День был обычный, ничто не предвещало беды. Но в 23:18 в тишине раздался телефонный звонок, и в трубке на меня обрушился резкий голос:
– Кто вы такая и почему пишете моему парню?
Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное, осторожно спросила:
– Ваш парень? Простите, я не понимаю, о чём вы говорите?
Но незнакомка тут же перебила меня, обвинив:
– Вы специально пытаетесь разрушить наши отношения!
Я разозлилась, решив, что это чья-то тупая шутка, и ответила:
– Послушайте, я совершенно не в курсе, о чём речь. Вы уверены, что не ошиблись номером?
Ответ прозвучал категорично:
– Абсолютно уверена! Мой парень – Сергей Белянин, работает акушером в пятом роддоме. Вам знакомо это имя?
Сердце пропустило удар. Имя было слишком хорошо знакомо, но никакого акушера я не знала.
– Извините, давайте попробуем разобраться, – предложила я, стараясь сохранять спокойствие.
Но женщину, казалось, только раздражало моё хладнокровие:
– Нет уж, я не собираюсь тратить время на разговоры с вами! Просто перестаньте писать Сергею, ясно?
Я крепче сжала телефон, подбирая слова.
– Только вот, – произнесла я твёрдым голосом, – Сергей Белянин – это мой муж. И он хирург.
В трубке повисла тягучая тишина, потом незнакомка презрительно выплюнула:
– Врёте!
***
Утро встретило той же гнетущей темнотой, что и ночь. Сон, словно испарившись, уступил место нарастающей тревоге. Я лежала, уставившись в потолок, вновь и вновь прокручивая в голове ночной разговор.
Была ли это просто шутка? Нелепое совпадение? Или у Серёжи действительно появилась другая? Вопросы роились в голове, сплетаясь в клубок хаоса. Я уже не раз набирала его номер, но каждый раз останавливалась, не зная, что сказать. А вдруг это были мошенники?
В животе неприятно защемило, и я, накинув халат, поднялась. Взгляд упал на фотографию на стене – мы вдвоём. Всегда нравилось, как мы смотрелись вместе: мои тёмно-русые волосы и светло-карие глаза так выгодно оттеняли его ярко-голубые глаза и светлую шевелюру. Сейчас он начал седеть, и стрижка стала короче. Я провела пальцем по снимку – там была наша любовь.
Хотелось позвонить подруге Алине, но я решила воздержаться. Не хватало ещё и ей добавлять тревог. Кофе немного успокаивал, но мысли продолжали метаться, словно мячики на тугой резинке. Решение казалось очевидным: дождаться возвращения Сергея и спросить всё напрямую. Но как объяснить ему свои подозрения? Не вызовет ли это раздражение? Оскорбится? А если та женщина говорила правду?
…Сергей вошёл в квартиру, коротко кивнул и, не задерживая взгляда, исчез в ванной, включив воду на полную мощность. Звук льющейся воды действовал на нервы. Минут через пятнадцать он вышел, забросил одежду на стул и рухнул на кровать. Через минуту послышался храп – низкий, сухой, равномерно рвущий тишину.
Вечером, когда Сергей проснулся, квартира уже остыла, превратившись в холодное и сырое помещение – я, как он любил, открывала настежь окна.
Он потянулся, подошёл к столу, прихватив бутылку минералки. Несколько минут мы сидели напротив, в молчании. Его взгляд был усталым, мои руки мелко дрожали.
– Что-то случилось? – наконец спросил он, уловив моё напряжение.
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями:
– Нам нужно поговорить, – сказала я, стараясь придать голосу твёрдость. – Мне вчера позвонила одна женщина...
Сергей замер, лицо напряглось.
– Женщина? – уточнил он настороженно. – И что она хотела?
Внутри всё сжалось.
– Она назвала тебя своим парнем, – произнесла я, чувствуя, как пересыхают губы. – И акушером из пятого роддома.
Эти слова взорвали Сергея. Он вскочил, багровый от злости.
– Сколько можно слушать эту чушь! – рявкнул он, взмахивая руками. – Ты же понимаешь, что это очередная нелепая выдумка?
Я изо всех сил старалась не поддаваться раздражению.
– Откуда ей знать твоё имя и профессию? – потребовала я, ощущая, как нарастает напряжение. – Объясни, почему она это утверждает?
Сергей нервно провёл рукой по волосам, избегая моего взгляда.
– Перестань, пожалуйста, мучить меня! – взмолился он, опустив плечи. – Забудь об этом глупом звонке!
Но я не могла так просто отступить.
– Забыть? – вырвалось у меня. – Пока ты уходишь от разговора, я не смогу жить спокойно!
Сергей выпрямился, готовый к обороне.
– Хорошо, допустим, это правда! – выпалил он резко. – Что тогда? Всё равно ничего не изменить!
Слёзы навернулись на глаза.
– То есть ты признаёшь, что есть другая женщина? – пробормотала я, поражённая его откровенностью.
Сергей тяжело вздохнул, осознав свою ошибку.
– Это всё из-за того, что я не могу забеременеть? – вырвалось у меня, голос предательски задрожал.
Сергей отвернулся, его руки судорожно сплелись.
– Ради всего святого, прекрати! – простонал он. – Моя работа съедает меня. Я устаю каждый день – и морально, и физически...
***
Следующее утро наступило тихо, почти незаметно. Первые робкие лучи солнца прокрались сквозь плотные шторы, окрасив спальню в призрачный серовато-голубой свет. Я открыла глаза в этой холодной, опустевшей комнате, ощущая, как зияющая пустота, оставленная мужем, давит на меня. Уже целую неделю мы жили словно в разных мирах, лишь мимолётно пересекаясь в утренних и вечерних сумерках. Квартира хранила отголоски его присутствия: книги, забытые на журнальном столике, его тапочки в прихожей, едва уловимый аромат свежего кофе и покупной выпечки. Я больше не готовила ему еду.
Фотография на стене, запечатлевшая наши когда-то счастливые лица, теперь казалась призраком из другой жизни. Я села на край кровати, обхватив колени руками. В памяти вновь вспыхнул тот скандал: крики, обвинения, признание Сергея. Как же я могла не заметить? Перемены в нём назревали давно. А в последние недели и наша близость почти исчезла, что ранило особенно сильно.
...Всего несколько дней назад я снова попыталась пробиться сквозь стену молчания. Сергей стоял у окна, погружённый в свои мысли, глядя на улицу. Я подошла тихо, обняла со спины, прижалась к его напряжённому телу. Нежные поцелуи скользнули по шее, пальцы ласково поглаживали ткань рубашки на груди.
– Давай на выходных куда-нибудь съездим, – прошептала я ему на ухо. – Побудем вдвоём, отдохнём от всего. Я так скучаю.
Сергей осторожно высвободился из моих объятий и повернулся. Его взгляд был пуст, слова прозвучали сухо:
– Нет. Работы много. Да и если ехать куда-то, то одному. Вдвоём это будет не отдых.
Раньше я могла бы списать его отстранённость на усталость, на занятость, но это постоянное общение через силу, этот саботаж любых моих попыток сблизиться – давно должны были заставить меня задуматься. Но почему-то я упорно не хотела видеть очевидного.
Теперь мы не разговаривали вовсе. Мы жили в одном пространстве, как два незнакомца, разделённые невидимой стеной.
– Всё кончено, – осенило меня. – Семья рушится, и я не знаю, как остановить этот крах.
А завтра очередной визит к гинекологу, очередные анализы и обследования. Уже несколько месяцев я отчаянно искала причину, по которой не могу забеременеть. Теперь, кажется, это стало совершенно неважно.
***
Короткий зимний день угасал. Я сидела напротив Татьяны Ивановны, новой директрисы нашего детского сада, и ощущала, как между нами нарастает напряжение.
– Елена Александровна, что это такое? – начала Татьяна Ивановна, раздражённо придвигая ко мне исписанные вручную и напечатанные листы.
– Можно? – я протянула руку.
Ничего хорошего ожидать не приходилось.
Она кивнула, отдала бумаги и забарабанила ногтями по столу. Я бегло пробежалась глазами по строкам:
«...Ребёнок вечером громко плакал, отказывался спать, потому что остался без любимой игрушки. Елена Александровна обязана следить за вещами детей и своевременно напоминать родителям о забытых предметах!..»
Татьяна Ивановна нетерпеливо забрала листы и, потрясая ими, продолжила сама оглашать список претензий:
– Бабушка Рябцевой, забирая внучку, критиковала внешний вид ребёнка. Девочка пришла с кривой косичкой. Утверждает, что раньше воспитательница делала красивые, сложные причёски, а теперь позволяет ребенку ходить лохматой.
Она многозначительно замолчала, бросила порицающий взгляд из-под очков и продолжила:
– Мать Миронова, – директриса, сверяясь с бумажкой, обличала дальше, – жалуется, что одежда ребёнка грязная, обувь промокла, а сам он замёрз. Указывает, что вы не следите должным образом за гигиеной и одеждой детей на улице. И, главное, ребёнка вывели гулять в прохладную погоду, и он заболел.
Я хотела возразить, но она предупреждающе выставила руку:
– Мать Федотовой жалуется, что её девочка пришла домой с лопнувшими губами. Вы не следите за этим и не запрещаете детям облизывать губы на морозе. И, в целом, она недовольна, что вы не учитываете индивидуальные вкусы и интересы ребёнка. А отец Кабанова... Вы хоть отдаёте себе отчёт, кто он? – директриса многозначительно закатила глаза. – Так вот... Он пишет: «Елена Александровна недостаточно уделяет внимание ребёнку, не успевает оказать индивидуальную помощь, пропускает детали поведения, на вопросы родителей и няни отвечает грубо и невнимательно...»
Я молча развела руками.
– Елена Александровна! Вы – ранее успешная воспитательница, известная своей коммуникабельностью и чуткостью, перестали справляться с нагрузками. Это приводит к системным жалобам родителей.
Очевидно, дело приняло серьёзный оборот.
– Я... не знаю, как это вышло, – выдавила я, чувствуя, как голос дрожит. – Наверное, я была недостаточно внимательна.
– Нам приходится разбираться с родителями, оправдывая ваше поведение, – сухо ответила Татьяна Ивановна. – Это уже вторая беседа с вами, и, очевидно, первую вы не приняли во внимание.
Слёзы подступили к глазам, но я изо всех сил старалась их сдержать.
– Мне очень жаль, – прошептала я, осознавая, что ситуация выходит из-под контроля. – Постараюсь больше не давать поводов.
Татьяна Ивановна разочарованно покачала головой.
– Надеюсь, вы понимаете, насколько серьёзна ситуация, – сказала она, сложив руки на груди. – Подобные инциденты недопустимы, они наносят ущерб репутации нашего учреждения.
Я кивнула, чувствуя всю тяжесть ситуации. Здесь хорошо платили, но новая директриса явно меня невзлюбила.
Кабинет я покинула опустошённой и разбитой. Весь день прошёл как в тумане, я пыталась сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращались к недавнему конфликту.
Наконец, закончив смену, я открыла электронную почту. Среди спама и оповещений мелькнуло долгожданное письмо. Я открыла его. Результаты гистологии после биопсии и многочисленных анализов пестрели аббревиатурами и терминами. Платная медицина порадовала оперативностью – к письму прилагался комментарий моего лечащего врача. Диагноз: женское бесплодие неясного генеза. Дополнительные уточнения касались эндометрия, что-то про лютеиновую фазу, нарушение цикла и гормональный дисбаланс. Лечение необходимо, шансы есть. Мне рекомендованы: стимуляция овуляции, гормональная поддержка, витамино- и физиотерапия, санаторно-курортное лечение, нормализация общего гормонального фона и психоэмоционального статуса. Направление партнёра на обследование (спермограмма, биохимия).
Судя по всему, дела мои плохи.
***
Я шла от метро к Английскому проспекту, уносясь мыслями далеко. Петербург, окутанный вечерним снегопадом, словно кутался в пушистую шубу. Фонари, лениво отражаясь в зеркале ледяных луж, бросали тусклый, призрачный свет. Город замер, прислушиваясь к тихому шелесту шипованных шин по асфальту и хрусту льда под ногами.
Гололедица не внушала опасений: плотная куртка с капюшоном, тёплая шапка и надёжные спортивные ботинки служили защитой от пронизывающего холода. В наушниках тихо звучал плейлист, созданный специально для таких моментов, он вторил биению сердца, заполняя собой тишину в голове.
Последние две недели я не общалась с Сергеем. Ситуация зависла в неопределённости: ни звонков, ни разговоров, ни сообщений. Он жил своей жизнью, я – своей. Я перебирала варианты дальнейших действий, но ни один не вписывался в понятие «семья».
Я уже стояла у подъезда, когда услышала за спиной:
– Елена Александровна! Нам надо поговорить.
Я обернулась. Ко мне спешила эффектная юная брюнетка с тугим узлом волос на макушке. Короткая шубка подчёркивала стройные ноги. Не успели мои мысли оформиться в догадку, как незнакомка перешла к делу:
– Я Екатерина, – представилась она, окинув меня холодным взглядом с ног до головы. – Думала, вы моложе.
Эти слова неожиданно больно кольнули. Собравшись, я спросила:
– Нам есть о чём говорить, Екатерина?
– Конечно, есть, Елена Александровна, – ухмыльнулась девица пухлыми губами, стряхивая снежинки с волос. – О ваших отношениях с Серёжей.
– Мои отношения с мужем – это наше личное дело, – я с трудом сохранила ровный голос.
Девица презрительно усмехнулась.
– Ваша семейная жизнь закончилась, – заявила она. – Серёжа рассказал мне всё. Он вас не любит и не хочет быть с вами.
Меня пронзил озноб. Ярко представилась картина: Сергей, смеясь, рассказывает ей обо мне, о нас.
– Позвольте уж мне самой решить, как быть с моей семейной жизнью, – я, держась из последних сил, начала лихорадочно шарить по карманам в поисках ключей.
Она сделала шаг вперед, не давая мне перевести дух.
– У наших отношений будущее, а вы – прошлое, – продолжала она, чеканя каждое слово. – Он боится развода, потому что жалеет вас. Вас это устраивает?
Меня захлестнула волна отчаяния и беспомощности.
– Это не ваше дело, – тихо ответила я, понимая, что сил противостоять ей у меня нет.
Катерина насмешливо хмыкнула, явно наслаждаясь произведённым эффектом.
– Почему вы вцепились в человека, который вас бросил, который даже не прикасается к вам? – её голос звенел издёвкой.
Я молча отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает комок. Наконец-то нашла эти проклятые ключи. А вслед мне летели слова, острые, как лезвия:
– Мы познакомились в «Сапсане». Интеллигентный, на спорте, харизма на максималках. Просто огонь! Мы как будто знали друг друга вечность! А вы вообще тут не в тему. Отстаньте от него.
Я обернулась и увидела нашу машину, въезжающую во двор. Девица тоже заметила её, на губах заиграла довольная улыбка.
Сергей вышел, сделал пару шагов и замер, оценивая обстановку.
– Что здесь происходит? – он подошёл ближе.
– Ну, скажи уже ей, что хочешь развестись, – девица махнула в мою сторону рукой. – Скажи, что она старая, и ты её не любишь!
Я скользнула в подъезд и вбежала в квартиру, стараясь не обращать внимания на дрожь в ногах. Скинув куртку и ботинки, я металась по комнате, не зная, куда себя деть. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Сквозь щель между рейками жалюзи на кухне я увидела Сергея и полубоком – девушку. Его движения были резкими, а она теребила воротник своей шубки.
Не в силах смотреть на это зрелище, я устало разделась и пошла в душ. «Скажи, что она старая». А мне всего тридцать шесть. Разве это старость? Кожа хорошая, тело в порядке, даже лишнего веса нет. Я взглянула на свои руки: коротко стриженые ногти, простой маникюр. Может, стоит заняться бьюти-процедурами? Уколоть чуть губы, разгладить межбровку, убрать мимические морщины?
Тут я всё-таки не выдержала и беззвучно заплакала, позволив себя всласть пожалеть. Но хватило меня ненадолго. Вода текла по коже, словно смывая всю грязь этого дня. Стало легче.
Минут через десять услышала звук ключа в замке – Сергей вернулся. Он вошёл в кухню, где я уже наливала себе кофе дрожащими руками, сбросил короткую дублёнку на спинку стула и присел напротив. Красивый. Губы сжаты в тонкую линию, глаза усталые.
– Ты поступила неправильно, – сказал он, уставившись в пустую чашку. – Она, конечно, идиотка, но тебе не стоило убегать. Я бы при тебе разобрался с ней.
Я молчала, чувствуя, как внутри нарастает глухое напряжение.
– Давай поговорим, – продолжил он, наконец, подняв взгляд. – Я не планировал такого развития событий, но это случилось. Теперь нам нужно решить, как жить дальше.
Внутри всё сжалось до тошноты.
– И что же ты предлагаешь решить? – спросила я хрипло.
– Забудем этот дурацкий случай, – сказал он, словно речь шла о пустяке. – Вернемся к обычной жизни, будто ничего не произошло. Обещаю, ты больше никогда не услышишь и не увидишь ничего подобного. Я буду уделять тебе больше времени и внимания. Постараюсь. В знак раскаяния – шуба. Или серьги. Или что ты захочешь?
Я посмотрела на него, пытаясь понять, насколько серьезны его слова.
– Ты хочешь, чтобы я просто забыла, что ты мне изменил? – ошарашенно переспросила я.
Сергей пожал плечами, вины в его глазах не было.
– Ну да, – согласился он буднично. – Что сделано, то сделано. Ошибся, но нельзя жить прошлым.
Во мне закипал гнев. Едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него чашку.
– Почему ты не хочешь развода? – спросила я, зная, что правильного ответа не будет.
– Мы же прекрасная пара, – ответил он, разводя руками. – Я к тебе хорошо отношусь. Нас столько всего связывает.
– Тебе этого достаточно? – продолжала я барахтаться в абсурдности происходящего.
– Достаточно для чего? – Сергей вздохнул, явно раздражаясь. – Лена, послушай, – понизил он голос и присел рядом. – Мы прожили вместе много лет. Есть привычки, привязанность, быт. Зачем рушить то, что создано?
Я чётко поняла: Сергей не чувствует вины, и любые попытки сохранить отношения обречены.
– Пойдем, – неожиданно предложил он, схватив меня за плечи. – Ты вся дрожишь, тебе нужно расслабиться.
– Нет, – я отшатнулась.
Он остановился, разочарованный.
– Ты разве не боишься одиночества?
Я отодвинулась, стараясь сохранить дистанцию.
– Отпусти! – прошипела я. – Или насиловать будешь?
Сергей хохотнул.
– Много чести, – ответил он, убирая руки. – Но ты ещё сама попросишь.
Сказав это, он отстранился и ушел в гостиную, где спал последнее время на диване.
О чëм:
Жизнь Елены рушится после звонка любовницы мужа. Потеряв всё, она сбегает в провинцию, надеясь обрести покой. Но деревня хранит свои тайны, а жизнь на новом месте оказывается сложнее, но интереснее. Елена неожиданно обнаруживает способность видеть прошлые жизни. Сможет ли она распутать кармические узлы и обрести любовь и счастье?