Сергей Григорьевич внимательно выслушал сотрудников из следственного отдела, полистал протоколы допроса:
- Да, Власову афишировать свои связи было ни к чему, тем более, что жениться он не собирался ни на ком, я так думаю. Его слова о том, что невеста должна понравиться его матери, - это словесный туман. Просто хотел переложить ответственность за свое решение на кого-то другого. Устанавливаем за ним наблюдение.
- А вдруг он снова совершит убийство, пока мы доказательства собирать будем?
- Если мы ошибаемся, то очень долго потом извиняться придется. Он же - "голова из телевизора". Нам достанется, но и на его карьере это точно отразится, если он не виноват. Ну, а если виноват, то сядет и про карьеру забудет. Устанавливаем наблюдение. Подумаем, как сделать так, чтобы у подозреваемого не было возможности совершить очередное преступление в ближайшее время. Надо установить его точное место жительства.
В старую двухэтажку, где находилась квартира Ольги Сидоровны Власовой, пришли двое : женщина средних лет и молодой мужчина с папочкой в руках. Женщину Ольга Сидоровна знала, та работала в домоуправлении. Мужчину она представила, как своего коллегу. Они обследовали жилищные условия проживающих в доме граждан, квартиры которых находились в ужасном состоянии. Не только потому, что дом этот был довольно старым. Некоторые жильцы давно забыли о порядке, который нужно поддерживать на своей жилой площади. Они вели антиобщественный образ жизни, пьянствовали, не выносили вовремя мусор, буквально зарастая грязью, и т.п. . Такие даже при переселении в абсолютно новую квартиру могли быстро превратить ее в притон.
Сотрудники домоуправления составили какой-то акт, а потом зашли и к Ольге Сидоровне, так сказать, по старой дружбе. Женщина была только рада поболтать с кем-нибудь по душам. Гости никуда не торопились, согласились выпить чаю, поругали в разговоре нерадивых соседей, а потом, между делом, аккуратно задали несколько вопросов хозяйке квартиры о ее сыне. Ольга Сидоровна была своим сыном безмерно горда. Она могла рассказывать о нем часами. Она достала альбом, показала фотографии Геночки, которые были с любовью разложены по годам и аккуратно подписаны.
- Вот такая курточка, как на вас сейчас, точь-в-точь, была у моего сына, смотрите! На барахолке покупали. Она тоже была защитного цвета, - ткнула пальцем в одну черно-белую фотографию хозяйка, - поверьте мне на слово.
- Она у меня старенькая, я в ней машину вожу. Костюм не всегда уместен, - смутился молодой человек, который на самом деле был сотрудником милиции.
- Геночка ее не снимал! Как говорится, и в пир, и в мир, и в добрые люди - и все в ней. Дорогая была. Бывало, до самых морозов ее носил, капюшон завяжет, чтобы уши не продуло... А потом выучился, на работу устроился и купил себе куртку посолиднее...
Ольга Сидоровна тяжело вздохнула т опустила голову:
- У него работа, конечно, ответственная... Но я теперь сына чаще по телевизору вижу.
- Оля, да ты не расстраивайся! Найдет твой Геночка хорошую девушку, познакомит вас, женится. Будешь внуков нянчить!
- Да я только этого и жду! Каждый раз спрашиваю у него, когда ? А он - ни в какую! Говорит, девушки нынче несерьезные пошли, распущенные и до денег жадные. Спят с мужчинами до свадьбы и подарков за это требуют. А он хочет себе скромную, целомудренную. Он у меня - романтик, как сейчас говорят, мягкий по характеру, спокойный.
- Он еще молодой! Не расстраивайся, найдет себе кого-нибудь, город большой...
За Геннадием было установлено наблюдение. Его загрузили работой, что называется, на полную катушку. У него были частые командировки с кем-нибудь из коллег. Самая продолжительная - на Чукотку. Там каждый приезжий человек на виду, не забалуешь. Количество проживающих там жителей составляло в 80-е годы около 150 тыс.человек ( для сравнения - в 2025 году численность населения Чукотского автономного округа, по данным Росстата, уже составляла 47 778 чел. , а плотность населения — 0,07 чел./км2 . Женщин там всегда было меньше, чем мужчин, кроме того, подавляющее их большинство - темноволосые. Прошу простить меня за увлечение статистикой, ничего не могу с собой поделать, обожаю делать сравнения).
Пока сотрудники следственных органов аккуратно собирали сведения о новом подозреваемом, Геннадий вел себя безупречно и работал, как проклятый. Он, конечно, заметил, что его нагрузка на работе существенно увеличилась, а некоторые его коллеги и руководство поглядывали на него не так, как раньше. Но подумал, что он случайно где-то повел себя фамильярно, прихвастнул или вышел на работу с запахом перегара. Кроме того, некоторые коллеги завидовали тому, что у Власова хорошо подвешен язык, и его часто приглашают на общегородские мероприятия, на телевидение, его фото не раз появлялось в газетах с хвалебными статьями. Поэтому от работы Власов не увиливал, с алкоголем завязал на время, даже курить бросил и больше в курилку не заглядывал. С коллегами он держался теперь подчеркнуто вежливо, строго соблюдал субординацию. Думал, что скоро все неприятное забудется, и все будет идти, как шло раньше.
Однако, его зазноба поймала себя на мысли, что ее привычный уютный мир начал рушиться, почувствовала себя не в своей тарелке. Власов начал возвращаться домой поздно. Часто, едва дойдя до кровати, он падал в нее и сразу засыпал.
Его активная великовозрастная подруга с хорошим сек.суаль.ным аппетитом начала проявлять недовольство. Все чаще на ее требование исполнить свой "гражданский" долг она слышала в ответ :
- Люся, детка, давай завтра, а? У меня голова болит!
- А у меня не болит, что ли?
- Люсенька, но ты же раньше не голову никогда не жаловалась, потерпи, - почти шептал Геннадий, уже проваливаясь в сон.
Люся (она же Надежда) обижалась. Не для того ее мама ягодку растила, чтобы она засохла, неудовлетворенная жизнью. Женщина не стала терпеть долго, собрала вещи своего молодого и симпатичного любовника, замученного работой, в свои старые простыни и выставила Власова с узлами из своей квартиры, видимо, решив, что в этих отношениях, как в болоте, ей ловить больше нечего.
- Люсенька, ты не можешь меня просто так выгнать! Если ты это сделаешь, я обращусь к своим друзьям, и они напечатают в газете статью о женщинах, которые живут на содержании мужчин! И укажут там твою фамилию! - верещал Геннадий тонким голоском, не понимая, что нарывается не только на скандал, но и на настоящую расправу.
- И в какой же именно газете ты собираешься опубликовать статью про женщину - инвалида, которая приютила тебя, заморыша, как родного ... брата, заботилась о тебе, пылинки с тебя сдувала? А ты отплатил ей черной неблагодарностью?
- Ты - инвалид? Люся, не смеши меня! Инвалиды сдерживают свои аппетиты, а ты ненасытная, как акула! Разве я виноват, что у меня после работы сил совсем не остается? А с твоей инвалидностью надо разобраться, как именно ты раздобыла эти документы! И чемоданы мои отдай, зараза!
Люся погрозила ему крепким кулаком :
- Мой тебе совет : не лезь в мои дела, даже не пытайся! Ничего у тебя не выйдет! Только сам опозоришься. Ты на себя в зеркало посмотри! А вдруг ты и помрешь на этой работе, например, от сердечного приступа? На что я тебя хоронить буду, шантажист ты хре.нов? Так что, еще одно слово, и я вытрясу твои шмотки из своих простыней прямо на лестницу, а потом собственными руками вырву твои наглые глаза и твой змеиный язык, проклятое ты отродье, хотя ты и сотрудник горкома! И чемоданы я тебе не отдам! Там теперь хранятся мои вещи!
Ответить на это Геннадию было нечем. Он никогда не думал о себе, как о простом человеке, который может заболеть или даже умереть, тем более, не допускал мысли, что он может попасть на нары или в другое место, откуда не возвращаются. Но отказаться от работы он тоже не мог - от этого зависела его карьера. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что если он от напряжения попадет в больницу, то его просто заменят кем-то другим. "Героями", которые отважно работали на своих местах, "отдавая свою жизнь и здоровье служению людям", были его руководители.
Те могли позволить себе подолгу болеть, ездить в санатории, отдыхать на море и т.д., причем, не только сами, но и в компании близких друзей и подруг. Геннадий пока что был просто удобным исполнителем. Поэтому все его страдания, физические, эмоциональные и нравственные - это были сугубо его проблемы, его руководства это не касалось никоим образом.
Скандал Власова с бывшей сожительницей хорошо слышали соседи по подъезду, охочие до всяких новостей, потому что он происходил прямо на лестничной клетке, где валялись узлы с вещами Геннадия.
" Ну, вот, Надька - Люсинда снова вытурила очередного любовника с тем, с чем он к ней и пришел! Везет же некоторым бабам, ничего не боятся! Хотя и брыли висят, как у соседской собаки, и штукатурка на лице, а интерес к ним у мужицкого пола не угасает! Что со мной не так? Может, самой надо поактивней быть? " - захлопывая дверь, с завистью подумала соседка, баба Даша, которая пережила уже трех мужей за последние годы. С первым она прожила больше 30 лет. Но никто больше не смог пережить без последствий для своего здоровья даже одного дачного сезона, на ее участке и в ее компании.
"Надо, как Надька, искать себе кого помоложе, но, чтобы плохо слышал и мало говорил. Люблю, когда работают молча... Дерзну!" - размечталась баба Даша.
Соответственно, о состоявшихся разборках узнали не только соседи, но и иные заинтересованные лица.
Если бы Власов просто тихо ушел, то, возможно, его судьба сложилась бы совсем иначе. Но Геннадий совершил роковую ошибку, когда через несколько дней снова пришел к Люсе и потребовал, чтобы коварная обольстительница вернула его подарки. Женщина это требование проигнорировала, выкрутила ему фигу и захлопнула дверь перед его носом. Тогда Геннадий вернулся, когда бывшей любовницы не было дома, и забрал у нее все, что считал своим. Расчет у Власова был прост : она поймет, кто ее наказал, и вернет своего пупсика обратно.
Гр-ка Варгузова вернулась домой и не обнаружила некоторых безделушек, ставших дорогими ее сердцу. Вызвала милицию и написала заявление о том, что ее квартиру ограбили неизвестные лица. В список подозреваемых она включила двух мужчин, с которыми начала встречаться в последние месяцы, по "скользящему графику". В этом списке Власова Геннадия не было.
Но, хорошенько подумав, гр-ка Варгузова указала в личной беседе с сотрудниками милиции, что Власов был ее любимым человеком и подробно описала ценные вещи, которые он ей подарил. Получилось, что она напрямую его в воровстве не обвиняла, но предложила его кандидатуру в качестве свидетеля, который мог подтвердить, что все вещи, подробно перечисленные и описанные ею в заявлении, как пропавшие, действительно у нее были.
Кроме того, она приложила к заявлению несколько фотографий в этих самых "безделушках". Внимание сотрудников милиции на одном фото привлекли оригинальные клипсы на потерпевшей, которые представляли собой большие серебристые кольца, с филигранью внутри, обрамленные мехом. Сами по себе они не были очень дорогими, но были необычными. Именно такие клипсы пропали из дома убитой девушки в одном из поселков области.
По словам самой гр-ки Варгузовой, эти клипсы ей подарил Геннадий Власов. Ну, как подарил? Он нашла их у него в кармане, примерила и "прихватизировала". Геннадий сначала на нее накричал, что она испортила подарок, потом расслабился под магическим воздействием ее ласк и "подарил" ей то, что она просила. По иронии судьбы, эта пара клипс оказалась трофеем, который Геннадий украл в доме своей жертвы и не успел спрятать.
Это был подарок для следствия. Гр-на Власова пригласили в милицию, чтобы допросить пока в качестве свидетеля.
Когда ему предъявили фото Варгузовой в серьгах с меховой оторочкой, он сначала все отрицал. Про девушек пока его никто не спрашивал. В доме его матери произвели обыск, и предъявили эти же клипсы уже, так сказать, в натуре.
- Откуда это у вас, гражданин Власов?
- Что, таких серег в городе мало? Я купил их с рук, чтобы порадовать свою сожительницу, Варгузову Люсю, которая по паспорту значится, как Надежда!
- Похожие клипсы есть, но именно таких - нет ни у кого. Их украсили мехом две женщины : их хозяйка, гр-ка Пышкина Ольга Матвеевна, и ее мать. Тело Ольги Матвеевны было обнаружено у нее дома, по адресу : улица Ямская, дом 17 квартира 3, с признаками насильственной смерти. Клипсы из квартиры пропали. Итак, откуда они у вас?
- Я не помню.
Власову предъявили найденные у его матери во время обыска и другие предметы, которые, предположительно, ранее принадлежали убитым девушкам. Он сначала отказывался отвечать на вопросы, потом закатил истерику, плакал и просил прощения, дословно : " Я больше не буду!". Следователь не захотел быть зрителем этого представления и отправил его в камеру. Там Власов и лежал почти без движения, заливаясь слезами и соплями, отказавшись от еды и воды, около суток.
Потом его снова вызвали на допрос, и он понемногу разговорился.
- Гражданин следователь, я не грабитель! Я не обыскивал дома своих "жертв", не забирал у них драгоценности и деньги. Я просто брал что-то одно на память, и все. Не обязательно что-то ценное. Серебристую заколку с сиреневыми камушками я взял потому, что она мне просто понравилась. И я никого не насиловал. Я занимался с ними любовью, по-настоящему. Понимаете ? С презервативом. Потом мы вдвоем шли в ванную комнату. Мне нужно было убедиться, что я не оставил никаких следов. Потом отправлялись спать.
Но заснуть я не мог, если был сильно возбужден. Это возбуждение требовало выхода, но не в виде физиологического акта. Я начинал злиться на свою очередную подружку, что она оказалась такой доступной. Раз согласилась лечь со мной, значит, и другим не отказывает. Потом злился на ... другую девушку, с которой давно встречался, потом на ту, что стала моей первой любовью. Потом эти образы сливались в один, и я душил ту, что была рядом. Но думал в это время о другой.
- О Комовой Александре Сергеевне? С которой вы встречались больше шести лет назад?
- С чего вы взяли?
- Неважно. Расскажите, за что вы хотели убить ее?
- Ее-то я как раз убивать не хотел и не собирался. Она мне очень нравилась, нравится до сих пор. До нее была одна девушка, старше меня на два года. Я заканчивал школу, а она уже работала. Мы встретились с нею как-то во Дворце профсоюзов, на Новогоднем вечере. Узнали друг друга. Она уже хорошо выпила, сказала, что я красавец и повела к себе домой. Она была моей первой женщиной. Я просто умирал от восторга, думал, что это и есть настоящая любовь.
А утром она меня разбудила и вытолкала из квартиры, сказала, что сейчас должен вернуться ее парень. Я был в шоке ! Подумал, как это грубо! Я подождал немного на лестнице, наверное, минут 10-15, потом закрыл глазок пальцем и позвонил в дверь. Она, наверное, подумала, что это ее парень. Открыла сразу. Была в душе, надела халат с поясом. Я втолкнул ее в квартиру, захлопнул дверь. Не знаю, до сих пор сам не понимаю, как мне удалось повалить ее на пол, снять пояс и обмотать его ей вокруг шеи. Наверное, я просто был очень зол. Потом я ушел. Через некоторое время узнал, что осудили ее парня, он пришел к ней сразу после моего ухода. Я поклялся себе, что больше никогда никого не трону.
Потом встречался с Александрой. Долго проверял ее. Хотелось, чтобы девушка была скромная, не испорченная, не пила, не курила, с парнями не гуляла. Но жениться я не мог. Денег не было, только работать начал. Привести ее мне было некуда. А отец у нее в УВД работал, я не хотел жить вместе с таким человеком. Саша мечтала о свадьбе, а я старался ее избежать. Но терять Сашу не хотел. Мы поговорили честно обо всем, и она меня бросила.
Я после этого некоторое время следил за ней. А потом оставил это дело. У нее другой парень появился, какой-то мент. То есть, милиционер.
- Расскажите, откуда у вас шрам в районе левого виска?
- Ну, я не помню! Ударился где-то...
- Давайте вспоминать, где ударились, или кто вас ударил?
- Вы не отстанете, да? Спрашиваете, как будто уже знаете ответ!
- Хочу от вас услышать!
- Я следил за ней, за Сашей! Решил съездить на озеро, искупаться в выходной день. Мы оказались с ней в одном автобусе. Потом она в компании с девчатами и парнями сидела на берегу. Смеялась, веселая была. Они там выпивали. Что пили - не знаю. Потом все курили, и она с ними. При мне она так себя не вела. Потом она одна пошла в лес. В туалет, видимо, захотела. Я пошел следом.
Нашел ее на поляне, она там ягоды собирала. Я окликнул ее тихонько, а потом подумал - зачем? Она меня предала, пусть ответит. Подкрался сзади, стукнул ее по голове. Поддержал, чтобы не упала. Хотел оттащить в кусты. Только взял за руки и поволок, как какой-то придурок появился, как из ниоткуда. Подлетел ко мне, заорал :"Стоять, милиция!" и ударил меня камнем по голове. Я решил, что лучше притвориться, будто я без сознания, и не шевелился, пока они не ушли. Вот и все.
- У вас был с собою нож?
- Не помню. Когда они ушли, я встал и тоже ушел.
- Ладно. Давайте пойдем дальше.
- А мне это зачтется на суде? Я имею ввиду, мое чистосердечное признание?
- Это будет решать суд. Расскажите, по какому принципу вы выбирали себе девушек, которых потом убивали?
-Слушайте, а нельзя ли как - то более ... обтекаемо все это называть ? Я же не палач. Мне нравились сероглазые, светловолосые, стройные. Скромные по виду. Такие, чтобы были на Сашу чем-то похожи, это прямо мой любимый типаж. Они сначала должны были мне понравиться. Кто больше нравился, на ту я потом больше и злился. Говорят же, от любви до ненависти один шаг! Проверил на себе! С остальными мог встречаться некоторое время, несколько раз, чтобы решить, злюсь я на них или нет. Если мне было все равно, я бросал эту девушку. Ну, можно сказать так, что мой интерес к ней угасал.
- Вернемся к самому первому эпизоду.
- Я устал, отведите меня в камеру. Сегодня больше ничего не скажу. Мне надо подумать.
Окончание следует…
Имена участников и некоторые обстоятельства событий изменены. Любое совпадение считать случайным.
Этот текст был впервые опубликован на моем канале "Лана Орловская. Солнце на парусах" на платформе "Яндекс Дзен" 06.02.2026 года. Копирование или иное использование текста, в том числе, его озвучка, без разрешения автора ЗАПРЕЩЕНО.
#рассказ#повесть#криминал#уголовное дело#мошенничество#преступление