Несмотря на то, что Дмитрий Олегович решил на время отойти от дел, его всё-таки ставили в праздничные дни на дежурства. Наступил День России. Он стоял, как обычно, на пропуске на Московскую площадь, досматривал вещи у прибывающих людей.
День России выпал на жаркий июньский день. Было солнечно, небо было такое чистое, что каждая, даже хмурая на вид, птичка пела свою песню и радовала жителей Кемерово.
Дмитрий Олегович был одет в тёмный костюм с длиннополым пиджаком со своей характерной ему шляпой. Длинные, закручивающиеся его усы, которые делали его старше, отмечали многие посетители, очень изысканными и утончёнными, невольно всхлипывая, смеялись и то и дело сравнивали его с Пуаро. Однако надо отметить, что этот неместный, кажется британский, вид его выводил шахтёрский городок на уровень выше того, на котором его привыкли видеть.
Дмитрий Олегович стоял в обыкновенной своей задумчивости и небольшой растерянности. Что-то заставило его снова посмотреть на идущую толпу. Неожиданно для себя Дмитрий заметил среди толпы сильно выделявшегося мужчину. Он был одет в тёмно-сиреневое пальто, несколько припорошенное снизу из-за непогоды, но всё ещё достаточно элегантного виду. По бокам были небольшие карманы, из первого виднелся свёрнутый листок, второй был пуст и был совсем незаметен, только разве что на ветру, при сильном дуновении. Его чёрные запачканные штаны также придавали ему статуса, хотя при более детальном изучении станет ясно, что грязь была не намеренной, а скорее случайной. Его сапоги были грозного виду, либо же, этот грозный вид напускал на себя сам незнакомец, ступая к Дмитрию. Выражение лица было подозрительным, он явно что-то знал, точнее, точно, не может обычный прохожий так тебя рассматривать. Он делал медленные выжидающие шаги, желая что-то сказать. Дмитрий с сомнением посмотрел в глаза незнакомца. Незнакомец этот был некий Василий Семёнович Зобов. В народе его знают, как журналиста, который долго занимался частным расследованием преступлений, случавшихся обычно в ночное время в каких-то пивоварнях. Никто не верил в его теории о том, что кто-то управляет этими процессами, какая-то сила держит весь город в страхе и хочет, чтобы мы поддались ужасу и просто закрыли на всё глаза. Да, это был типичный конспиролог, знавший своё дело и в точности выполнявший его. Василий ещё ближе подошёл к Дмитрию и начал ему что-то шептать.
-Дмитрий Олегович, вы помните про тот инцидент на Волкова?
Дмитрий старался делать вид, будто не замечал этого незнакомца.
-Дмитрий Олегович, вы слышите меня. Дмитрий Олегович, - повторил незнакомец, - что думаете об этом инциденте?
Один мужчина в форме полицейского вдруг закричал на незнакомца:
-Вы либо проходите, либо уходите отсюда! – Василий Семёнович не услышал того, что ему говорили – Эй, вы, я к вам обращаюсь! – рявкнул было полицейский, но и на этот раз Василий Семёнович не остановился. Толпа быстро окружила журналиста и стала его давить. Дмитрий Олегович старался стоять где-то в стороне, не вмешиваясь в происходящее, а полицейский стал разнимать напавшую на Василия Семёновича толпу
Дмитрий дождался окончания драки. В результате этой давки днём, согласно последним данным медиков, скончался Василий Семёнович, на которого напали.
«Можем ли мы жертвовать людьми так, как нам угодно? Мы ли в праве лишать их жизни? Имеем ли мы возможность хоть как-то негативно влиять на них, отнимая у них вещи, деньги и самое главное – жизнь! – Дмитрий Олегович задумался – А можем ли мы просто так посреди бела дня на кого-либо напасть и угрожать ему смертью? Нет, но ведь веками вселялась эта ненависть к человечеству. Веками мы боролись с теми, кто шёл против нас, убивали таких же людей, как и мы, у которых есть свои ценности, свои достоинства, своё собственное мироустройство. Какими бы не были люди, какими бы они не были злыми, ужасными, кровожадными, мы не имеем никакого права лишать их жизни. На том всё кончено». – Дмитрий Олегович лёг спать с мыслью о том, что он не спас этого добродушного на вид мужчину, который так хотел ему что-то сказать. Дмитрию стало совестно. Он даже невольно заплакал. Не знал он тогда, что всё можно изменить в одночасье.