Блокада и балет: прима-балерина. Часть 2
В том же документальном фильме "Блокадный балет" (2022), я узнала о тяжёлой и полной высоких взлётов и глубоких падений судьбе Екатерины Николаевны (по правде Никодимовны) Гейденрейх (1897-1982).
Пермская балетная школа, оказывается, обязана своим появлением именно ей. На здании Пермского хореографического училища есть мемориальная доска. Она посвящена выдающейся балерине и талантливому педагогу Екатерине Николаевне Гейденрейх.
Но начну всё по порядку. Родилась Екатерина Гейденрейх в Киеве ещё в царской России. Отец её был из обрусевших немцев. Когда девочке было 6 лет, он умер. Мать с дочкой перебрались к бабушке, которая жила в Санкт-Петербурге.
Катин дядя, Георгий Бабич, был артистом кордебалета Мариинского театра. Он любил свою профессию, много рассказывал про театральную жизнь на сцене и за кулисами. Маленькая Катя "заразилась" волшебным искусством балета. Она мечтала учиться в школе для маленьких балерин.
Пройдя непростые испытания, выдержав конкурс, с 1906 года Катя стала учащейся балетного отделения Петербургского театрального училища. Её приняли на условиях приходящей воспитанницы. Но семья жила далеко от училища. Мама тяжело болела, бабушке возраст не позволял сопровождать Катю на учёбу и обратно. Сама она была мала для самостоятельного передвижения по городу. В те времена это не практиковалось.
Мама написала отчаянное письмо директору с просьбой определить её дочь в число пансионерок. Мама так и не дождалась ответа, умерла. Бабушка не отступилась и продолжила хлопоты. И вот наконец-то на очередном прошении появился гриф: "Разрешено". Катя была принята в число пансионерок!
Какая это была радость для неё! Атмосфера, царившая в училище, казалась не избалованной девочке замечательной и особенной. С девочками занимались педагоги по танцам, общие предметы вели очень строгие учителя, классные дамы прививали хорошие манеры.
Впервые на сцену Мариинского театра Катя Гейденрейх вышла амурчиком в балете "Дон Кихот", а в "Спящей красавице" танцевала "голубой вальс". Можно только представить, сколько эмоций вызывали эти выступления у 12-летней девочки!
В разгар Первой мировой войны в 1915 году обучение в училище подошло к концу. Катя Рейденрейх танцевала на выпускном экзамене фрагменты из балета Петипа "Зарайя, или Мавританка в Испании". Агриппина Яковлевна Ваганова заметила Катю:
"Ясно и чётко, методично подаёшь движения и танцуешь без жеманства. Молодец!"
Для поступления в Мариинский театр на работу Кате из-за её немецкой фамилии пришлось пройти множество проверок на благонадёжность. Фамилия будет помехой и в дальнейшей жизни...
Но Катю приняли в труппу! С 1915 по 1936 год она работала в Мариинском театре. Сначала Екатерина Николаевна танцевала в кордебалете, а потом стала получать и сольные партии: в "Спящей красавице" П.И. Чайковского, в "Баядерке" и "Дон Кихоте" Л. Минкуса, в "Коньке-Горбунке" и в постановке "Дочь фараона" Ц. Пуни и др.
Дом образованной, начитанной, интеллигентной Екатерины Николаевны был привлекательным местом для встречи интересных людей. У неё в гостях бывали художники Е. Лансере, А. Бенуа, директор Эрмитажа С. Эрнст. Всегда много говорили об искусстве, о театре. С художницей Зинаидой Серебряковой прелестную Екатерину Николаевну связывали дружеские отношения. Балерина была её любимой моделью.
Екатерина Николаевна Гейденрейх участвовала во многих благотворительных концертах. На афишах её имя стояло рядом с Кшесинской, Егоровой, Вагановой, Фокиным. Она была страстной поклонницей последнего и танцевала во всех балетах Михаила Михайловича.
У Екатерины Николаевны была прекрасная репутация интеллигентного человека, верного выбранной профессии. В 1936 году Екатерина Николаевна завершила сценическую карьеру. Она перешла на работу в Малый оперный театр сначала на должность главного репетитора, а потом и художественного руководителя.
Но началась Великая Отечественная война и блокада Ленинграда. Артисты с утра и до темноты плели маскировочные сети в помещениях без отопления. Эта первая зима была для Е.Н. Гейденрейх очень тяжёлой. Помимо прочего она рассталась с любимым человеком и начались проблемы со здоровьем.
Она уволилась из Малого оперного театра и стала преподавать классический танец в хореографическом училище. Все работники хореографического училища переселились в общежитие. Учащиеся были эвакуированы в Молотовскую область и комнаты были свободны. Такая огромная коммуналка получилась.
Зима 1941-1942 года, как всем известно, была лютой и голодной. По данным ленинградского УНКВД в день умирало до 9 тысяч человек. Ранней весной 1942 года "Ленинградская правда" писала обнадёживающие статьи о скором улучшении продовольствия. Екатерина Николаевна высказала предположение, что вряд ли...
А ещё однажды, вернувшись после многочасового стояния в очереди за суточными граммами хлеба, она сказала, что в прежние времена крестьяне жили лучше, чем сегодня советские люди. Также Екатерина Николаевна считала, что присуждение Сталинских премий во время войны есть нецелесообразное использование бюджета: все средства должны идти на оборону.
Она не предполагала, что всё это можно счесть за угрозу государственной безопасности и кто-то из ближайшего окружения, с кем вместе переживали голод и холод, напишет донос. Но это случилось.
2 апреля 1942 года трое конвойных пришли за Екатериной Николаевной. Её долго допрашивали, добиваясь признания в контрреволюционной деятельности. Гейденрейх отказывалась признавать вину. В ходе следствия были уничтожены все её письма, записи, фотографии, рояль и имущество.
Когда Екатерина Николаевна узнала, что её осудили на 10 лет и впереди отправление в Усольский лагерь в Соликамске, то упала в обморок.
Но она провела в Усольлаге только 5 месяцев и 11 дней. Почему так случилось, до конца непонятно. Есть сведения, что за неё просили влиятельные деятели культуры и искусства, в том числе Агриппина Яковлевна Ваганова. К тому же начальство и лагерный доктор сумели определить Е.Н. Гейденрейх под статью об освобождении балерины как "заболевшей неизлечимой болезнью".
У Екатерины Николаевны Гейденрейх ещё в Ленинграде началась как следствие дистрофии пеллагра.
Но надо понимать, что даже в лагере скудное питание было лучше, чем в блокадном Ленинграде. Кто знает, может, такой поворот судьбы и помог выжить... Конечно, это мои домыслы.
После освобождения она ещё семь месяцев жила в Соликамске. Агриппина Яковлевна Ваганова, директор Ленинградского хореографического училища, сделала всё возможное и невозможное, чтобы Е. Н. Гейденрейх начала преподавательскую деятельность в хореографическом училище, которое, напомню, было эвакуировано в Молотовскую область. Летом 1943 года Екатерина Николаевна Гейденрейх приступила к работе в училище.
После окончания блокады Ленинградское хореографическое училище возвратилось в родной город. Перемещения по стране и, конечно, возвращение в любимый Ленинград Екатерине Николаевне Гейденрейх были запрещены. Она осталась в Молотове и стала первым художественным руководителем хореографической студии при Молотовском театре оперы и балета. В 1945 году студия была преобразована в хореографическое училище. Е.Н. Гейденрейх по сути стала его основательницей и непререкаемым авторитетом.
В 1956 году Екатерину Николаевну полностью реабилитировали и разрешили наконец-то вернуться в родной Ленинград. Но она часто приезжала в Пермь, давала мастер-классы, проводила творческие встречи.
Ни одной государственной награды у неё не было.
Екатерина Николаевна Гейденрейх жила и в бедности, и в богатстве, блистала, радовалась и отчаянно печалилась. Она прожила наполненную событиями и творчеством жизнь, принесла много пользы и вызывает почтительное уважение!
Надеюсь, что и вам было интересна судьба такого незаурядного человека.
Всего доброго!