О, дорогие мои сплетники и сплетницы! У нас на повестке дня — просто сокровище для обсуждения! Вы же знаете, наши «маленькие слушки» редко бывают просто слухами. Это скорее правда, которая ещё не надела официальное платье и не вышла в свет. Так что присаживайтесь поудобнее — сегодня у нас история о том, как можно провалить даже самое простое… печенье.
Итак, наша героиня (вернее, антигероиня, но кто мы такие, чтобы судить?) — Меган Маркл. На днях она посетила премьеру своего нового фильма «Cookie Queens» на кинофестивале «Санденс». Фильм, заметьте, о девочках, продающих печенье Girl Scouts. Меган выступила его исполнительным продюсером, и, разумеется, не упустила возможности напомнить всем, что она сама когда-то была «скаутом» (ну, или брави — это как подготовительная группа, но детали не важны, правда?). Её мама, говорит, была вожатой. Очаровательно!
Но вот в чём закавыка, мои дорогие. Когда на красной дорожке нашей героине задали самый простой, самый детский вопрос: «Какое ваше любимое печенье Girl Scouts?» — наступила тишина. Неловкая, густая тишина. А потом последовал ответ, достойный учебника по тому, как не надо отвечать: «Ну, я думаю, все любят Thin Mints».
Все? Все?! Дорогая Меган, позвольте вам сообщить: я лично их не люблю! У меня есть своё любимое — Samoas. И у вас оно должно было быть! Ведь вы же продюсируете фильм об этом! Вы же делаете это лично, от всего сердца, по зову воспоминаний детства!
Но нет. Вместо этого мы слышим уклончивое «все любят». Это просто верх лицемерия! Вся эта затея с фильмом — словно большое зеркало, в котором отражается её искусственность. Она привязывает к проекту свою биографию («я была брави!»), но не может вспомнить ни своего рекорда по продажам, ни даже того, как именно она эти коробки продавала. На вопрос, хочет ли она, чтобы её собственная дочь Лиллибет стала скаутом, отвечает что-то невразумительное про «будем смотреть по обстоятельствам». А если это так важно для вас, дорогая, разве ответ не должен быть полным энтузиазма?
Сама организация Girl Scouts, кстати, мудро держится от этого фильма на почтительном расстоянии. И мы-то с вами прекрасно понимаем почему: Гарри и Меган несут с собой такой шлейф… как бы помягче… «бурных обсуждений», что любая уважающая себя компания десять раз подумает, прежде чем связываться. Netflix, конечно, может себе позволить — у них контракт. Но даже они, заметьте, не взяли этот фильм в первую очередь, хотя имеют право первого просмотра! О чём это говорит? Правильно, о том, что даже им он показался сомнительной инвестицией.
А сама премьера! В девять утра в воскресенье, милые мои! Кто в здравом уме и твёрдой памяти, отгуляв субботу на «Санденсе», пойдёт на утренний показ? Это же самое неперспективное время, куда сбывают то, на что больших надежд не возлагают.
И конечно, наша Меган не могла не воспользоваться случаем, чтобы выйти на сцену. Её величайшая любовь — микрофон, это же очевидно! Она произнесла речь о «мощном и глубоком изображении женского опыта», о «традиции и ностальгии»… Это всё о печенье, Карл! О печенье, которое она даже не может назвать своим любимым!
Вот и получается, что весь этот проект — не искренняя история о девочках, а ещё одна попытка Меган продать нам себя, прикрывшись милым и невинным фасадом. Но фасад дал трещину на самом простом вопросе о печенье. И эта трещина reveals всё: когда твоё участие продиктовано не страстью к делу, а поиском повода сказать «а вот я когда-то…», это всегда будет выглядеть фальшиво.
Так что, дорогие мои, держите своё любимое печенье наготове. У Меган его нет. А у нас с вами — есть всегда свежие сплетни, которые, как обычно, оказываются неспроста. А что вы думаете? Поделитесь в комментах — какое печенье Girl Scouts ваше любимое? И купили ли вы его хоть раз за последние десять лет?