Николай Андреевич Тютчев, дед будущего стихотворца Федора Ивановича, носил ту же фамилию и пылал ненасытной страстью к охоте. И предметом его охотничьего азарта становились не только пугливые лесные обитатели, но и румяные девицы на выданье – слабость вполне простительная, учитывая его холостой нрав. Впрочем, кажется, трепет погони за зверем все же владел им сильнее. Однажды, заплутав в изумрудной чаще, он позабыл о приличиях и вопросах собственности, и, узрев желанную дичь, без раздумий выпалил из ружья.
Земля, увы, принадлежала печально известной Дарье Николаевне Салтыковой, чье имя кровью вписано в историю как «Салтычиха» – душегубица, прославившаяся зверской расправой над собственными крепостными. Число ее жертв так и осталось тайной, погребенной под спудом ужаса, но доказанных злодеяний хватило, чтобы закончил она свои дни в мрачном заточении.
Примечательно, что стоны крестьян, молящих о защите от бесчеловечной помещицы, долгие годы тонули в глухих стенах равнодушия, пока на престол не взошла Екатерина II. Императрица, чей неуемный нрав и тяга к порядку были хорошо известны, вняла мольбам двух беглецов, осмелившихся покинуть адские владения Салтыковой.
Последовало следствие, страшный суд, и «Салтычиха» захлопнула за собой дверь в вечную тьму тюремных казематов.
И эта кошмарная женщина могла бы стать… бабушкой поэта Тютчева. Хотя, быть может, такое утверждение – кощунственный вымысел истории. Но если бы Николай Андреевич связал свою жизнь с Дарьей Николаевной, рождение гениального Федора Тютчева, вероятнее всего, так и не состоялось бы.
Сценарий, как дьявольская пьеса, мог разыграться по-разному. Вообразите:
Бесплодие, словно злой рок, поражает одного из супругов, и мир не увидит ни Ивана Николаевича, ни дивного Федора Ивановича.
Вместо сына у пары рождается дочь, унаследовавшая жестокость матери.
Тютчев, содрогнувшись, бежит от Салтыковой, словно от чумы.
Николай Андреевич, что представить почти невозможно, становится соглядатаем и соучастником кровавых злодеяний Дарьи Николаевны, и они оба навеки пропадают в пучине заточения.
Вариантов, словно осколков разбитого зеркала, – бесчисленное множество.
Но вернемся к той роковой охоте. «Салтычиха», словно паучиха, посылает своих слуг в лес, и те приводят к ней трепещущего Николая Тютчева. Дарья Николаевна, вначале равнодушная к молодому офицеру, вдруг воспылала желанием сделать его своим верным псом, соучастником. Тютчев, ослепленный страхом или любопытством, соглашается.
Завязываются отношения, сотканные из яда и порока, но не суждено им продлиться долго.
В один из дней Салтыкова, испустив звериный рык, обрушивается на Николая Андреевича с упреками, пытается усмирить его силой, но получает достойный отпор. Оскорбленная в своем самовластии, Дарья Николаевна приказывает бросить Тютчева, замыслившего побег, в темный сарай.
Но кто-то из сочувствующих крепостных, рискуя жизнью, выпускает Николая Андреевича на волю, и тот, словно раненый зверь, бросается прочь. Вскоре судьба приводит его к тихой гавани – Пелагее Панютиной.
Узнав об этом, «Салтычиха» вонзает когти мести в самое сердце. Она приказывает своим верным псам истребить всех, кто укрылся в доме Панютиных, но те, дрогнув, отказываются марать руки в крови.
Салтыкова, снедаемая яростью, не успокаивается. Однажды до нее доходит весть, что Тютчев и Панютина проедут мимо ее проклятой усадьбы. Помещица, почуяв добычу, отправляет отряд вооруженных крестьян в смертельную засаду на дороге.
Но добрые люди предупреждают Тютчева о готовящейся расправе, и он, словно призрак, избегает костлявой руки смерти.
В итоге, Панютина и Тютчев соединяют свои судьбы, и плодом их любви становятся дети, среди которых и Иван, отец великого певца Федора Тютчева.
Появился ли бы на свет гениальный поэт Тютчев, если бы Николай Андреевич пал жертвой чар «Салтычихи»? Вопрос, словно призрачный огонь, манит, но не дает ответа. Мнения, словно волны, сталкиваются и расходятся. Кто-то скажет, что поэт все равно родился бы, но под другим именем, в другом обличье. Все предопределено безжалостной судьбой или рождено из прихотливой ткани случайности?
Размышления о том, как причудливые извивы прошлого могли бы изменить русла будущего, волнуют воображение. Представьте себе, что Николай Андреевич, плененный демонической силой и безграничной властью Дарьи Николаевны, не убежал бы от нее, словно от наваждения, а остался, приняв ее зловещие правила игры. Может быть, он, наивный, возомнил бы себя укротителем строптивой хищницы, попытался смягчить ее нрав, направить ее бурлящую энергию в созидательное русло? Или же сам, постепенно, превратился бы в подобие своего учителя, утеряв человечность под гнетом страха и вседозволенности, став верным слугой тьмы? В таком случае, вместо лирического гения, мир мог бы оплакивать жестокого помещика, продолжателя кровавой летописи Салтычихи.
Но давайте отбросим мрачные картины и представим себе менее трагичный исход. Салтыкова, устав от своей разрушительной страсти, находит в Николае Андреевиче отдохновение, человека, способного разбудить в ней давно похороненные чувства. Любовь, пусть и рожденная в аду, способна преобразить даже самых закоренелых злодеев. В этом альтернативном сценарии у пары рождается дитя, наделенное неукротимым характером, унаследованным от матери, и трепетным отношением к слову, доставшимся от потенциального деда великого поэта. Пусть он и не носит гордую фамилию Тютчев, но гений его, несомненно, столь же ярок и самобытен.
Возможно, сама судьба Федора Тютчева была непоколебима, и никакие виражи в судьбе его деда не смогли бы сбить ее с намеченного пути. Как зерно, упавшее в благодатную почву, прорастает и дает плоды, так и талант поэта должен был расцвести, несмотря ни на какие преграды. В этом случае, даже став сыном или внуком кровожадной Салтычихи, потомок Николая Андреевича все равно излил бы свою гениальную душу на бумаге, пусть и под другим именем, в иных декорациях, но несущую в себе ту же бездонную глубину и мудрость.
В конечном счете, ответ на вопрос о том, появился бы на свет поэт Тютчев, если бы его дед связал свою жизнь с «Салтычихой», остается дразняще неопределенным. Это всего лишь игра воображения, позволяющая приподнять завесу над неизведанными уголками истории и поразмышлять о хрупкости человеческой судьбы, о непредсказуемости последствий наших решений и, конечно, о величии человеческого гения, способного пробиться сквозь любые тернии.