя сам. И мы поговорим уже без свидетелей и по-другому. Надеюсь, ты понял меня?
Игорь молча кивнул, сглотнув воздух.
— А… а документы… из гаража… — пробормотал он.
— Они у меня. И если все сделаешь, как я сказал, я их тебе отдам. Если нет — они отправятся в полицию, как улики по мошенничеству.
На следующий день все прошло, как по нотам. Поездка по микрофинансовым организациям была унизительной, но результативной: под угрозой официальных жалоб в органы менеджеры согласились удалить контакты родственников.
Сам долг, конечно же, никуда не делся. Это была проблема Игоря, и ему предстояло с ней жить.
Звонки прекратились не сразу. Еще неделю иногда раздавались вызовы с незнакомых номеров.
Но Максим, Катя и Анна Петровна уже не вздрагивали. Они просто не отвечали, а потом звонки очень быстро сошли на нет.