РАЗНЫЕ ЛЮДИ… РАЗНЫЕ СУДЬБЫ…
Раздался очередной звонок. Время – ближе к полуночи. Значит что-то случилось. На экране высветилось «Елена»…
- Слушаю тебя, Лена!
- Анюта, привет, у нас проблема. Ты же знаешь, Дениса месяц назад мобилизовали…
Горячая волна прокатилась по всему телу. Неужели?
Вмиг онемевшие от переживания губы перестали слушаться. Анюта встряхнула головой и задала вопрос:
- Что с Денисом?
- Звонил сегодня утром. Он просил маскировочные сети для своего подразделения. Анюта, умоляю тебя, помоги, пожалуйста! У тебя же есть такая возможность?!
С облегчением выдохнув и вновь набрав полную грудь воздуха, Анюта произнесла:
- Я очень постараюсь, но вряд ли это получится прямо завтра. Девчонки просто зашиваются. Спрос огромный, заказов много, а мастерские не справляются, хотя работают без выходных.
- Анюта, ну ты же моя лучшая подруга. Неужели ты откажешь? Разве ты не хочешь спасти жизнь моему Денису?
В воздухе повисла неловкая пауза…
Говорящий с той стороны, похоже, находился «на своей волне» и не понимал или не хотел понимать того, что было сказано…
- Послушай, Лена. Я завтра обязательно позвоню по мастерским девчатам и узнаю, как у них с запасом сетей. Но насколько мне известно – масксети не лежат там без дела. Максимум несколько дней и они уходят на фронт…
- Позвони прямо сейчас! Ты же знаешь, что дорога каждая минута! – в голосе послышались нотки нетерпимости и скрытого возмущения.
«М-да…, она действительно не слышит. Но что тут обижаться? Переживает за своего благоверного. Её можно и нужно понять…», - промелькнуло в голове.
- Хорошо, позвоню с самого раннего утра. Обещаю. А ты ложись спать, набирайся сил… Подожди, а ты не хочешь взять свекровь с собой и с завтрашнего дня присоединиться к мастерицам в «Северном»? Они там настоящие профессионалы и быстро всему обучат. Там обстановка очень доброжелательная и деловая. Откликнутся и обязательно помогут!
Вновь пауза. На том конце раздумывали.
- Ну, хорошо. Называй адрес. Я свекрови завтра после обеда позвоню. Ой, нет. Завтра же она на даче. В понедельник вечером ей позвоню. Там и решим… Ну, пока! Я надеюсь на тебя! Это очень срочно! Помоги, не откажи мне, подруга.
Прозвучали гудки…
Анюта, как заворожённая смотрела на угасающий экран и не могла понять – что сейчас было?
«Что же, чужая семья – потёмки. Или это так говорят о чужой душе? Что-то я уже потерялась…»
Наутро она позвонила в мастерскую Зинаиде.
- Анюта, мы бы с радостью, но у нас сейчас огромный заказ. Зашиваемся, не успеваем к следующей пятнице. Может, по другим мастерским есть излишки? Впрочем, какие там излишки? Сама понимаешь. Но скажу прямо – как только завершим эту партию – сразу же приступим к очередной. Ты же знаешь, мы никому не отказываем. Нам бы ещё хотя бы пять-шесть пар рук…
- Ага, или каждому ещё по паре рук, плюс ног, – с горечью пошутила Анюта и вспомнила удивительную женщину – настоящую героиню Сакинат Магомедову из Дагестана.
Сакинат родилась без рук. Несмотря на многочисленные удары судьбы, она сохранила любовь к жизни и проявила недюжинную силу воли, чтобы сделать как можно больше.
Эта женщина с большим человеческим сердцем и несгибаемой волей стала матерью двоих детей, двукратной чемпионкой мира по паратхэквондо. Она не только справляется с бытовыми вопросами, но и научилась водить автомобиль.
Сакинат сейчас помогает фронту. Она ногами плетёт маскировочные сети и шьёт бойцам одежду…
А Елена действительно пришла вместе с матерью Дениса в мастерскую. Женщины немного покрутились там и…
Нет, они не стали плести сети, а просто незаметно ушли. Зато впоследствии регулярно напоминали Анюте о необходимости отправки сетей для их родного (наверное) человека.
Прошли месяцы.
И вновь звонок. И снова на экране «Елена».
- Анюта, привет. У меня очень плохие новости. Тут…, Денис…
Снова горячая волна и внутренняя дрожь.
- Что с ним? – Анюта не узнала свой голос.
- Денис получил ранение. После реабилитации прошёл медицинскую комиссию и вновь отправился на фронт…. Его…, короче…, его назначили снайпером. Он всегда хорошо стрелял. И сейчас…, - через затянувшуюся паузу прозвучало: ему нужен костюм «Лешего». Анюта, умоляю тебя! Помоги! Это срочно! Ты же понимаешь, там каждый день свистят пули. А Денис такой огромный. В него легко попасть. Надо помочь его спасти! Выручай!
Это только бомба второй раз в одну воронку не падает (как принято считать), а вот глупость и паника имеют свойство повторяться…
Разумеется, своим надо помогать!
- Анюта, у нас максимальный размер, на который мы создаём костюмы – это 52, от силы 54. А там 64-й, – так поначалу ответили в мастерской…
- Девочки, милые, нужно!
Ох, уж это магическое и ключевое слово – «НУЖНО!»
У наших волонтёров, как известно, много девизов. Один из них: «Нужно – сделаем!»
Специально под данный размер создали лекало и вскоре костюм был готов.
На радостях Анюта набрала номер подруги.
- Лена, привет! У меня хорошие новости! Костюм для Дениса готов. Можешь забирать и отправлять!
- А-а-а, привет. Слушай, Анюта. Мне сейчас некогда. Давай я как выкрою время, то подъеду и заберу. Спасибо, подруга! Извини, сейчас занята…
И снова недоумевающий взгляд на гаснущий экран.
«Что это было?» - словно дежавю вернулось к ней.
Разумеется, богатый русский нелитературный лексикон прозвучал во всей «своей красе», но даже могучий русский язык не способен объяснить то, что произошло.
К слову, костюм так и пролежал несколько недель на складе и в результате его передали тому, кому действительно он был нужен!
* * *
- Олечка, даже не начинай! Я по-твоему должна всё бросить и отказаться от жизни? Нет уж, извини! Я буду впахивать с утра до вечера без выходных, без проходных, а там…, - эпатажная девица средних лет с наколотыми губами и татуировками на руках таращила глаза, демонстрируя наращенные ресницы, стараясь произвести впечатление на окружающих.
Она подняла руку вверх, выставляя напоказ длиннющие ногти разного цвета и продолжила свою «пламенную речь»:
- Там они в министерстве обороны и в правительстве чем будут заниматься? Деньги распиливать? Вот показывали по телику, как одного из замов главного военного арестовали. Там у него деньжищ награблено на пять вагонов. Вот пускай эти деньги отберут и направят на помощь солдатикам, если она там действительно нужна.
Но насколько мне известно – у них там всё необходимое есть. Я каждый день смотрю наши передачи. Там ни слова не говорят о том, что чего-то не хватает. Наоборот, там всё здорово – наши идут вперёд, уничтожают на всех направлениях сотни и даже тысячи танков или что там у них?!
Ольга обескураженно развела руками и медленно повернулась в сторону волонтерского центра. Там сегодня будет жарко. Ребята из вновь сформированного медвзвода попросили несколько эвакуационных носилок, медицинские рюкзачки и перевязочные материалы.
- Олечка, а ты куда? Что, разве я не права? – не унималась любительница эпатажа Ангелина.
- У каждого своя правда, …, придёт время и даже ты это поймёшь, наверное…, - промолвила Ольга и, приобняв подруг, направилась в мастерскую группы «Золотые руки ангела».
Ангелина усмехнулась и, пожав плечами, шагнула к своей иномарке.
Заняв водительское кресло, запустила двигатель и посмотрелась в зеркальце.
- Здесь вот надо будет реснички подправить и бровки выщипать. Ну, а губки, по-моему, на загляденье. Буду я ещё своё время и здоровье тратить на всякую блажь!
Она захлопнула солнцезащитный щиток и сорвала с места свой Бентли.
Повернула за угол дома и резко затормозила.
Дорогу перегородила похоронная процессия. У подъезда стоял гроб с фотографией в траурной рамке и фуражкой на крышке.
Ангелина перекрестилась и включила заднюю передачу. Короткий сигнал остановил её. Позади уже выстроились несколько автомобилей, давая понять, что обратной дороги нет.
Пришлось аккуратно протискиваться через толпу людей, собравшихся проводить в последний путь кого-то.
- Скорее всего, это погибший на СВО, - произнесла вслух Ангелина и пристально посмотрела на фотографию и женщину в чёрном.
От неожиданности она ойкнула. С портрета смотрел её бывший супруг – Андрей Широков.
А в женщине у гроба с трудом узнала свою одноклассницу Варю Лукину.
- Господи, спаси и сохрани, - Ангелина вновь перекрестилась и продолжила путь.
Уже через полчаса она уютно расположилась в кресле салона красоты и с интересом перелистывала страницы глянцевого журнала, где размещались фотографии шикарной жизни среди пальм и элитных особняков.
К ней подошла мастер и, спешно завязывая фартук, смущённо улыбнулась.
- Извините, Ангелина Фёдоровна, я немного задержалась. У подруги несчастье – муж погиб на войне и пришлось…
- Меня не интересует что и у кого там случилось. Я деньги плачу за свою красоту и качество вашей работы, а не за ожидание и разговоры о том, что мне не интересно. Каждый выбирает свой путь. Короче, мне сделаешь укладку и …, - Ангелина с надменным видом давала указания, не обращая внимания на мастера.
Та стояла опешившая от услышанного и не смогла сдержать слёз от пережитого.
- Ну, чего ты стоишь, как вкопанная?! Делай давай, что тебе говорят!
- Сама себе делай, что хочешь, стерва бессердечная!
При этих словах мастер сорвала с себя передник и швырнула его на кресло с «важной» персоной.
Присутствующие в салоне от неожиданности замерли. Подобного никогда не происходило.
- Люда, что случилось? – поинтересовалась заведующая.
- Горе случилось. Я не могу сегодня работать и не буду. Извините, Дина Николаевна.
Людмила быстро накинула на себя пальто и выскочила на улицу. Здесь она глубоко вдохнула холодный декабрьский воздух и почувствовала облегчение. Повернувшись к салону, в котором проработала почти пятнадцать лет, горько усмехнулась и направилась к автобусной остановке.
Заняв свободное место у окна, она стала вглядываться в людей, гуляющих по проспекту, а также в витрины магазинов и многочисленных кафе.
В городе уже царила предновогодняя атмосфера. Гирлянды и снежинки на окнах, ёлочные развалы, где можно выбрать себе по вкусу зелёную красавицу.
Ничто не напоминало о том, что буквально в двух сотнях километров идут настоящие жестокие бои с сильным и коварным врагом, что каждую минуту получают ранения бойцы, что каждый час летят похоронки по всей стране, что где-то в подвалах и полузаброшенных помещениях трудятся волонтёры, создающие своим трудом то, что нужно бойцам, что кто-то за тысячи километров от фронта чувствует его смертельное дыхание и все силы и средства отдаёт для общей Великой Победы.
«Надо же, как у нас происходит… Кто-то ходит по салонам и по Канарам летает, кто-то беззаботно спит или зависает в гаджетах, кто-то строит планы на будущее, не задумываясь, что этого будущего может и не быть, если нас сомнут и поставят на колени…», - в рассуждениях Людмила не заметила, как проехала свою остановку.
Выйдя на ближайшей, она набрала номер сына.
- Мама, привет. Настю я уже забрал из садика, сейчас покормлю и пойдём в тёте Зине сети плести.
- Мои вы хорошие…, - смогла лишь произнести Людмила и смахнула слёзы.
- Мам, у тебя голос странный. Что-то случилось? Что-то с папой?
- Нет, сынок, всё хорошо с папой. Я с ним утром разговаривала, пока вы ещё спали. Он передавал всем привет. Идёт на поправку. Скоро обещал приехать. Тёте Зине привет передавай. А знаешь, что? А давайте вместе сегодня там встретимся и сеточку сплетём от нашей семьи?
- Давай, конечно! Мам, тут Настюха что-то хочет тебе сказать…
- Мамочка, привет. Я так соскучилась! А знаешь, у меня сегодня была репетиция и мы с Вадиком танцевали. Мам, мне сейчас неудобно говорить, Колька слушает. Я тебе потом скажу…, - затем, видимо прикрыв трубку второй рукой, дочка добавила, - мам, мне кажется, что я влюбилась. Ну, всё мамочка, я тебе потом всё скажу.
Людмила лучезарно заулыбалась. Жизнь продолжается. Вот уже и дочь влюбилась в мальчика из своей группы. А что? Уже почти шесть лет девчонке. Самое время влюбляться…
Отключив телефон, она продолжала улыбаться и с облегчением выдохнула. На сегодня хватит уныния и тоски. А с работой…
В этот момент раздалась вибрация гаджета.
Не посмотрев на экран, Людмила приложила телефон к уху.
- Люда, привет! Это Ольга!
- Привет! Я думала, это мой Колька снова названивает. Слушаю тебя…
- Да нет, это я тебя слушаю. Ты это что такое вытворяешь? Да как ты могла саму Ангелину Фёдоровну послать к чертям? – в голосе подруги прозвучали шутливые нотки.
- Оленька, а ты знаешь, что Андрей Широков погиб? Я сегодня только утром об этом узнала. Примчалась к Варе, а на ней лица нет. Даже ничего не сказала.
- Ты же знаешь нашу Варвару. Она никогда и никому за всю жизнь не жаловалась. Всё-таки погиб Андрюха..., а была надежда, что..., - Ольга набрала полную грудь воздуха и попыталась прийти в себя после такой вести.
- Гибнут наши ребята…, к этому нельзя привыкнуть. Как там твой? Всё ещё в госпитале?
- Да, идёт на поправку. Общались с ним рано утром. Он мне про Андрея и сказал. А ещё в двух словах дал понять, что Широкову вся группа обязана жизнью…
- Вот тебе и тихоня Андрюха наш. М-да, сколько ещё всего мы узнаем. А сколько не узнаем. Ладно, хватит причитать. Я сегодня Ангелину видела. Она ни сном, ни духом. Как всегда – расфуфыренная. Просила её присоединиться к нам – бесполезно! Она на своей волне. И знаешь, Люда, я не удивлюсь, если она, узнав о гибели бывшего мужа, даже на кладбище к нему не придёт.
- Да Бог ей судья. Мы сегодня в мастерскую. Хотим очередную семейную сеточку сплести…
К вечеру «семейная сеточка» была готова. С чувством исполненного долга Людмила вместе с детьми рассматривала очередное изделие. Взгляд мастеров скользнул в правый нижний угол – там с любовью была вплетена ленточка «живый в помощи»…
* * *
- Здравствуй, мать! – раздался голос такой родной и одновременно чужой.
- Здравствуй, сынок. Ты как там? Как я рада тебя слышать, мой хороший! Ты знаешь…
- Мать, хватит причитать! Я тебе по делу звоню. Там брательник ещё не появлялся?
- Где там? – потухшим голосом произнесла Светлана Алексеевна – мама троих детей.
В очередной раз её сердце сдавило, словно тисками.
Как было хорошо в едином Советском Союзе, когда все дети жили в одном доме. Ходили в школу и помогали по хозяйству. Мальчишки, разумеется, шалопайничали понемногу, а старшая дочь Людмила всегда была спокойной и уравновешенной. Мечтала стать врачом и добилась своего, поступив в Киевский мединститут с третьей попытки.
Муж поменял уже пятое место службы и когда ему предложили Украину, то с радостью согласился. За спиной Афганистан и события на Кавказе начала девяностых.
Сначала служба в Ивано-Франковске, затем перевод в Гвардейское под Симферополем. Принуждение к принятию новой присяги…
Что оставалось делать отцу троих детей? Соглашаться, убеждая себя в том, что ВСУ входят в состав Вооружённых Сил СНГ, и ничего страшного в принятии ещё одной присяги нет.
Чуть позднее – трезубец на кокарде, замена орденских планок, новая форма одежды и много ещё незаметных, казалось бы, и не особо значимых «мелочей»…
Потом переход на украинский язык во время проведения построений и даже при ведении радиообмена во время полётов.
Затем неудачная посадка на одном двигателе во время учений.
Списание с лётной работы и … пенсия.
Переехали на Родину – в Луганск.
Тем временем продолжался «парад суверенитетов» во всех пятнадцати республиках, составлявших ранее единый и могучий Союз.
Тогда и в самом страшном сне не могло привидеться то, что стало происходить с людьми.
Началось медленное оскотинивание людей, вкусивших первые плоды нового строя – капиталистической анархии.
Деньги стали заменять всё – совесть, стыд и обычные человеческие принципы и правила. Куда уж до десяти заповедей? Не до этого! Надо срочно бабки делать! Нахватать как можно больше и затем кичиться новым автомобилем, домом, дачей, «цацками с брилликами» за миллионы «не рублей».
Разумеется, подобная атмосфера потребительства и тщеславия не могла не проникнуть в неокрепшие умы молодёжи.
Слова Родина, Честь, Долг, Мужество перестали звучать из уст глашатаев, да и среди большого количества простых людей произносить их стало «не модно».
Светлане с мужем Валерием, как им казалось, удалось воспитать детей в старом режиме – в духе человечности и взаимоуважения.
Старшая дочь Людмила вышла замуж и уехала в Прибалтику, со временем открыла частную клинику, затем медицинский центр.
Старший сын Павел с самого начала решил пойти по стопам отца и готовился стать военным. Поступил в военное училище, но после его окончания попал под безжалостную волну сокращений и был вынужден пойти учительствовать.
Младший сын Денис прилежно учился до пятого класса, даже гордился старшим братом, но со временем ввязался в компанию подростков, попавших под влияние одного из криминальных авторитетов.
Их науськивали на бездомных, объясняя, что этим «существам» не место среди людей и что из-за них происходит криминал и возникают всякие болезни.
Поэтому подростки с чувством исполнения «высокой миссии по очистке общества» стали гонять бездомных, получая наслаждение от ощущения превосходства над слабыми и беззащитными, а также собственной значимости, когда за очередной погром времянок людей, оставшихся без крова, добрый и похожий на деда Мороза дядя Игорь Колымский вручал «честно заработанные» деньги.
Затем первый привод в милицию, через месяц – второй. В семнадцать лет – уголовное дело за вымогательство и угрозу жизни.
Казалось бы – обошлись «малой кровью»: Денис получил четыре года условно. Однако сердце отца не выдержало и в пятьдесят с небольшим он скончался прямо в зале суда.
Для семьи это стало ударом. Лишиться того, за чьей спиной было уютно и надёжно оказалось сродни катастрофе.
На семейном совете было решено держаться вместе, ради памяти об отце, ради будущего.
Но жизнь расставляет всё по своим местам, пускай даже временно.
Людмила лишается своего уютного медицинского центра в Таллинне всего лишь потому, что не местная. Разумеется, мотивация тех, кто стоял над закрытием её детища, озвучивалась совершенно иная.
Дочь вынуждена вернуться на Родину ни с чем. Денег за проданный центр едва хватило на однокомнатную квартиру в Сызрани.
Крым, 2014-го. Горящая Одесса и Донбасс. Павел принимает решение вступить в добровольческий отряд и дать отпор бандеровской нечисти.
Младший насмехается над происходящим и утверждает, что это не его война. При этом продолжает балбесничать и делать ставки, вкладывая большие деньги в надежде легко и быстро разбогатеть. Но долги растут и деваться некуда – нужно давить на больное – на мамино сердце. Она ведь не откажет младшенькому.
Чтобы спасти сына от криминала, Светлана Алексеевна продает трехкомнатную квартиру и покупает «однушку» на окраине города. Разумеется, все остальные деньги, вырученные от продажи, уходят младшенькому, который клялся и божился, что всё это в последний раз и на этом он берётся за ум.
Хватило его на полгода, а затем кошмар повторился.
Старший брат неоднократно пытался вразумить младшего, но ничего из этого не вышло.
Денис в присутствии матери поклялся «убить братана при первом же случае»…
- Где там? – повторила вопрос Светлана.
- Там, это у тебя!
- Денис, твой брат тяжело ранен. Сейчас находится в госпитале…, почему ты так ненавидишь его? Что же он тебе плохого сделал?
- Ага, значит, ему выплатили за ранение хорошие бабки. А его карточка случайно не у тебя? – сын проигнорировал мамины вопросы.
- Какая разница? Денис, возьмись за ум. Хватит дурака валять! Тебе уже тридцать с лишним.
- Мать, хорош базарить! Нечего мне мозг лечить. СВОшникам хорошо платят. Миллионом больше - миллионом меньше. Не обеднеет твой Пашечка. Моли Бога, чтобы он не сдох где-нибудь в окопах…
Светлана выключила аппарат и отложила его в сторону. Несколько минут она смотрела на телефон, словно на шипящую змею, поднявшую свою гадкую голову и готовую к прыжку.
Её внутренне передёрнуло. Как же так? Когда и где она упустила своего сына? Ведь он был таким добрым и ласковым. Всегда здоровался с соседями и слова плохого не говорил. Ну, да. Просил постоянно денег, но что тут такого? Он младшенький и его можно побаловать. Людмила давно самостоятельная, Паша тоже рано повзрослел, выпорхнув из дома в военное училище. Там самостоятельности быстро учат.
- А что же с тобой, сынок? Что с тобой, Денисонька? – она произнесла вслух, стоя перед фотографией младшего сына, стоящего с букварём в руках.
Зазвонил телефон. Светлана Алексеевна с ужасом посмотрела на экран. Там было написано имя младшего сына.
С трудом она заставила себя взять трубку.
- Слушаю тебя, Денис…
- Это не Денис! – прозвучал хриплый и грубый голос.
Внутри похолодело.
- Что с моим сыном? – слова дались с большим трудом.
- С ним пока всё нормально. Но это пока. Не вздумай связываться с полицией или ФСБ. Только вздумаешь юлить – башку своего тупого барана получишь по почте. Он уже год работает на СБУ. Пожар на складе помнишь? Его рук дело. Он за это получил хорошие деньги. Сход поезда с рельсов под Узловой – тоже он. Денис исполнительный, хоть и тупой. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что мы не шутим.
- Чего вы от меня хотите?
- Пять миллионов рублей и дело будет закрыто. Иначе ему пожизненное светит, да и тебе достанется. Поняла, мать?
На том конце прозвучал короткий щелчок и далее – зловещая тишина.
- Алло…, алло…, - ответа не последовало.
Голова гудела, как пчелиный улей. Куда теперь? К кому обращаться? Что делать?
Первый порыв выскочить из квартиры она подавила и присела перед дверью на табурет. Звонить Павлу? В полицию? Что делать?
Светлана Алексеевна медленно поднялась и подошла к серванту. Там, за стеклом в маленькой хрустальной вазочке хранилась банковская карточка старшего сына. Он её передал матери, чтобы она ни в чём не нуждалась.
Вспомнились слова Павла:
«Мам, возьми эту карточку. Код – дата твоего рождения. Там много денег. Мне ещё за ранение должны прислать компенсацию. Татьяне её не отдавай. Ей и так идут алименты. Захарке можешь покупать всё, что посчитаешь нужным. Только не балуй пацана, как Дениса в своё время. Мам, прости. Вырвалось…»
Светлана Алексеевна пристально посмотрела на семейную фотографию, где они были впятером. Муж в военной форме сидел на кресле, а она и дети окружали его. Все улыбались. Все были счастливы.
- Валера, родной мой…, как мне поступить? Я без тебя потерялась в этом мире. Как мне быть?
На неё смотрели глаза супруга. Ей на мгновенье показалось, что тот моргнул.
Нет, только показалось. Это слезы покатились из глаз и на секунду оживили фотографию.
Она быстро собралась и выехала в сторону аэропорта. Регистрация, посадка и двухчасовой полёт пролетели, как одно мгновенье.
Уже перед самой палатой, где лежал Павел, Светлана Алексеевна остановилась, перевела дух и аккуратно постучалась.
Увидев мертвенно-бледного сына, она невольно накрыла ладонью рот.
Павел повернул голову в её сторону и с трудом улыбнулся.
- Мамочка…, здравствуй. Ты как здесь?
- Павлуша, сынок. Я решила вот навестить тебя. Как ты, родной?
Двое бойцов, как по команде поднялись с коек и, опираясь на костыли поковыляли к выходу.
Светлана Алексеевна уже знала, что Павлу провели ещё одну операцию и что теперь ему ничего не угрожает. Во всяком случае, так сказал лечащий врач, который с неохотой, но разрешил матери посетить сына.
- Мам, теперь всё будет хорошо. Мне пока вставать запретили, но это только на пару дней. Как там Людмила? Как Захарка? Как Денис?
Павел не спросил про бывшую супругу, которая узнав о его тяжёлых ранениях, тут же подала на развод. Однако накануне перед этим очень интересовалась выплатами мужу, как участнику СВО.
- Люда хорошо. Захарку видела на прошлой неделе. Подрос так сильно, уже не узнаешь. Хулиганит, разумеется. Так что всё нормально. Ты как? – мама тянула время, не зная, как подступиться к главной причине своего приезда.
- Мам, с Денисом проблема? – Павел пристально смотрел в родные мамины глаза и аккуратно сжал её пальцы.
- Павлуша, с Денисом, похоже, случилась беда. Мне позвонили и сказали, что Денис работает на СБУ и что он уже совершил несколько терактов.
- И, разумеется, потребовали денег. Сколько?
- Пять миллионов.
- Впрочем, какая разница сколько. Мам, ни в коем случае не передавай им никакие деньги. В лучшем случае – это подельники Дениса, такие же игроки, как и он. В худшем – это действительно агенты СБУ. Таких у нас полно сейчас. В любом случае – это злодеи. Мам, будь аккуратней с деньгами и вообще старайся не ввязываться ни в какие авантюры.
- Павлуша, а как же Денис? Они же его убьют! – Светлана Алексеевна не выдержала и разрыдалась.
- Мам, мне волноваться нельзя, а тебе и подавно! Ты уже ничего не изменишь. Денису четвёртый десяток. Ты его уже не перевоспитаешь. Я понимаю, что материнское сердце болит и стонет, но хватит нам папиного инфаркта.
Павел приподнялся на локтях и сморщился от боли.
- Мам, я обещаю тебе, что займусь этим вопросом.
- Как? Отсюда? – мама с недоумением посмотрела на сына. Она хотела добавить, что он сейчас настолько слаб и практически беспомощен, да и на таком расстоянии от родного города…
Словно прочитав её мысли, Павел улыбнулся:
- Это я пока слаб. Ничего, уже лучше. Не переживай, мне есть к кому обратиться. Ребята помогут. Если будут звонить – говори спокойно и тверди, что деньги ты ищешь и нужная сумма у тебя появится через неделю. Через неделю, мам. Не раньше!
В этот момент дверь в палату распахнулась и в неё буквально впорхнула медсестричка с огромными голубыми глазами и ойкнула.
- Ой, здравствуйте! Так, Жуков, готовимся к перевязке. А затем капельница и укольчики. Укольчики, Жуков, укольчики. И не надо смотреть на меня жалостливым взглядом. Извините, а Вы мама Паши…, в смысле Жукова? – медсестра явно смутилась от неловкой ситуации.
- Да, я мама. Но я уже ухожу, дочка.
Медсестра кинула головой и не поднимая глаз, направилась к выходу. Приоткрыв дверь, она буркнула: «У вас есть пять минут. Извините…»
- Павлуша, колись. Я чего-то не знаю?
- Мам, не начинай. Тебе показалось…
- Ага, особенно твой не жалостливый, а влюблённый взгляд. Хорошая девочка, - произнесла Светлана Алексеевна и поцеловала сына в лоб.
Она стремительно встала, поправила шарфик на плечах и подмигнув, глубоко вздохнула.
- Мама, береги себя. Очень прошу. За меня не беспокойся. Я скоро восстановлюсь.
- Теперь я за тебя спокойна, - материнское сердце почувствовало, что рядом с её сыном любящий, заботливый и надёжный человек.
Светлана Алексеевна покинула палату и в коридоре встретилась взглядом с медсестрой. Та по-доброму улыбнулась и, поправив колпак, взяла штатив с капельницей в левую руку, правой рукой она толкнула небольшую тележку с перевязочными материалами.
Знала бы тогда Светлана Алексеевна, что эта девочка по имени Настя спасла её старшего сына, закрыв собой во время атаки вражеского дрона.
Тогда эвакуационный взвод доставлял раненых с передовой после масштабной атаки. Ребята захватили важный объект, закрепились, обеспечивая другим возможность продвигаться дальше.
Павел был тяжело ранен. Настя оказывала ему первую помощь, как над головой появился характерный звук. Подняв голову, медсестра увидела, как с дрона полетела граната.
Настя накрыла собой Павла. Взрыв и несколько осколков впились в её бронежилет. Один осколок ударился в край пластины и проник в правое подреберье, а второй скользнул по затылку, оглушив сестру милосердия.
Через несколько минут Настя пришла в сознание и продолжила оказание помощи, не обращая внимания на сильное кровотечение из-под бронежилета и каски.
К тому времени Настя сняла бронежилет с Павла, чтобы добраться до ран. Не прикрой она собой бойца, Светлана Алексеевна приезжала бы к нему не в палату с апельсинами, а приходила бы к могиле с цветами в руке…
* * *
А Павел сдержал слово и его коллеги из смежной структуры разобрались с «группой Дениса». Ими оказались настоящие мошенники, которые не гнушались ничем в достижении своих мерзких целей.
При передаче денег группа из пяти человек была задержана. Пришлось применять оружие.
Двое отправились к Бандере, а Денис отделался лёгким испугом и сроком двенадцать лет колонии строгого режима. На допросе он заключил сделку со следствием и сдал своих подельников, как говорится, «с потрохами».
Но самое страшное признание он произнёс в зале суда, когда рассказал, что именно он стал идеологом и инициатором вымогательства денег у матери.
Разные люди… Разные судьбы…