Оригинал находится в Парке искусств «Музеон», став частью музейной экспозиции под открытым небом, а точная копия установлена на территории штаб-квартиры Службы внешней разведки (СВР) — ведомства, считающего себя наследником традиций ВЧК. Это размещение носит отчетливо ведомственный и мемориальный характер, что, по мнению некоторых экспертов, является оптимальным решением для столь противоречивого символа.
Что касается исторических кандидатов на место на Лубянке вместо Дзержинского, то роль Ивана IV Грозного считается фундаментальной. Именно при нем, подчеркивает историк, Русь окончательно превратилась в Россию, была проведена масштабная военная и административная реформа. Особое внимание уделяется покорению Казанского и Астраханского ханств, Иван IV умело опирался на прорусски настроенную часть местной элиты.
Это обеспечило долгосрочную интеграцию новых территорий: даже в период Смутного времени, когда центральная власть ослабла, не произошло рецидива сепаратизма в Поволжье. Последующее движение России в Сибирь, добавил историк, стало возможным именно после этой консолидации, и в конечном итоге ресурсы Сибири позволили стране стать великой мировой державой.
Историк Андрей Марчуков касается вопроса исторической памяти, напоминая о показательном случае с памятником «Тысячелетие России», воздвигнутым в 1862 году в Великом Новгороде. На этом масштабном монументе, изображающем всех ключевых деятелей отечественной истории, создатели сознательно не поместили фигуру Ивана Грозного.
Это решение, по мнению историка, было продиктовано влиянием западнических и либеральных взглядов в образованном обществе той эпохи, которое восприняло негативные мифы о царе-тиране, активно распространявшиеся в Западной Европе как информационное оружие в период Ливонской войны. Таким образом, несправедливое забвение Ивана IV требует исправления, и он, безусловно, заслуживает памятника в Москве.
Однако ключевой вывод историка касается именно локации. Он убежден, что установка памятника любому из Иванов — III или IV — на Лубянской площади будет тактической ошибкой. Это немедленно создаст ложное и вредное противопоставление: сторонники Дзержинского окажутся вынужденно в лагере «противников» русских царей, а сторонники царей — в лагере «противников» Дзержинского.
Такая конфронтация абсолютно не нужна обществу, которое следует консолидировать на основе истории, а не раскалывать. Поэтому для достойных памятников великим князьям и царям нужно найти другое, не менее значимое, но менее идеологически заряженное место в столице.
В качестве оптимального решения для самой Лубянской площади предлагается рассмотреть вариант, полностью снимающий конфликтную повестку, — создание фонтана или иного элемента благоустройства. Он напоминает, что у площади есть соответствующая историческая прецедент: с 1835 года там находился Никольский водозаборный фонтан Мытищинского водопровода, носивший утилитарную и эстетическую функцию.
Современный фонтан мог бы стать красивой архитектурной доминантой, создать зрительную вертикаль и, что самое важное, раз и навсегда успокоить страсти, избавив «свято место» от необходимости быть непременно занятым чьим-то монументом. Это, заключил он, позволило бы прекратить череду проектов по установке «памятников» и «анти-памятников» и вернуть площади обычную городскую среду, свободную от идеологического бремени.