Муж бросил её спящей на пустынном острове. Его свита шумна, пьяна и полугола. Их встреча длится доли секунды, но он уже решает подарить ей вечность. Это одна из самых стремительных и дорогих картин в истории. Тициан написал «Вакха и Ариадну» на стыке мифа и реальности, золота и синего лазурита. Он вложил в нее цитату из только что найденной античной скульптуры, личную шутку и прием, из за которого краска треснула. За всем этим стоит история о том, как один герцог, запертый в осажденном городе, заказал шедевр у трех гениев, и создал его смог только третий.
1520 год. Художник из Венеции Тициан получает неожиданный и почти невыполнимый заказ. Ему нужно написать картину на античный сюжет для кабинета герцога Феррары. Сюжет задан, но не прост. Нужно показать момент, когда бог виноделия Вакх, несущийся по острову со своей разгульной свитой, впервые видит царевну Ариадну, только что преданную своим возлюбленным.
Это история о резкой смене судьбы, о переходе от человеческого отчаяния к божественному восторгу. Тициан должен был упаковать в один холст динамику циркового представления, глубину поэзии и ясность философской идеи. И он сделал это, создав не просто иллюстрацию к мифу, а визуальную машину времени, которая до сих пор передает зрителю ощущение этого электризующего, вечного «мгновения до».
Альфонсо I д’Эсте, заказчик картины, был человеком действия. Герцог, инженер, коллекционер артиллерии и покровитель искусств. Его личный кабинет, «Студиоло», в феррарском замке должен был стать кунсткамерой, свидетельствующей о его утонченном интеллекте и власти.
Он решил украсить его циклом картин на тему «Вакханалий», вдохновленных античными поэтами. Первый выбор пал на Рафаэля, звезду римского папского двора. Тот, занятый другими проектами, ограничился эскизом. Затем герцог обратился к флорентийцу Фра Бартоломео. Тот тоже сделал лишь рисунок. Оба художника скоропостижно скончались, один за другим, оставив амбициозный проект в подвешенном состоянии.
Так судьба указала на Тициана. Венецианец, уже известный своим мощным колоритом, получил в руки чужие наброски и полную творческую свободу. Результатом стала не просто картина, а манифест. Взгляд зрителя выхватывает два полюса. Справа Ариадна. Ее фигура выписана по всем канонам классической красоты, но поза полна смятения. Она только что проснулась и видит на горизонте уплывающий корабль афинского героя Тезея, который спас ее с Крита и тут же бросил. Ее жест отчаяния, развевающиеся одежды, обращенное в прошлое лицо создают вихрь эмоций.
И тут, слева, врывается ответ. Молодой Вакх, бог экстаза и вина, буквально вылетает из своей колесницы, запряженной гепардами. Его прыжок настолько стремителен, что алый плащ вздымается за ним как крылья. Взгляды их встречаются. Это та самая ось, вокруг которой вращается вся композиция. Тициан не показывает нам, что будет дальше.
Он фиксирует сам момент зарождения чуда. Согласно мифу, Вакх, влюбившись с первого взгляда, тут же предложил Ариадне бессмертие, взял ее диадему и забросил на небо, где та превратилась в созвездие Северной Короны. Сверху, над головой Ариадны, художник уже изобразил эти золотые звезды, намекая на счастливый финал, которого она еще не знает.
Но гений Тициана не только в большой идее, а в безупречном контроле деталей. Каждая часть этой буйной сцены что то значит. Свита Вакха это не просто толпа. Это тщательно подобранный ансамбль символов. Толстый сатир, волочащий за собой тельца, увенчанного виноградными гроздьями, символ жертвоприношения и изобилия.
Полуобнаженные менады, спутницы бога, с тимпанами в руках. А на переднем плане фигура, обвитая змеями, вызывающая мурашки узнавания у образованного зрителя XVI века. Это прямая цитата из скульптурной группы «Лаокоон», обнаруженной в Риме в 1506 году и произведшей фурор в кругах гуманистов. Тициан включал актуальные культурные отсылки, превращая мифологическую сцену в интеллектуальную игру для герцога и его гостей.
Даже выбор животных был не случаен. Античные тексты говорят о леопардах, но Тициан написал гепардов. Современные исследователи видят в этом личную шутку или тонкий комплимент заказчику. Герцог Альфонсо, страстный охотник, содержал в своем зверинце гепардов, и художник, бывавший при его дворе, наверняка их видел. Так мифологический образ получил отсылку к реальной придворной жизни Феррары.
Техническая сторона картины это отдельная история мастерства и материальных затрат. Плащ Ариадны написан чистым ультрамарином, пигментом, который добывали из афганского лазурита и который ценился дороже золота. Тициан использовал его в самой высокой концентрации, чтобы добиться невероятной, сияющей глубины цвета. Но у этого выбора была цена. Такой плотный слой краски сохнет крайне медленно и при высыхании сжимается.
Сегодня на самом темном синем фоне можно разглядеть сетку тонких трещин, кракелюр. Это не повреждение, а материальный след выбора художника, его подпись, видимая под микроскопом. Рентгеновские снимки картины показывают и другой профессиональный секрет. Тициан работал быстро и смело, без детального переносного рисунка на холст. Он намечал общие формы, а потом мог поверх фона моря написать плечо Ариадны, а поверх него ее красный пояс. Этот метод «живой» живописи придает фигурам невероятную энергию и свежесть.
В левом нижнем углу, среди камней, стоит бронзовая урна. Надпись на ней гласит «TICIANUS F.», что значит «Тициан сделал это». Скупая подпись на предмете, который можно принять за оброненный атрибут пиршества. Возможно, в этом был скрытый смысл. Урна, сосуд для вина или праха, традиционный символ бренности. Помещая ее на передний план жизнерадостной сцены, художник, известный своим непростым характером и любовью к земным радостям, мог иронично напоминать о тщете всего сущего. Или просто ставил свою метку там, где ее точно заметят.
Судьба картины после смерти герцога сложилась драматично. Вместе с другими сокровищами семьи д’Эсте она была конфискована папским престолом и позднее оказалась в Англии, где ее купил для своей коллекции посол короля Карла I. После казни короля и распродажи его коллекции шедевр чудом не ушел за границу, был выкуплен и в итоге нашел пристанище в лондонской Национальной галерее. Каждая реставрация, каждый технический анализ открывают в этой работе новые слои. Не только красочные, но и смысловые.
«Вакх и Ариадна» это не застывший образ. Это развернутый во времени рассказ, полный движения, звука и эмоций. Отчаяние в позе Ариадны сменяется дикой энергией вакхического шествия, а над всем этим уже сияет предвестие вечности в виде звезд. Тициану удалось невозможное. Он остановил то самое «мгновение до», в котором уже содержится вся грядущая драма и все обещанное счастье. Он заставил краски рассказать историю так, что ее слышно даже спустя пятьсот лет.
Три коротких факта:
- Копия вместо оригинала. Одна из самых ранних и качественных копий картины, выполненная в XVII веке, находится в мадридском музее Прадо. Долгое время именно ее считали оригиналом Тициана, пока экспертиза не расставила все по местам.
- Исчезнувший спутник. Картина была частью цикла из трех полотен для кабинета герцога. До наших дней в оригинале дошли только две: «Вакх и Ариадна» и «Вакханалия на Андросе» (Прадо). Третья, «Праздник Венеры», известна лишь по более поздним копиям и гравюрам.
- Точка в споре. Искусствоведы долго спорили, на каком именно острове происходит действие: Наксосе или Дие. Изображение вдали характерных скалистых берегов позволило большинству исследователей склониться к Наксосу, что соответствует самой популярной версии мифа.