Тамара соскребала присохшую горчицу со стола, когда к дверям «Дорожного» подкатил черный внедорожник. Машина была такой чистой, что в её боку отражались и щербатый асфальт, и покосившиеся сосны. Из салона вышли двое. Первый — в пиджаке, накинутом на плечи, с лицом человека, которому все должны по праву рождения. Второй — щуплый, в нелепом берете, с зажатой под мышкой папкой.
— Ну и вонь, — миллионер Артем Борисович брезгливо сморщил нос, едва переступив порог. — Тут вообще санэпидемстанция бывает или они боятся сюда заходить?
Его спутник, немец по имени Ганс, что-то тихо спросил на немецком, указывая на меню над стойкой.
— Да жрать тут нельзя, Ганс! — Артем Борисович хохотнул и по-хозяйски толкнул ногой стул у окна. — Садись. Сейчас кофе попьем и подпишешь бумаги. Раньше до города не дотянем, бак почти пустой, а на этой заправке только ослиная желтая жидкость вместо бензина.
Тамара подошла к ним через минуту. В руках — старый блокнот с засаленными краями.
— Слушаю вас.
Артем Борисович даже не поднял головы. Он выложил на стол кипу документов, перетянутых золотистым зажимом.
— Значит так, милая. Два кофе. Из зерен, а не из того мусора, который вы в цикорий подмешиваете. И протри стол нормально, а то у моего друга сейчас культурный шок случится. Глянь на неё, Ганс. Вот она, глубинная Россия. Ни зубов, ни образования, зато фартук в рюшечках.
Ганс что-то ответил, голос его звучал сухо и официально. Артем Борисович отмахнулся.
— Да-да, Ганс, всё путем. Итс гуд. Давай, ставь закорючку. Земля под завод — копейки. Я там всех прикормил, никто и не пикнет, что зона охраняемая.
Тамара молча поставила чашки на стол. Её рука дрогнула, и несколько капель упали на край одного из листов.
— Ты что творишь, корова?! — Артем Борисович вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел к стене. — Ты понимаешь, что этот лист стоит больше, чем всё ваше кафе вместе с твоими почками? Ты его испортила!
— Простите, я сейчас вытру, — тихо сказала Тамара, не поднимая глаз.
— Вытрет она... Глянь на неё, Ганс! — Артем Борисович ткнул пальцем в сторону Тамары. — Уборщица, официантка, существо безмозглое. Она даже не понимает, что сейчас уничтожила твою скидку. Ганс, смотри, какая тупость во взоре. Рабы, честное слово. Едят помои, спят в сараях и улыбаются.
Ганс внезапно прервал его. Он произнес длинную фразу, указывая на Тамару, а потом — на Артема Борисовича. Его лицо стало каменным.
Артем Борисович замер. Он не понял ни слова, но почувствовал — что-то идет не так.
— Чего он там бурчит? Эй, лингвистка, ты же в школе хоть что-то учила? Переведи, о чем он лопочет.
Тамара выпрямилась. Она медленно положила тряпку на край стола. Взгляд её стал холодным и острым, как скальпель.
— Он сказал: «Я не верю человеку, который не умеет сдерживать гнев перед слабым. Если вы так общаетесь с персоналом, значит, за закрытыми дверями вы меня предадите».
Артем Борисович поперхнулся воздухом.
— Ты... ты что несешь?
— И еще, — Тамара перешла на чистый немецкий, обращаясь напрямую к Гансу.
Иностранец замер, его глаза за стеклами очков округлились. Он начал что-то быстро спрашивать, указывая на документы.
— Что он говорит?! — взвизгнул Артем Борисович.
— Он спрашивает про пункт сорок два. Тот самый, где вы «забыли» упомянуть об отсутствии подъездных путей к участку. Он говорит, что фраза, которую вы называли формальностью, на самом деле — юридическая ловушка. И теперь он видит, что вы не просто хам, а мошенник.
— Да откуда ты... — Артем Борисович потянулся к её бейджику, но Тамара перехватила его руку. Сильно, до хруста в пальцах.
— Я закончила факультет иностранных языков десять лет назад, — спокойно произнесла она. — А здесь работаю, потому что здесь мой дом. И я слышала каждое ваше слово с того момента, как вы вышли из машины. Ганс спрашивает, сколько вы собирались получить «отката» с этой сделки.
Артем Борисович побледнел. Его лоб покрылся крупными каплями пота.
— Тамарочка... Послушай. Ну, погорячился. С кем не бывает? Скажи ему, что это недоразумение. Я тебе... я тебе сто тысяч прямо сейчас на карту кину. Только скажи, что всё окей.
— Он говорит, что сделки не будет, — отрезала Тамара. — И просит вернуть ему паспорт. Он поедет в город на такси, которое я ему уже вызвала через приложение. А вы можете продолжать созерцать свою рубашку. Она, кстати, действительно дорогая, жаль только, что под ней ничего нет.
Ганс встал, собрал свои бумаги в папку и коротко поклонился Тамаре. Он положил на стол купюру — небрежно, как чаевые, но сумма была такой, что Тамаре хватило бы на два месяца лекарств для матери.
Когда внедорожник Артема Борисовича с ревом унесся в сторону трассы, в кафе стало очень тихо. Тамара стояла у окна, глядя на оседающую пыль.
— Тамарочка, — на плечо легла тяжелая рука поварихи Людмилы. — Ты чего это? Он же тебя чуть не ударил.
— Не ударил бы, Люда. Такие только на словах смелые.
— А иностранец-то что? Визитку оставил? — Людмила кивнула на столик.
— Оставил. Сказал, что им в отдел закупок нужен человек, который умеет читать между строк.
Тамара взяла визитку и спрятала в карман фартука. Она знала, что завтра её жизнь изменится. Не потому, что приехал «принц» на внедорожнике, а потому, что сегодня она впервые за десять лет позволила себе заговорить в полную силу.
Артем Борисович сидел в своей пустой машине на обочине через пять километров. Бензин кончился. Контракт сгорел. А в голове всё звучала фраза, которую он так и не смог перевести сам.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!