Вопрос Ли Вэя повис в кроваво-красном свете фонаря, и от ответа зависела не только их жизнь, но и судьба всего расследования. Игнатий Волынский, превозмогая внутреннюю дрожь от усталости и напряжения, сделал шаг вперед. Он говорил не как проситель, а как представитель власти, обладающий компрометирующим знанием.
— Мы пришли не умирать, господин Ли. Мы пришли предложить сделку. Вы знаете маршруты и людей «Колесницы». Мы знаем, чем они занимаются, и имеем полномочия остановить это. Вы помогаете нам — мы гарантируем вам и вашим людям безопасный выезд из России и иммунитет от французского правосудия. — Он кивнул в сторону Амели. — Вы продолжаете работать на них — и следующее, что узнает одесская полиция (а вслед за ней и японская разведка, которой вы, наверняка, не всё докладываете), это о вашей личной роли в контрабанде стратегических материалов. Кристаллы из Антарктиды — это не шелк и не опиум. Это государственная измена в масштабе, за которую вешают.
Молчание длилось долго. Ли Вэй курил тонкую трубку, выпуская клубы дыма, которые таяли в красном свете. Его телохранители не шелохнулись.
— Вы говорите о вещах, которые выше моего понимания, — наконец произнес он, и в его голосе послышалась не ложь, а усталость. — Я организовывал перевозки. Из порта — на склад. Со склада — в вагоны с двойным дном. Куда дальше — не знал. Мне платили за слепоту.
— Но вы видели тех, кто платил, — мягко, но настойчиво вступила в разговор Амели. — Вы запоминали лица. Для человека вашего положения это вопрос выживания.
Китаец медленно кивнул.
— Один… был здесь. В Одессе. Не японец. Русский. Важный. С перстнем на мизинце. С печаткой из черного нефрита с золотой инкрустацией. Он приезжал раз, чтобы лично проверить первую партию. Разговаривал с… — он запнулся, подбирая слово, — с человеком из губернаторского дома. С тем, кто всё здесь решает.
Сердце Игнатия заколотилось. Петербургский сановник с инициалами «А.Г.» и его местный приспешник — вот две ключевые фигуры российской ветви заговора.
— Кто этот человек из губернаторского дома? — спросил он.
— Я не знаю имени. Но я знаю, где его можно будет увидеть. Завтра вечером. Во дворце губернатора будет бал в честь дня рождения его супруги. Туда приедет весь цвет Одессы, все чиновники, военные, коммерсанты. И тот человек будет там. Он всегда там, на таких приемах. Он… любит быть на виду.
Ли Вэй дал им скупое, но точное описание: мужчина лет пятидесяти, высокий, с импозантной седеющей бородкой, носит пенсне, ходит с легкой сутулостью, но говорит властно. Он часто находится в окружении военных и, что характерно, всегда держится особняком от губернатора, как будто считает себя выше.
— А перстень? У него был такой же перстень?
— Нет. Но… он почтительно кланялся тому, у кого был перстень. Очень почтительно.
Это была нить. Нить, которая могла привести их в самое логово змеи. Но как попасть на бал? Он — скромный чиновник из Петербурга, она — иностранная аристократка под подозрением. Нужен был безупречный предлог. И тут Амели проявила свои таланты.
— У меня есть приглашение, — сказала она, вернувшись в безопасную квартиру. — Я — виконтесса де Керсак, путешественница, изучающая русские обычаи. Мои французские связи и титул — пропуск в любое общество. А вы… вы будете моим спутником. Молодым русским дипломатом, моим гидом по тонкостям вашего этикета. Мы прибудем немного позже, когда общество уже разогрето, и будем наблюдать.
Она достала из своего неиссякаемого портфеля два безупречных костюма: для себя — вечернее платье парижского кроя, темно-зеленого, почти изумрудного цвета, с драпировкой, скрывающей любые возможные «аксессуары»; для Игнатия — вицмундир чиновника Министерства иностранных дел, но не его скромный, а парадный, сшитый по последней столичной моде, который она, как оказалось, предусмотрительно заказала у лучшего портного Одессы еще неделю назад.
Бал во дворце одесского генерал-губернатора был событием сезона. Огромные залы, залитые светом хрустальных люстр, гремели полонезом и вальсом Штрауса. Золото эполет, шелест шелковых платьев, блеск бриллиантов, смесь языков — французский, русский, немецкий, итальянский. Игнатий, никогда не любивший подобной суеты, чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Амели же преобразилась. Она была олицетворением светской grace, легко вела беседы, смеялась, но её глаза, холодные и зоркие, как у хищной птицы, непрестанно сканировали зал.
Они разделились. Игнатий, следуя совету Амели, примкнул к группе молодых офицеров Генерального штаба, рассуждавших о последних новостях с Дальнего Востока. Он внимал, кивал, изредка вставлял реплики, но его взгляд искал человека, подходящего под описание Ли Вэя. И вскоре он его нашел.
Тот стоял у камина в Белой гостиной, беседуя с пожилым генералом от артиллерии. Высокий, с седой, тщательно подстриженной бородкой, в мундире не военного, а статского советника с орденскими планками. Пенсне на широкой черной ленте. Он говорил медленно, весомо, и генерал слушал его с почтительным вниманием. Это был человек, привыкший, чтобы его слова имели вес. Игнатий запомнил его лицо: умное, жесткое, с тонкими, насмешливо изогнутыми губами.
В этот момент Амели, проходя мимо с кавалером, незаметно коснулась веером руки Игнатия — условный знак. Она направлялась в сторону кабинета губернатора, точнее, в небольшой смежный с ним будуар, куда гости выходили отдохнуть от шума. Она улучила момент, когда кабинет и будуар, судя по всему, пустовали — губернатор принимал поздравления в тронном зале.
— Он ушел в кабинет с губернатором минут на десять, — шепнула она Игнатию в полутьме будуара. — Сейчас они должны вернуться в зал. У нас есть пять минут. Кабинет. Ищи печати, письма, что угодно с инициалами или гербами.
Дверь в кабинет была заперта. Но Амели, вынув из прически две тонкие, длинные шпильки, за несколько секундов бесшумно справилась с простым замком. Они скользнули внурь.
Кабинет поражал роскошью: массивный письменный стол красного дерева, кожаные кресла, портреты императора и государыни. На столе царил идеальный порядок. Амели сразу начала с ящиков, используя свои шпильки снова. Игнатий же обратил внимание на стопку бумаг в резной деревянной корзине для входящих. Сверху лежало несколько писем. Он быстро пролистал их. Деловые предложения, рапорты… И вдруг — конверт из плотной, дорогой бумаги с личным гербом: переплетенные литеры «А» и «Г» под графской короной. Адрес был написан тем же каллиграфическим почерком, что и роковая записка Сушину. Конверт был вскрыт, письмо извлечено.
Игнатий, дрожащими от волнения руками, развернул лист. Текст был коротким, деловым: «Уважаемый Алексей Петрович. Касательно нашего общего предприятия. Первая партия прибыла благополучно и направлена по назначению. Вторая задерживается из-за осложнений в порту. Требуется ваше вмешательство для устранения „помех“. Жду ваших распоряжений. Преданный вам, А.Г.».
«Алексей Петрович». Имя и отчество губернатора? Нет, у губернатора было другое имя. Значит, это обращение к тому самому человеку с бородкой — Алексею Петровичу… Фамилию нужно было узнать срочно. Игнатий сунул письмо во внутренний карман. В этот момент из зала донеслись шаги и голоса, приближающиеся к двери. Губернатор и его собеседник возвращались!
Амели уже закрыла ящик стола. Они метнулись к французским окнам, выходившим на балкон. Замок был защелкнутым изнутри. Игнатий, собрав все силы, рванул ручку на себя. Старая фурнитура с треском поддалась. Они выскочили на холодный, темный балкон и прикрыли за собой створки. Через мгновение в кабинете зажегся свет, и они услышали голоса:
— …так что, Алексей Петрович, я полностью полагаюсь на вас в этом деликатном вопросе, — говорил губернатор.
— Будьте спокойны, ваше превосходительство, — ответил знакомый, властный голос. — Помехи будут устранены. «Колесница» не остановится.
Они стояли, прижавшись к стене балкона, за плотными портьерами, не смея дышать. У них в руках было главное доказательство — письмо. И имя: Алексей Петрович. Теперь нужно было срочно выяснить, кто это, и бежать, пока «помехи» — то есть они сами — не были «устранены» по-настоящему.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91