–Мама! Тут какие-то люди пытаются пробраться в дом, они ломают дверь…— прошептал Дима в трубку, едва переводя дыхание от страха.
Эта история начиналась, как самая обычная история, но превратилась в сущий кошмар для двенадцатилетнего мальчика, Димы, который по стечению обстоятельств остался один дома на ночь.
Отец Димы находился в командировке в другом городе, а маму, хирурга-травматолога, срочно вызвали в больницу на ночное дежурство. Она только, что готовила ужин для себя и сына, и, бросив всё, стала собираться на работу.
Выходя из дома и, садясь в машину, она на ходу давала Диме указания:
–Дима, не хулигань и не засиживайся допоздна у телевизора. И закажи себе что-нибудь поесть через приложение, я не успела приготовить ужин! Только не какую-то ерунду, ладно? И дверь запри на все замки!
Наконец, машины мамы отъехала с подъездной дорожки, в далеке мелькнул свет удаляющихся фар. Дима закрыл дверь, и дом погрузился в абсолютную тишину.
Мальчик не мог поверить своему счастью. Он был совершенно один в доме, сам себе хозяин, и мог делать что хочет!
Дима медленно прошёлся по гостиной, прислушиваясь. Дом молчал, только немного поскрипывали половицы.
Первым делом он схватил телефон и, пользуясь случаем, заказал две большие пиццы с двойным сыром, пепперони и беконом.
Теперь оставалось только дождаться доставки. Он открыл онлайн-кинотеатр на телевизоре и включил любимый сериал, решив сполна насладиться свалившимся на него уединением, и посмотреть сразу несколько серий.
Сумерки за окном стремительно сгущались, поглощая знакомый пейзаж за окнами. Берёзы во дворе превратились в тревожные, растрёпанные силуэты, а дальний лес стал сплошной чёрной стеной.
Дима зажёг светильник в гостиной, но от этого за окном стало ещё темнее, а стёкла превратились в чёрные зеркала, отражающие уют комнаты, будто островок света в бездне.
Было девять часов вечера, и солнце уже зашло за горизонт, когда раздался звонок в дверь.
Дима пробубнил "Ну, наконец-то!", подскочил с дивана и пошёл забирать доставку.
Он подошёл к входной двери, потянулся к замку, но замер. Мамина острожность, похоже как микроб, передалась и ему тоже или же сказалась общая вечерняя атмосфера.
Встав на цыпочки Дима прильнул к глазку.
На крыльце, в свете одинокого фонаря, стоял мужчина: высокий, плечистый, в потёртой кожаной куртке. В одной руке он держал термо-сумку, в другой ключи от машины.
Его облик не вызвал доверия у Димы. Густая, тёмная борода закрывала нижнюю часть лица, а глаза скрывали тёмные очки. В них Дима увидел искаженное, рыбье отражение дверного глазка. Сердце отчего-то ёкнуло.
—Открывайте! Доставка! — раздался грубоватый голос за дверью.
Дима вздрогнул, досадуя на свою трусость, и медленно повернув ключ в замочной скважине, приоткрыл дверь.
–Доставка оплачена, — хрипло произнёс курьер, даже не поздоровавшись и, выудив из сумки две пиццы, протянул их Диме. Его голос был низким, простуженным.
Дима поспешно схватил коробки. Пальцы мужчины были холодными и шершавыми.
Он уже собирался сделать шаг назад в уютное тепло дома, но курьер отчего-то медлил и не спешил уходить. Его голова, обрамлённая бородой, слегка наклонилась.
— Один дома что-ли хозяйничаешь? — спросил он, и в его тоне появилась какая-то фальшивая приветливость. — Родителей нет? Уехали?
У Димы перехватило дыхание. Он машинально бросил взгляд через плечо курьера на подъездную дорожку. Чёткие, свежие следы от шин маминой машины уходили в темноту. Любой, кто подошёл бы к дому, понял: машина недавно уехала, и в гараже пусто.
Паника, острая и холодная, уколола Диму под ложечкой. Инстинкт начал кричать об опасности.
—Они… не уезжали, — голос Димы звучал выше обычного. — Мама у соседей, в конце улицы. Сейчас вернётся. Папа скоро приедет с работы.
Он сам удивился этой мгновенно придуманной лжи.
Курьер замер. Зеркальные стёкла очков были направлены прямо на мальчика, потом медленно поползли вверх, беззастенчиво сканируя фасад кирпичного дома, тёмные окна второго этажа, входную дверь.
Он смотрел как-то слишком пристально, словно желая в чём-то удостовериться. Тишина, казалось, длилась вечность. Дима слышал, как где-то вдали кричит сова, и как бешено стучит его собственное сердце.
Наконец, курьер коротко кивнул, бросив на прощание :
–Всего хорошего, пацан! – потом развернулся и неспешно пошёл по дорожке к старой «Тойоте» с грязными номерами, стоявшей в тени, за пределами круга света от фонаря.
Дима поспешно захлопнул дверь, прицепил входную цепочку, щёлкнул двумя замками, прислонился спиной к холодной двери. Неконтролируемая дрожь пробежала по всему его телу. В руках были тёплые коробки, но от аппетита не осталось и следа.
Дима поставил пиццу на журнальный столиик, включил сериал, но картинка мелькала мимо сознания. Он ловил каждый шорох дома. Каждый скрип половиц звучал теперь словно чьи-то шаги.
Он встал и проверил, закрыты ли все окна на первом этаже. Бородач в тёмных очках не покидал его мысли.
К полуночи напряжение немного притупилось, сменившись усталостью. Дима спал, развалившись на диване, когда в сонный дом ворвался резкий, неожиданный звук — дверной звонок.
Дзынь-дзынь-дзынь!
Дима вздрогнул, схватил телефон. На часах было 03:15. Сердце мгновенно заколотилось где-то в горле. Он нащупал пульт, выключил звук телевизора.
Тишина после резкого звука была оглушительной. И вдруг снова раздался настойчивый звонок:
Дзынь-дзынь-дзынь!
Дима поднялся с дивана. Ноги казались ему ватными.
Крадучись, как индеец из некогда прочитанных детских книг, он подошёл к двери и посмотрел в глазок.
На улице была непроглядная темнота. Фонарь над крыльцом, который горел ещё пару часов назад, теперь не работал. Кто-то выкрутил или разбил лампочку.
— Откройте! Ради всего святого, откройте! — из-за двери донёсся мужской голос. Он звучал надрывно, испуганно, но где-то глубоко внутри, сквозь панику, Диме почудилась фальшивая нотка. — Мы с женой… нас занесло, врезались в дерево! Ей плохо! Я потерял телефон! Нужно срочно вызвать скорую!
Дима замер, прислушиваясь. Он не слышал ни гула двигателя, ни стонов, ни каких-то других шумов. Только этот голос и гулкая тишина ночного посёлка.
— Помогите! Я знаю, что вы дома! Я видел свет от телевизора в окне! — Голос сорвался на крик. И тут же в дверь УДАРИЛИ кулаком. Дима попятился от двери.
–Открывай дверь! – Тон у человека, стоявшего за дверью, поменялся на угрожающий. Говоривший ударил по двери чем-то тяжелым и металлическим. От глухого удара вздрогнула вся дверь.
Ледяной ужас, животный и всепоглощающий, сковал Диму. Он развернулся и бросился бежать по лестнице на второй этаж, попутно набирая номер мамы. Пальцы скользили по экрану, но не слушались.
Он влетел в свою комнату. Наконец мама взяла трубку.
–Мама! — прошептал Дима в трубку, едва переводя дыхание от страха и бега.
—Дима? Что случилось? – послышался сонный встревоженный голос.
— Тут какие-то люди пытаются пробраться в дом… они ломают дверь…
Голос матери мгновенно сменился с сонного на стальной, командный.
— Слушай меня. Беги в нашу с папой спальню! Закройся там на замок! Включи тихий режим на телефоне. Не издавай ни звука! Я позвоню в полицию. Сейчас!
Внизу грянул новый удар, потом еще один. Раздался страшный звук разбивабщегося стекла и ломающегося пластика.
Дима влетел в большую спальню, захлопнул массивную дубовую дверь. Пальцы нашли кнопку-защёлку — маленькую и ненадёжную.
Мальчик метался по комнате. Шкаф? Балкон? Его взгляд упал на высокую и большую кровать родителей. Он нырнул в эту тёмную щель с телефоном в руках.
Снизу доносились звуки. Неспешные шаги грабителей, и методичный, деловой, неспешный обыск. Открывались и закрывались ящики комодов на первом этаже, скрипела дверь в кабинете отца.
—Они внутри, — еле слышно прошептал Дима в телефон. — Их двое… наверное, или трое…
—Молчи. Просто молчи. Затаись! Полиция уже едет, — голос матери дрожал.
Через какое-то время шаги приблизились к лестнице. Скрип первой ступени прозвучал, как выстрел, в тишине дома. Они поднимались, не торопясь, словно осматриваясь.
Дима прижал лицо к ворсу ковра, вдыхая запах пыли и маминых духов. Он слышал, как его собственное сердце бьется с такой силой, что, казалось, его слышно на другом конце улицы.
Шаги послышались на площадке второго этажа. Сначала они замерли у двери его комнаты. Щёлкнула ручка, послышался скрип.
Тишина.
Потом они двинулись дальше. Остановились прямо перед спальней, где в настоящий момент находился Дима.
Ручка плавно нажалась вниз. Дверь дрогнула, но защёлка её удержала. Прошла пара секунд. Затем раздался новый звук — лёгкий скрежет металла о дерево. Они пытались что-то подсунуть в щель. Миша зажмурил глаза от ужаса. Всё, что ему хотелось сейчас это просто раствориться в пространстве.
И в этот миг в ночную тишину, сначала приглушённо, а потом всё явственнее, ворвался новый звук. Далёкий, но чистый, как колокол надежды. Сирена, и не одна. Они нарастали, сливаясь в пронзительную симфонию спасения.
За дверью послышалась возня. Тяжёлые шаги снова застучали по лестнице. Потом Дима услышал хлопанье машинной двери, визг гравия под колёсами, рёв мотора — машина рванула с места, заглушив на секунду вой сирен.
Через минуту внизу уже раздавались уверенные голоса, свет фонарей бил в окна, заливая комнату голубоватым светом.
—Полиция! В доме кто-нибудь есть?
***
Рассвет застал Диму в разгромленной прихожей. Мама, примчавшаяся через двадцать минут после полиции, не отпускала сына ни на секунду, обнимая так, будто хотела вобрать его в себя, спрятать от всего мира.
Лицо её было мокрым от слёз и бесконечной усталости. Офицер, немолодой мужчина с умными, усталыми глазами, показывал на поцарапанную дверь и покорёженное окно.
— Видите, они работали ломом. Сперва дверь, её не получилось взломать, потом окно. Целью, судя по всему, были не вещи, а деньги в сейфе или сам мальчик, — полицейский кивнул в сторону Димы. — Скажи, Дима, они говорили о чём-то? Что-то спрашивали?
Дима, чувствуя, как подкашиваются ноги, едва слышно выговорил:
—Нет, но вечером приезжал курьер, очень странный.
Он описал его внешность, кожаную куртку, тёмные очки. Рассказал о вопросах про родителей, упомянул о старой «Тойоте».
Офицер тут же связался со службой доставки и пиццерией. Менеджер кафе был озадачен и сказал, что такой курьер к ним не приезжал вчера вечером за заказом.
Офицер тяжело вздохнул, обменявшись взглядом с коллегой.
— Скорее всего это был засыльный, разведчик, — сказал он тихо, но очень чётко. — Приехал, проверил обстановку: один ли ребёнок, крепкие ли двери, дома ли соседи, есть ли собаки. Убедился. Уехал. Вернулся ночью с подкреплением или прислал кого-то. Хорошо, что ты не купился на аварию. Это старая, но работающая уловка. Теперь нужно искать концы.
Он положил тяжелую руку на плечо Димы.
—Ты держался молодцом, как взрослый человек. Но… — он посмотрел на мать, и в его взгляде была непростая смесь сочувствия и предупреждения, — они знали, куда приехать. И знали, кого искать. Будьте очень осторожны. Поменяйте замки, поставьте сигнализацию. Всё-таки частный дом. Они могут вернуться.
Полицейские уехали, оставив на столе номер телефона следователя. Мама, не выпуская Диму из объятий, уже набирала по телефону мужа.
Мальчик стоял у зияющего оконного проёма, завешенного на скорую руку полиэтиленом. Холодный утренний воздух врывался в дом.
Он смотрел на смятую гравийную дорожку, по которой уехала та машина. И боялся думать о том, что было бы, если бы бандиты добрались до него, если бы полиция припозднилась. Он был лёгкой добычей в большом, одиноком доме.
Жутко было осознавать, что где-то там, в сером утреннем тумане, едет старая «Тойота». А в кармане кожаной куртки, среди ключей и мелочи, лежит клочок бумаги с наспех нарисованным от руки планом подъезда к их дому. Информация, которую кто-то собрал. И этот кто-то зол из-за провалившегося плана и, возможно, уже строит новые.