"... Аня чувствовала себя в этот момент школьницей. Щёки запылали, а ей самой хотелось провалиться сквозь землю. Умела Мария Петровна говорить так, что становилось стыдно. Но Аня собралась, взяла себя в руки и ответила:
- Мы поступим так, как решили. И имеем на это полное право. А вы, Мария Петровна, пришли ко мне не потому, что переживаете за мою дочь. Просто школа наша из средней может из-за нехватки учеников стать базовой. Признайтесь, что не за мою Оленьку вы волнуетесь, а за себя ..."
Читайте: Разиня, или Стерпится - слюбится
Часть 1. Оленька
Когда Оля сказала на одном из классных часов, посвящённых выбору профессии, что не пойдёт в десятый класс, а будет поступать в техникум, учительница Мария Петровна от удивления даже рот открыла:
- Если не тебе учиться дальше, Оленька, то кому же? А мама знает о твоих планах?
- Конечно, - спокойно ответила Оля. Мы с ней вдвоём решили, что я сначала получу диплом и начну работать, так сказать, пойду на свой хлеб, а потом поступлю на заочное.
- Ну, что же, желание как можно быстрее зарабатывать на "свой хлеб" - это, конечно, хорошо, но ведь учиться очно - это всегда интереснее, - сказала Мария Петровна, добавив, что она обязательно поговорит с Олиной мамой.
Разговор состоялся в тот же день в библиотеке, куда учительница пришла после работы. Аня в это время оформляла читательские формуляры. Увидев Марию Петровну, догадалась, что та пришла не за книгами, а за чем-то другим.
- Здравствуйте! - приветливо произнесла Аня и вопросительно посмотрела на учительницу, а та начала разговор.
- У меня очень мало времени, так что перейду сразу к делу. Я по поводу Оленьки. Сегодня узнала от неё, что она не собирается идти в десятый класс, а будет поступать. Это правда?
- Да, - спокойно ответила Аня, не понимая, какое дело Марии Петровне до этого.
- Она у вас такая умная девочка, почти отличница. Неужели вы не хотите, чтобы у неё была настоящая студенческая жизнь? Это ведь так интересно. Я поняла из разговора, что решение вы приняли из материальных соображений. Понимаю, что вам трудно одной, но неужели вы не сможете единственной дочери дать высшее образование?
Аня чувствовала себя в этот момент школьницей. Щёки запылали, а ей самой хотелось провалиться сквозь землю. Умела Мария Петровна говорить так, что становилось стыдно. Но Аня собралась, взяла себя в руки и ответила:
- Мы поступим так, как решили. И имеем на это полное право. А вы, Мария Петровна, пришли ко мне не потому, что переживаете за мою дочь. Просто школа наша из средней может из-за нехватки учеников стать базовой. Признайте, что не за мою Оленьку вы волнуетесь, а за себя.
Аня попала в точку. Мария Петровна, поджав губы, попрощалась и ушла, процедив сквозь зубы у дверей:
- Поступайте как знаете! Я хотела как лучше.
Как только Мария Петровна скрылась, Анна села на стул и задумалась. Разве ей самой не хотелось, чтобы её Оленька училась в Витебске или в самом Минске? Конечно, хотелось бы, но тогда им совсем туго придётся. И без этого денег хватает от зарплаты до зарплаты, а так придётся совсем туго. К тому же в стране было неспокойно. Хоть и звучали по телевидению и радио слова "перестройка" и "гласность", на деле жизнь в лучшую сторону не менялась...
... Сама Оля жила письмами, которые получала довольно часто, и редкими встречами с Алексеем. Мама всё-таки разрешала ей ездить иногда в город, но только вместе с ней. Случалось это раз или два в месяц. Они могли в выходной приехать на электричке, и, пока Аня ходила по магазинам, у Оли было три часа свободного времени. Они с Лёшей успевали погулять по городу, поговорить по душам, а иногда ходили в кино. С ними вместе ходила и Аня. Ей было интересно узнать, чем "живёт и дышит" друг Оленьки. Алексей в присутствии Анны немного стеснялся, даже терялся, говорил в основном об учёбе. Когда Аня поинтересовалась, собирается ли он в следующем году в лагерь, он только отмахнулся:
- Я подрабатывать собираюсь. Мне ведь шестнадцать исполнится. Папка обещал устроить меня на завод.
Говорил Лёша вполне серьёзно и вёл себя не так, как в лагере, что и заставило Аню поменять к нему отношение. Она видела, как он смущается, когда идёт рядом с Оленькой, как смотрит на неё, и была уверена, что, когда дочь будет учиться в городе, рядом с таким парнем ничего плохого с ней случиться не может...
Оля ждала выпускных экзаменов за девятый класс. Больше Мария Петровна разговоры с ней о десятом классе не заводила, но вела себя так, как будто обижена. Обмолвилась как-то, что возлагала на Олю большие надежды. Три одноклассницы тоже пытались её отговорить от поступления. И только рыжий Вася, который учился вместе с ней, внук председателя колхоза, одобрил её решение:
- Правильно, Оля, выучишься на бухгалтера, а потом сюда вернёшься. Мой папка мечтает когда-нибудь открыть пункт по приёму лекарственных трав. Ещё дед говорил, что это было бы очень выгодное предприятие. Он это в других хозяйствах видел. Но у него руки до этого так и не дошли из-за многочисленных дел. А папка мой всё ездит, смотрит, изучает. Может, что-то и выйдет у него. Ты как раз диплом получить успеешь.
Оля улыбнулась, подумала, что она ещё и не поступила, а уже получила приглашение на работу. В хорошем настроении она вернулась домой, обняла первым делом своего Айсберга, который уже стал самым настоящим псом. Он приветливо завилял хвостом и преданно посмотрел в глаза своей хозяйке. Рядом с Олей он становился смирным и не подавал голоса, если она чем-то занималась.
Казалось, хорошее настроение ничто не может испортить, но вечером в Вяткино пришла нехорошая новость - с Григорием случилась беда. Ехал он в деревню к родителям на своём мотоцикле с коляской и попал в аварию. Не по его вине всё вышло, а по вине того, кто ехал ему навстречу, но от этого было не легче. Григорий лежал в реанимации, и было неизвестно, останется он жив или нет.
Анна, узнав новость, плакала не переставая. Гриша для неё был родным человеком. Его мать держалась из последних сил. Когда Аня пришла и спросила, чем может помочь, та ответила:
- Если веришь, то молись за него. Больше мы ему ничем помочь не можем.
И Аня молилась своими словами, так же, как два года назад, обращалась к высшим силам и попросила за Григория. Ходила на место, где когда-то стоял храм, который был разрушен до основания большевиками. Место это было пустынное, но в нём чувствовалась какая-то сила.
К счастью, Григорий пошёл на поправку. Когда его перевели в палату, Аня и Оля осмелились навестить его. Оленька сама захотела проведать дядю Гришу. Она тоже очень переживала за своего спасителя. Им разрешили пройти в палату, но сказали, что долго находиться у больного нельзя, поскольку он ещё слишком слаб. Медсестра поинтересовалась, кем они приходятся.
- Пускаем только родственников. Жена с дочкой вроде были у него, а вы кем приходитесь? Сестра, наверное.
- Да, так и есть, - ответила Аня, и они с Олей быстро прошли в палату.
Григорий лежал на вытяжке, и Аня с Олей впервые в своей жизни увидели, что это такое. Был Григорий ещё очень слаб, но, когда к нему приблизилась Анна, улыбнулся. Но было видно, что он рад. Правда, почти не говорил, только улыбался и протянул свою руку Ане. Она присела рядом и начала вспоминать историю из их детства, когда они вместе ходили на речку. Вспомнила и урок физкультуры, когда Гриша помогал ей выполнить норматив. Физрук сказал, что сейчас влепит ей двойку. Аня попыталась ещё раз, но ничего не вышло. Тогда Гриша присел и подставил своё плечо, приказав, чтобы она села на него. Приподнял её и сказал держаться изо всех сил. Физрук только засмеялся и поставил четвёрку, сказав при этом, что она заработана ими обоими.
Сейчас Аня вспоминала всё это со смехом сквозь слёзы, а Григорий только улыбался. Анна же, понимая, что ему сейчас надо как можно больше положительных эмоций, говорила и говорила.
Григорию становилось всё лучше. Но говорили, и только с ногой была проблема. По словам врачей, они едва смогли спасти ногу, собрали по частям. И что будет дальше, никому не было известно.
Переживания за дядю Гришу отодвинули экзамены на задний план. Оля хоть и была ещё подростком, отчётливо поняла, что в жизни существуют куда большие проблемы, чем какие-то экзамены. Она, ответственная и дисциплинированная, почему-то совсем не переживала и сама себе удивлялась. Наверное, это и помогло ей сдать все испытания на пятёрки. Получив свидетельство с отличием, Оле можно было не сдавать вступительные экзамены в техникум. Отличников принимали по собеседованию.
Как же радовалась Анна! Хоть одна хорошая новость была за последний месяц. По правде сказать, Аня боялась, что Мария Петровна из вредности поставит Оле четвёрку, но нет. Учительница поступила справедливо и поставила Оле заслуженную пятёрку.
Аня, увидев тётю Шуру, первым делом поделилась с ней своей радостью. Знала, что соседка тоже будет рада за Олю. Тётя Шура похвалила Оленьку за старание, а потом, оглянувшись по сторонам, как будто кто-то мог подслушать разговор, сообщила:
- Я тебе, Аня, тоже новость скажу. Да такую, что волосы дыбом встанут. Григория нашего женка бросила. Вот какие дела! Он ведь инвалидом останется, скорее всего. Работать не сможет, только пенсию по инвалидности будет получать. А кому хочется с инвалидом возиться? Ты хоть не бросай его, Анечка, а то ведь и смысла жить у него, такого славного хлопца. не будет...
- Не брошу, тётя Шура, я его не брошу, - тихо ответила Аня.