Узкий тротуар Большой Подъяческой превратился в испытание: ноги то проваливались в вязкую снежную кашу, то скользили по коварным ледяным колдобинам. Низкие, свинцовые тучи нависли так низко, что казалось, вот-вот коснутся крыш. Дома вокруг, грязно-жёлтые и будто пропитанные сыростью, выглядели уныло. Воздух был густым от взвеси пыли, смога и мелкой ледяной мороси. Вечерний город, скованный автомобильными пробками, не добавлял никакого очарования.
Я шагнула в остеклённую дверь, ведущую в агентство недвижимости, рекомендованное Алиной. Оно располагалось на втором этаже жилого дома. Меня встретила Нина Михайловна, риелтор – блондинка средних лет. Её профессионально приветливая улыбка и приглашение присесть сразу же создали деловую атмосферу.
– Попробуем вам помочь, – заявила она, раскладывая передо мной распечатки.
– Как я уже говорила по телефону, мне нужно снять квартиру на Юго-Западе. Понравилось несколько вариантов, которые вы прислали посмотреть.
– Отлично, – улыбнулась Нина Михайловна.
– Вот, например, эта однушка, – я повернула к ней экран смартфона, – здесь действительно современная мебель и хороший ремонт, верно?
– Да, всё точно, как на фото. Можете предварительно осмотреть. Или въезжаете сразу?
– Сразу, – кивнула я, перелистывая фотографии. – А сколько это будет стоить?
Нина Михайловна приложила карандаш к губам и принялась щёлкать на калькуляторе, вычисляя цену.
– Предложение очень выгодное, учитывая состояние жилья и развитую инфраструктуру, – пояснила она, закончив расчёт и повернув калькулятор ко мне, чтобы показать результат.
Цена оказалась приемлемой, но финансовые вопросы продолжали меня тревожить. Беспокойство о будущем не отпускало.
– Скажите, а есть ли поблизости варианты подешевле? – спросила я, пытаясь оттянуть момент принятия решения.
Нина Михайловна на мгновение задумалась и предложила:
– Есть комнаты в коммуналках. Это, конечно, бюджетнее, но сами понимаете… – она выразительно развела руками, оценивающе глядя на меня. – Можно подобрать вариант с приличным ремонтом и в нужной локации.
Я заколебалась, взвешивая свои доходы и расходы, но от коммуналки всё же отказалась. Дело было не только в деньгах, но и в необходимости адаптироваться к новой жизни. А жизнь в коммуналке явно не облегчила бы эту задачу.
– Нет, остановимся на этой однушке, – решила я, указывая на выбранный вариант. – Хочу въехать как можно скорее.
Нина Михайловна одобрительно кивнула, протягивая мне пакет документов.
– Отличный выбор, – улыбнулась она. – Сейчас подпишем договор, внесёте залог, получите ключи и сможете заселяться хоть сегодня.
Я внимательно изучила договор, уточнила сроки оплаты и другие важные детали. Внесла деньги наличными, передала показания счётчиков. Ключи приятно холодили ладонь, когда я выходила из агентства, испытывая странное, но вместе с тем освобождающее чувство.
Внезапно телефон зазвонил. Я могла бы и не смотреть на экран, чтобы увидеть имя начальницы – на неё стояла заунывная мелодия, извещавшая о входящем звонке.
– Елена Александровна, – резко начала она, едва поздоровавшись. – Не в моих правилах сообщать такое по телефону, но на вас снова поступают жалобы от родителей, и мы вынуждены расторгнуть с вами трудовой договор.
***
Я ещё раз обвела взглядом спальню. Здесь, кажется, всё. Казалось, здесь всё. Удивительно, но собирать вещи оказалось гораздо проще, когда следуешь чёткому плану по комнатам, а не носишься хаотично туда-сюда.
На стене осталась висеть лишь одна вещь – большая фотография в стильной рамке. Совсем некстати нахлынули воспоминания о том дне. Мы гуляли по набережной Невы, в самом начале нашего знакомства. Был конец апреля, гранитная набережная сияла в ярких лучах весеннего солнца, вода искрилась, а по водной глади скользили белые кораблики. Небо было бездонно высоким, с редкими облачками, казалось, бесконечным. Мы были так счастливы. По крайней мере, я. Серёжа когда-то любил эту фотографию, сам повесил её на самое видное место. Теперь же я не знала, что с ней делать: оставить здесь или выбросить?
Когда входная дверь распахнулась, я стояла посреди коридора, упаковывая последние коробки. На пороге появилась невысокая, суховатая женщина с короткой стрижкой седых волос и пронзительно-голубыми глазами – Нинель Викторовна, моя свекровь.
– Что это значит? – резко спросила она, переступив порог квартиры. – Зачем вывозишь вещи?
«Быстро она примчалась», – подумала я, выглянув во двор. Да, загружаемую «Газельку» хорошо видно из окон соседки напротив, по совместительству подруги детства Нинель Викторовны.
Я устало объяснила, что мы с Сергеем решили разъехаться, и теперь я переезжаю.
– Неужели Сергей позволил тебе это сделать? – возмутилась она, окинув меня осуждающим взглядом. – Впрочем, наверняка у тебя имеется своя причина для развода.
Тут из кухни выглянул Андрей, муж Алины. Но не успело лицо свекрови торжествующе вытянуться в гримасе «я же говорила!», как из ванной вышла и сама Алина.
– Измена мужа – веская причина для разрыва? Как считаете? – Алина решительно встала на мою защиту. Настоящая валькирия! Я залюбовалась: фигуристая брюнетка в белой футболке и джинсах, с красивым лицом, высокими скулами и миндалевидными глазами, мечущими молнии.
Нинель Викторовна не удостоила её ответом. Разувшись и прижимая сумку к груди, она проследовала в кухню, по пути бегло оглядев комнаты.
– Мы просто помогаем Лене перевезти её вещи, – добродушно пояснил Андрей.
Из кухни донеслось презрительное фырканье:
– Надеюсь, ты не заберёшь ничего лишнего!
Я промолчала, стараясь сохранить самообладание. Андрей взял последнюю коробку и вынес её на лестничную клетку.
Алина обняла меня, прошептав на ухо:
– Держись, всё наладится!
Затем добавила с ехидцей:
– Пусть теперь ту Катьку жрёт на завтрак, обед и ужин.
– Там ещё посмотрим, кто кого сожрёт, – тихо засмеялась я, оставляя ключи на тумбочке у входа. Громко попрощавшись, я добавила:
– Всего доброго, Нинель Викторовна!
Ответа не последовало.
Автомобиль Алины медленно выехал из двора, увозя меня в новую, неизвестную жизнь. С водителем «Газели» поехал Андрей. На душе было невыносимо грустно, но одновременно и легко.
– Как думаешь, – спросила я подругу, – стать одновременно одинокой, безработной и бездомной – новый этап в жизни или просто я неудачница?
– Это неспроста! – успокоила Алина. – Не ссы, Ленок, всё наладится!
***
Душно и сыро. Середина мая в Питере – серый, неприветливый день, разбавленный монотонным моросящим дождём. Из окна моей съёмной квартиры открывался вид на обычный городской двор. Газоны утопали в грязи, а лужи растекались бесформенными пятнами. Вместо обещанных весной листьев деревья торчали голыми ветками, словно обломанные зубья старой расчёски.
Телефон зазвонил мелодией из сериала «Секс в большом городе». Из динамика донёсся голос Алины – она взяла в привычку ежевечерне проверять меня.
– Лен, ну попробуй ещё поискать! – голос её звучал глухо, будто сквозь воду. – Работа сама тебя не найдёт, если будешь дальше в стенку пялиться. Не может же быть, чтобы совсем ничего подходящего не нашлось.
– Знаю, – призналась я, обходя комнату. В разговоре по телефону я всегда в движении. – Сбережения тают, пора шевелиться. Если что, пойду в магазин на кассу.
– Лен, ну что делать? – Алина явно чувствовала моё отчаяние. – В частных садах требуют рекомендации, которых у тебя нет – спасибо той гадине. А в государственные не хочешь? Там зарплаты, конечно, копейки.
– Нет смысла, – вздохнула я, представляя группы по тридцать детей, бесконечные отчёты и проверки. – Такой зарплаты хватит разве что на аренду да на дошираки.
Алина сочувственно вздохнула.
– Может, няней подработать? – предложила она, пытаясь поддержать. – Временно, пока не найдёшь нормальное место.
Я покачала головой, продолжая вышагивать по коридору.
– Там тоже нужны рекомендации. Надоело, Алин, – я присела и тут же вскочила. – Все силы уходят на борьбу с ветряными мельницами.
– Давай я тебе напишу рекомендацию, будто ты у меня работала няней?
Я рассмеялась.
– Может быть, тебе пока у родителей пожить? – не сдавалась подруга.
– Я слишком большая девочка, чтобы жить у родителей. Да и не жизнь это будет, ты вспомни...
– Он не звонил? – осторожно спросила Алина, помолчав.
– Нет, – почему-то прошептала я, уставившись в окно. – Наверное, ждёт, когда я приползу обратно. Или уже забыл, кто я такая и как меня зовут.
Алина тяжело вздохнула.
– Ладно, не вешай нос. Сочиню тебе такие рекомендации, что тебя с руками оторвут. Договорились?
– Обожаю тебя, – кротко вздохнув, я призналась в стотыщмиллионный раз.
Алина послала мне сочный чмок и отключилась.
Я отложила телефон. В квартире царила тишина, лишь изредка нарушаемая шумом машин за окном. Дождь давно прекратился, выглянуло предзакатное солнце.
Телефон снова зазвонил, на этот раз затренькал одной из стандартных мелодий.
– Да, мам...
– Еленочка, – ласково обратилась мама, будто наш последний разговор накануне закончился швырянием трубки. – Скажи-ка, что ты собираешься делать дальше?
Я молчала, не зная, как ответить.
– Послушай, твой дом в Ромашино… – она многозначительно замолчала.
Я ждала продолжения. Дом в деревне, доставшийся от тётки, сейчас волновал меня меньше всего.
– Знаешь, что там сейчас происходит? Люди подключаются к газу по социальной программе! А дом с газом сильно в цене вырастает!
– Замечательно. Ты предлагаешь мне его продать и жить на эти деньги?
– Конечно, нет! Вернее, продать всегда успеешь, деньги нам всегда пригодятся, а сначала надо газ подключить.
– И что, ты предлагаешь мне этим сейчас заниматься? – скептически спросила я.
– А кто этим должен заниматься? – тут же взвилась мама, её голос звенел от возмущения. – У меня дача, да и отец твой снова разболелся: колени, да и сердце не новое, знаешь ли, у него. Ты же одна, мужа бросила, а я как папу оставлю одного?
И она продолжила примирительно, но в голосе всё ещё звучала настойчивость:
– Свежим воздухом подышишь, успокоишься, о жизни подумаешь заодно. Там дел невпроворот: оформление документов, беготня по инстанциям, ожидание специалистов.
– А на что я жить буду? – вопрос вырвался неожиданно громко.
– Не переживай, – уверенно заявила мама. – Там есть место воспитателя в детском саду. Заведующая – моя школьная подруга. Обещала тебя взять. Деньги, конечно, не золотые горы, но жить можно. Отец крышу ещё прошлым летом починил, колодец тоже. Летом тепло, топить не надо. Баня есть общественная, летний душ в огороде, опять же.
– Звучит… соблазнительно, – покривила душой я, – подумаю.
– Думать тут нечего! Люди вон за бешеные деньги дачи на лето снимают, а у тебя свой дом есть. А работы, напоминаю, нет. Ни детей, ни плетей. Что тебе мешает?
– Спасибо, мама, ценю твою заботу, – снова солгала я. – И особенно деликатность.
– В общем, я перезвоню, – она проигнорировала мой сарказм. – Собирайся, не тяни. Дом без газа – избушка на курьих ножках. С газом – загородный коттедж. Пока!
Гроза налетела внезапно. Ещё полчаса назад небо было чистым, солнце играло на мокрых крышах, а потом резко потемнело. Грохот грома сотряс стены квартиры, и моя душа вслед за ними содрогнулась от смеси страха и восторга.
Заворожённая зрелищем стихии, я распахнула окно, впуская влажный аромат ливня и прохладу свежего ветра. Потоки воды превращали улицу в бурлящий океан, стены домов мгновенно намокли. Молнии, словно белые шрамы, прорезали тёмное небо. Может, это знак? И стоит действительно временно перебраться в деревню?
***
Раннее июньское утро застало меня на площади перед вокзалом. Такси только что скрылось из виду, и я осталась одна, крепко сжимая ручки двух чемоданов на колёсиках. За спиной ощущался вес рюкзака. Город ещё спал, но здесь, у вокзала, жизнь не утихала ни на минуту.
Накануне я завершила все приготовления: отвезла лишние вещи родителям, сдала ключи от квартиры и позаботилась о себе – стрижка, окрашивание, маникюр, педикюр. Возможно, в деревне всё это и не пригодится, да и лишних денег на это не было, но это была моя личная терапия, призванная вернуть уверенность в себе. Теперь, разглядывая своё отражение в витринах и других блестящих поверхностях, я убеждалась – оно того стоило.
– Обалдеть! – выдохнула Алина, когда я заехала к ней накануне. – Ты просто красотка!
– Меня уговорили попробовать, это имитация выгоревших на солнце волос.
– Круто! И так идёт к твоим глазам. Даже тон кожи посвежел, она изнутри будто засияла.
– Ну, скоро пряди и правда начнут выгорать естественным образом, – усмехнулась я, – когда я посажу огород, стану косить траву и заведу скотину.
– Скотину не заводи, хватит с тебя уже одного «скотины». Заведи себе лучше богатого фермера, – не унималась подруга, – и про нас не забывай, да, Андрюха?
Андрей откупорил шампанское и разлил по бокалам – за мою новую, пусть и временную, сельскую жизнь.
Ночевала я у родителей, от них же и отправилась в путь, получив напутствие от матери:
– Не верь всяким деревенским байкам и сплетням. Народ там мастер языком чесать, но правду не найдёшь. И сама лучше помалкивай, ни к чему лишнее о тебе знать кому попало. Полезных знакомых наживай, но особо не доверяй. Комары и клещи – первые враги. Используй защитные средства, береги кожу и одежду. Документы на дом и участок храни бережно!
Мать поджала губы. Я уже не в первый раз замечала, что у неё будто бы обида есть и на меня, и на тётю Аню, которая завещала дом мне, а не ей – своей сестре.
– Обязательно следи за правильностью оформления бумаг, оригиналы и копии договоров и актов выполненных работ не теряй, – продолжала мать. – Рассчитывай бюджет трезво, не транжирь. Газификация – главная задача. Регулярно звони, рассказывай новости.
– Мне точно не семнадцать, и я впервые задумала пожить одна?
– Ты замужем была. За мужем жила! – Мать сделала ударение на «за», – а теперь всё сама. Смотри, ещё там не сболтни кому, что от мужа ушла. Пока не развелись – замужняя. Может, ещё и помиритесь.
– Это вряд ли, – поставила я, если и не точку, то многоточие в этом бессмысленном разговоре.
Конец ознакомительного фрагмента