В последние дни тема Ирана и его ядерной программы снова вышла на первый план. Поводом стали публикации в западных СМИ и утечки из американских ведомств, из которых следует, что в Вашингтоне всерьёз обсуждают разные сценарии давления на Тегеран.
Об этом, в частности, пишет The Wall Street Journal, ссылаясь на источники в Белом доме и Пентагоне. По данным издания, американские военные уже сосредоточили на Ближнем Востоке значительные силы в непосредственной близости от Ирана. И сейчас в администрации США обсуждают, как именно эти силы можно использовать.
Читая такие новости, сложно отделаться от ощущения дежавю. Подобные формулировки — «варианты давления», «готовые сценарии», «военное присутствие» — уже не раз появлялись в информационном поле за последние месяцы.
Что именно обсуждают в Вашингтоне
Если верить источникам, диапазон вариантов достаточно широкий: от точечных ударов по объектам, связанным с ядерной и ракетной программой Ирана, до более масштабных действий. При этом подчёркивается, что президент США Дональд Трамп якобы запрашивал у своих советников такие решения, которые позволили бы добиться быстрого результата и не втянуть страну в затяжной конфликт.
И вот здесь многое упирается именно в личный стиль Трампа. Он давно известен своей манерой держать ситуацию в неопределённости. Сегодня — жёсткие заявления, завтра — намёки на переговоры, послезавтра — пауза. Никогда до конца не ясно, где заканчивается реальный план и где начинается игра на нервах.
Возможно, расчёт делается на то, что демонстрация силы сама по себе заставит другую сторону пойти на уступки. Но Ближний Восток — регион, где такие схемы далеко не всегда работают так, как ожидается.
Сигналы Ирану и ответ Тегерана
28 января Трамп сообщил об отправке к берегам Ирана крупной военно-морской группировки. Формально — для того, чтобы склонить Тегеран к переговорам по ядерной программе. Одновременно прозвучали предупреждения о возможном применении силы, если дипломатический путь не даст результата.
Со стороны Ирана реакция последовала довольно быстро. Глава МИД Аббас Аракчи заявил о готовности вернуться к диалогу с США, но сразу уточнил, что конкретных планов встреч пока нет. При этом он подчеркнул, что Иран не намерен обсуждать свою программу баллистических ракет.
Если смотреть на это со стороны, позиция Тегерана выглядит достаточно последовательной. Диалог — возможен, но не в формате ультиматумов. Давление — признают, но под него подстраиваться не спешат. Иран в этом смысле не первый год живёт в подобных условиях и, похоже, понимает стратегию Трампа.
А что Россия?
Вся эта история во многом держится на неопределённости. США демонстрируют возможности, но не до конца обозначают цели. Иран отвечает сдержанно, оставляя дверь для переговоров приоткрытой, но не открывая её полностью. В результате возникает пауза, в которой каждая сторона пытается понять, насколько далеко готов зайти оппонент.
В такие моменты обычно возрастает роль третьих стран. Когда прямой диалог между Вашингтоном и Тегераном осложнён, появляется пространство для посредников. И здесь нельзя не отметить, что для Россия, которая поддерживает рабочие контакты с разными игроками в регионе, подобные кризисы могут стать возможностью заручиться Трампа в будущем, в обмен на помочь сейчас.
Речь, конечно, не о резких шагах или отправке войск туда. Скорее о спокойной, неброской работе — предложить площадку, поддержать диалог, помочь сторонам хотя бы начать разговаривать. Иногда именно такие действия оказываются важнее публичных сигналов силы. Скажем так, показать бурную деятельность, чтобы в Вашингтоне оценили.
Что в итоге
Пока ситуация выглядит подвешенной. С одной стороны — постоянное давление и угрозы применения военных сил, с другой — осторожные заявления о готовности к переговорам, но на своих условиях. Много слов, много сигналов, но мало ясности.
И, возможно, именно эта неопределённость сейчас и является ключевым элементом всей шахматной доски. Вопрос лишь в том, кто первым решит сдать назад и поставит шах и мат в этой игре.
#Политика #Иран #США #Россия #Ядерноеоружие #Переговоры #БлижнийВосток