Как написал Маяковский на своей книге, которую подарил Марку Шагалу, «Дай Бог, чтобы каждый шагал, как Шагал». Эпизод этот доказательств не имеет, что он описан самим художником в книге «Моя жизнь».
В Пушкинском музее проходит популярная выставка работ Марка Шагала, билеты на которую почти все распроданы на две недели вперед (и это здорово, иначе стояла бы очередь на несколько часов). Я купила билет на 31 января еще недели за две до нового года.
Сразу бросаются в глаза несколько особенностей экспозиции:
- Очень много народа. Залы маленькие, много экскурсий, рассмотреть работы в выходной день очень сложно.
- Подсветка не самая удачная, возможно, это оправдано большим количеством графических работ, для которых яркий свет крайне вреден. Аннотации видны очень плохо.
- Выставка очень, очень небольшая. Оно и понятно: представлены работы из Третьяковки, Русского музея, графика из коллекции, подаренной дочерью художника Пушкинскому музею в девяностые годы и несколько работ из провинциальных музеев. Ни из Ниццы, ни из других музеев, ясно, ничего не привезли. Из знаковых работ (имхо) – присутствует «Красный Еврей» (Зеленого и синего нет), венчание с Бэлой и красным ангелом, «Прогулка» и «Над городом».
- Большое спасибо организаторам за то, что показали Декорации Еврейского театра, которые Шагал создал в 1920 году по просьбе Абрама Эфроса. Прелюбопытнейшие! Настоящий русский авангард, ревущие двадцатые, как их видел талантливый еврейский паренек, приехавший из-за черты оседлости и проживший некоторое время полулегально в Петербурге (и это после его участия в Парижском салоне!). Увлеченный авангардом, новой концепцией образа и формы, Шагал не уходит и от традиции еврейской общинной жизни. Даже в авангардном панно «Аллегория литературы» он изображает не пролетарского поэта, который «Левой, левой, левой», а еврейского книжника – переписчика Торы.
- На выставке большая серия малых работ 1912-1914 годов с портретами членов семьи – такие традиционные образы еврейского местечка, немного гротескные, напоминающие Врубелевскую эстетику модерна. Понятно, что художник был явно увлечен идеями врубелевского модерна, мифического, исконного, оспаривающего значение телесности в формировании образа. Особенно интересен портрет брата и деда – тут и ассоциации с образами то ли языческого Пана, то ли ветхозаветного старца, а брат вовсе предстает этаким щеголем с мандолиной.
- Целый зал заполнен маленькими графическими работами, посвященными впечатлениям Шагала от витебского вокзала в 1914 году, отбытия военных эшелонов, беженцам, людям с чёрными провалами вместо глаз. Как тут не провести ассоциации с 2022-2026… Я бы кое-кого насильно заставила смотреть эти работы Шагала, но ведь не поможет.
- Иллюстрации Шагала к «Мёртвым душам» Гоголя, которые художник создал в 1923–1926 годах, уже после окончательного отъезда из России. Интересно чрезвычайно.
- Шедевр – «Красный Еврей» - большая живописная работа из коллекции Русского музея 1915 года. Многие считают именно эту работу самой загадочной в творчестве Шагала. Я, признаться, сама думала, что главное в Шагале – это летающие по небу Витебска влюбленные и музыканты с контрабасами. Ан нет: художник русского авангарда был не чужд традиционной иудейской местечковой мистики и мифологии, увлекался учением цадиков. «Красный еврей» - ассиметричная сидящая фигура на фоне ярко-малиновой ассиметричной же то ли пирамиды – зиккурата, то ли крыши витебского дома. Одна половина его тела – человек средних лет, вторая – глубокий старец – праотец с пустой глазницей (привет статуям Тутмеса и учению о Ка и Ба в египтологии, от которой, собственно, иудаизм и произошел). У праотеческой части – зеленая рука (зеленый – цвет праведников, по Торе), рукав пиджака провисает с неприятными ассоциациями с освежёванной кожей (привет жрецам Майа). Обе части фигуры объединены пылающе-красной праотеческой бородой и малиновым то ли заревом, то ли светом восходящего на заднем фоне желтого солнца с начертанными словами из Торы, то ли силуэтами домов Витебска, то ли вавилонскими зиккуратами. Справа на картине изображена неопалимая купина (я поняла ее в контексте картины как символ неугасаемого в веках еврейского народа), которая уравновешивает понимание картины как путеводителя по еврейской истории. Есть соблазн, конечно, читать эту работу как предтечу красного террора, но мне такая трактовка кажется немного вульгарной и простой для Шагала. Синего еврея и зеленого на выставке нет.
- Венчание Бэлы и Шагала под крыльями алого ангела. Шедевр 1918 г. из коллекции Третьяковки. Почти без фона (только фигура контрабасиста, сидящего на ветке чахлого дерева и силуэт освещенного окна в витебском доме с застольем), в сером пространстве стоят влюбленные, которых венчает Ангел – единственная яркая цветовая фигура, красный блик вечной еврейской истории.
- Кураторы при скудных возможностях и малом количестве работ вытянули из выставки все, что возможно, хотя оформление, конечно, могло быть и получше. Концепция «Радость земного притяжения» не бесспорная, заостряет фокус именно на личностных особенностях творчества Шагала, уводит зрителя от авангардных мотивов его творчества, от поисков образа. Но это концепция, которую можно обсуждать, и она есть, что сейчас редкость.
- Маленькая работа, изображающая неизвестный черный силуэт, широко, по-маяковски, шагающий почти через крышу избы, я бы сделала авангардным символом выставки.
Очень, очень рекомендую пойти.