Мировой порядок переживает период фундаментальных трансформаций. К 2026 году эти процессы, проявляющиеся в экономических сдвигах и региональных конфликтах, формируют новую геополитическую реальность. Анализ показывает, что действия ключевых игроков, таких как США и страны БРИКС, определяют траекторию развития, где экономические стратегии тесно переплетаются с потенциальными военными рисками и амбициями по переделу сфер влияния.
1. Дедолларизация: Планомерная стратегия на фоне глобальных сдвигов и исторический минимум доллара
Наблюдаемый рост цен на золото и изменение структуры валютных резервов центробанков не является "взрывным" крахом доллара, но представляет собой планомерную и стратегическую дедолларизацию, которая достигла исторического минимума.
• Исторический минимум доли доллара: По данным аналитического ресурса The Kobeissi Letter, опубликованным в январе 2026 года, доля доллара США в мировых валютных резервах упала до 40%. Это минимальное значение как минимум за последние 20 лет. Несмотря на то, что данные МВФ за Q3 2025 года показывают долю в 57%, тренд снижения с 71% в 2000 году до 40–57% к 2026 году очевиден и указывает на системный характер дедолларизации.
• Золотое ралли и ослабление доллара: На фоне этих процессов наблюдается рост цен на золото на 70% с начала 2025 года (YTD 2025), достигнув $5500 за унцию перед коррекцией до $4891. Индекс доллара США (DXY) опустился ниже 97 пунктов, потеряв 10–12% за год. Эти показатели являются прямым отражением потери доверия к доллару как к основной резервной валюте.
• Наращивание золотых запасов: Центробанки стран БРИКС (Китай: 2298 т, Россия: 2336 т, Индия: 880 т) активно наращивают золотые резервы. Глобально центробанки приобрели более 1000 тонн ежегодно с 2022 по 2024 год, а Бразилия добавила 16 тонн в сентябре 2025 года. Эти закупки свидетельствуют о формировании золотого актива как основы для будущих недолларовых расчетов и гарантии суверенитета.
• Сокращение вложений в Treasuries США: Ключевые игроки БРИКС планомерно сокращают свою долю в американских государственных облигациях. Китай снизил свои holdings до 688,7 млрд долларов (минимум за 17 лет, -12% с февраля 2025 года), Индия — до 174 млрд долларов (-26% с пика 2023 года), Бразилия также активно продает.
• Перераспределение долговой нагрузки: Общий объем иностранных держаний treasuries достиг рекордных 9,355 млрд долларов в ноябре 2025 года. Однако этот рост происходит в значительной степени за счет европейских стран (+80% в 2025 году), которые, по сути, "выкупают" доллары у стран БРИКС. Это демонстрирует перераспределение долговой нагрузки и углубление зависимости Европы от долларовой системы, что может ограничивать их финансовую автономию.
• Планы БРИКС: Инициативы по созданию собственной валюты БРИКС к 2026 году являются частью этой долгосрочной стратегии, направленной на формирование новой финансовой архитектуры, менее зависимой от доллара.
2. Военные риски: От экономических сдвигов к силовому давлению
Планомерная дедолларизация, ослабляющая финансовый контроль США над мировой экономикой, вынуждает Вашингтон активизировать использование силовых методов для сохранения своего доминирования. Исторический минимум доли доллара в резервах лишь усиливает эту тенденцию.
• Иран (Энергетический контроль): Потенциальный конфликт с Ираном рассматривается как способ установления полного контроля над Ормузским проливом и энергетическими потоками Евразии. В условиях, когда США теряют возможность влиять на цены на нефть через доллар, прямой контроль над ключевыми маршрутами становится критически важным. Военные индикаторы подтверждают напряженность: в последние месяцы 2025 года США развернули стратегические бомбардировщики B-2 и B-52 в регионе Персидского залива, что является явным сигналом демонстрации силы.
• Тайвань (Технологический контроль): Ситуация вокруг Тайваня связана с контролем над мировым производством микрочипов — ключевым элементом будущих технологий. Для США это способ сдержать технологический рост Китая, для Китая — вопрос суверенитета. В сентябре 2025 года Китай значительно усилил военные учения вблизи Тайваня, демонстрируя готовность к решительным действиям, что повышает риски прямого столкновения. Обострение ситуации может быть попыткой перехватить технологическое лидерство или ослабить конкурента.
3. Амбиции США: Расширение "зоны влияния" и ресурсный контроль
На фоне глобальных экономических сдвигов и ослабления позиций доллара, США демонстрируют усиление своих геополитических амбиций, стремясь укрепить контроль над стратегически важными регионами и ресурсами.
• Гренландия (Редкоземельные металлы и Арктика): Интерес к Гренландии обусловлен её стратегическим положением в Арктике, богатыми запасами полезных ископаемых, включая критически важные редкоземельные металлы, 90% мировых поставок которых контролирует Китай. В январе 2026 года администрация Трампа вновь озвучила предложение о покупке острова за $100 млрд, что является частью более широкой стратегии по утверждению доминирования в Арктическом регионе и обеспечению доступа к стратегическим ресурсам.
• Латинская Америка и Карибский бассейн (Куба): "Дожимание" Венесуэлы является ярким примером стратегии США по восстановлению полного контроля над Латинской Америкой. Смена власти в Каракасе и последующая приватизация нефтяного сектора под контролем американских компаний демонстрируют готовность Вашингтона использовать жесткие методы для обеспечения своих экономических и геополитических интересов в регионе, включая ликвидацию "недружественных" режимов, таких как Куба.
• Канада: Хотя Канада является ближайшим союзником США, периодически возникают дискуссии о более глубокой экономической и даже политической интеграции. Это отражает стремление США к созданию более интегрированного североамериканского блока, контролирующего ресурсы и логистику.
4. Венесуэльский прецедент: Модель "нефтяного протектората"
Ситуация в Венесуэле, где после смены власти (захват Мадуро и приход Делси Родригес) был принят закон, открывающий нефтяной сектор для приватизации и иностранного капитала, является показательным примером. Этот закон, фактически демонтирующий монополию PDVSA, смягчающий налоговый режим и устраняющий требование рассматривать споры в венесуэльских судах, создает условия для доминирования американских компаний. После "закона Родригес" (декабрь 2025) ExxonMobil, по предварительным данным, вернула контроль над 40% добычи PDVSA, что потенциально дает США доступ к 2 миллионам баррелей нефти в день без необходимости расчетов в долларах. Этот сценарий демонстрирует, как США могут использовать комбинацию силового давления, политического влияния и экономических стимулов для установления контроля над ресурсными активами других стран.
К 2026 году мир находится на перепутье. Исторический минимум доли доллара в мировых резервах до 40% является недвусмысленным сигналом о завершении эпохи его безусловного доминирования. Планомерная дедолларизация и формирование новых экономических блоков (БРИКС) бросают вызов существующей гегемонии США. В ответ Вашингтон, теряя финансовые рычаги, активизирует свои геополитические амбиции, стремясь укрепить контроль над стратегически важными регионами (Арктика, Латинская Америка) и ключевыми ресурсами (энергетика, технологии).
Риск "большой войны" возрастает не из-за хаотичного краха, а из-за стратегического противостояния двух миропорядков: одного, стремящегося сохранить однополярное доминирование через силовое давление, и другого, строящего многополярный мир на основе реальных активов и суверенных интересов. В этом противостоянии каждый экономический шаг имеет военные последствия, а каждое геополитическое притязание может стать искрой для нового конфликта.