…Но Карлик передушит всех подряд, он идет,
Он стучит каблучками, но упал в гололед,
Ведь мы лед под ногами у Карла,
Мы лед под ногами у Карла!..
Егор Летов
Это было в 2006 году. Сейчас я уже не могу точно вспомнить, - стояла толи ранняя весна, толи поздняя осень. Точно могу только сказать, что не зима и не лето.
В это день я, как обычно заступил на дежурство в оперативно-следственную группу. Однако сегодня в составе опергруппы не было помощника оперативного дежурного. Начальник райотдела, - в то время это был амбициозный «лысик» Агузаров, - распорядился на эти дежурные сутки назначить в качестве помдежа дежурного дознавателя. На этот раз дежурным дознавателем не повезло быть мне. Когда мне в кабинет позвонил дежурный и, в бесспорном порядке сообщил, что я должен спуститься в дежурную часть и заступить на место помощника дежурного, я «послал» его подальше. У меня в то время было много срочной работы, надо было заканчивать очередное уголовное дело, чтобы оно ушло в суд до конца месяца, и начальник отделения дознания мог бы бодро отчитаться перед многочисленными вышестоящими начальниками о выполнении своих обязательств по количеству расследованных уголовных дел в этом месяце. На все это мне было отвечено, что это не прихоть дежурного, а распоряжение самого начальника РОВД. Швырнув телефонную трубку на стол, я громко разразился матюками: я, капитан милиции, дознаватель (т.е. в соответствии с УПК - процессуальное лицо, а «не хрен в стакане»), квалифицированный специалист, у которого куча работы по уголовным делам, не требующей отлагательств, а должен буду заниматься работой простого прапорщика, тупо сидя целые сутки в помещении дежурной части. А свою непосредственную работу, которая будет на сегодня приостановлена, придется как всегда доделывать в свое личное время, засиживаясь по вечерам на работе до глубокой ночи, а так же выходить на работу в выходные дни. Дежуря в составе опергруппы в качестве дознавателя, в промежутках между выездами на происшествия и приемом потерпевших, есть время заниматься своей дознавательской работой, которая имеет свойство никогда не кончается, которая всегда срочная и ее всегда много. Замещая помдежа, придется исполнять совершенно чуждые и мало мне знакомые функции и притом, все время торчать в помещении дежурной чести, не имея возможности исполнять свою собственную работу.
Продолжая громко материться, я достал из сейфа пистолет, со злостью засунул его в кобуру на поясном ремне и спустился в дежурную часть, заняв место за столиком помдежа. Предварительно я подошел к дежурному и предупредил, что об обязанностях помдежа я не имею понятий, не обладаю необходимыми познаниями, ни опытом и отвечать за какие-либо «косяки» в работе в качестве помдежа не буду. Конечно, я слегка покривил душей. В молодости, дежуря в опергруппах в качестве представителя «других служб», мне не раз приходилось помогать помдежам в их работе.
Целый день я занимался тем, что закрывал и открывал дверь в дежурную часть со двора, рассаживал по камерам задержанных, оформлял материалы административного правонарушения на доставленных нарушителей, записывал всех привезенных в РОВД в журнал доставленных, фиксировал поступающие в РОВД телефонограммы и ориентировки.
Наступил долгожданный вечер. Все участники опергруппы порядком устали, а количество происшествий и вызовов тем временем все нарастали и нарастали. Дьявольская карусель происшествий продолжала раскручиваться, их темп ускорялся, напряжение в помещении дежурной части усиливалось…
* * *
Теперь мне придется поведать об одном из самых мерзких и неприятных воспоминаний из своей службы в милиции. Вспоминать о нем совсем даже не хочется, но надо, хотя бы просто для очистки совести.
Примерно в девятом часу вечера дежурный сообщил мне, что скоро сюда должны доставить двух задержанных «за пьяный вид» парней. Как я понял, с его слов, в Москву на какой-то митинг или демонстрацию должны выехать двое местных «лимоновцев». От самого дома до железнодорожного вокзала их «пасли» сотрудники ФСБ. Перед тем, как пройти на территорию вокзала, ребята зашли в местное питейное заведение и слегка «употребили» перед поездкой. ФСБэшникам была поставлена задача никаким путем не дать местным лимоновцам выехать в Москву. Своей неосторожностью лимоновцы сами дали повод помешать им. Когда они вышли из кабака, один из них был уже изрядно поддатый. Пэпсы, заранее привлеченные к участию в операции, использовали это как повод для задержания и отправили его в вытрезвитель. Второго, который употребил совсем немного, доставили к нам в РОВД, поставив задачу продержать его до ухода поезда.
Задержанного лимоновца передали в мое распоряжение. Вскоре мне принесли рапорта о задержании от пэпсов и его паспорт. Как положено помдежу, я препроводил лимоновца в помещение между камерами и обезьянником, попросив подождать. Это был молодой парень на вид лет 18-20, среднего роста, худощавого телосложения, который вел себя вполне прилично и, было видно, что сильно волновался. Изучив переданные мне бумаги, я достал чистые бланки протокола административного правонарушения, протокола доставления и постановления по делу об административном правонарушении. Пригласив задержанного в комнату помдежа, я предложил ему присесть на стул, рядом со столом помдежа. Парень спросил меня, что ему грозит, зачем его задержали и долго ли продержат в милиции. Я как мог, постарался его успокоить, ответив, что необходимо только составить протокол, после чего будет, как распорядится оперативный дежурный. Я записал его личные данные в книгу доставленных, взял заготовленные бланки, приступил к их заполнению. В отличие от обычных пьяных задержанных, этот был спокойный и законопослушный. На вид он совсем даже не был похож на пьяного. Парень попросил, чтобы его оформили побыстрее.
Оформляя бумаги, я дошел до графы «содержание правонарушения», которую заполнил на основании рапортов пэпсов - о том, что, гражданин, которого они увидели, находился в нетрезвом состоянии «унижающим и оскорбляющем человеческое достоинство и общественную нравственность». Более идиотскую формулировку не возможно было бы придумать, так как парень был практически трезв и вполне прилично выглядел. Я пододвинул бумаги задержанному, предложив изучить их и расписаться. Парень все прочитал и послушно расписался. Более спокойного, и не проблемного задержанного мне в жизни еще никогда не приходилось видеть. Подколов все листы к протоколу задержания, я попросил парня подождать в коридоре, между обезьянником и камерами для задержанных, после чего доложил дежурному, что протокол составлен и задержанного можно освободить. Дежурный засуетился, но уверенно сказал, что лимоновца необходимо продержать в РОВД все три часа, как позволяет закон, чтобы он обязательно и гарантированно опоздал на поезд. Проклиная всех «истребителей народа своего», ловко перекинувших свою гадкую работенку на плечи милиции, я вернулся на свое место.
Через несколько минут задержанный постучался в окошко с видом на обезьянник, проделанном в стене между комнатой помдежа и коридором, и спросил, долго ли его еще будут держать. Я ответил, что это не от меня зависит, на все воля дежурного. Как распорядится дежурный так оно и будет.
Прошло еще несколько минут. Лимоновец опять спросил, не пора ли его отпускать, так как он опаздывает на поезд. Стараясь не смотреть на него, я ответил, что дежурный не давал таких распоряжений.
Время шло. Вид у лимоновца становился все более напряженный. Вскоре он опять постучался в окошко и попросил у меня закурить. Опустив голову, я вышел в коридор, и молча достав портсигар, протянул ему сигарету. Вторую сигарету я сунул себе в зубы, поднеся к ней зажигалку. Наверное, по моему мрачному виду парень все понял.
- Меня не выпустят?
Я ответил не сразу.
- Выпустят, но не сейчас. Когда уйдет поезд.
- Это все заранее запланировано?
- Да. Извини браток, это не моя прихоть, но вас специально задержали, чтобы не дать выехать в Москву. И держать будут все положенные три часа, пока не уйдет поезд, хотя все протоколы составлены и задерживать тебя здесь нет никакого смысла.
Парень молчал. Он все понял.
У меня было наредкость гадко на душе. Я еще раз прошел к дежурному и спросил, нельзя ли освободить парня. Оперативный вскочил с кресла и сказал, что его ни в коем случае нельзя отпускать.
Я вернулся на свое место. Единственное, что я мог сделать для задержанного - предложить ему посидеть на стуле возле стола для снятия отпечатков пальцев.
Прошло положенные три часа с момента задержания лимоновца. Наконец-таки его можно было выпустить на свободу. Дежурный напомнил мне, что его надо обязательно вывести через центральный вход, так как там его «пасут» ФСБэшники. Вернув задержанному паспорт, я препроводил его до дверей центрального входа в РОВД. Устало наблюдая, как его худощавая фигурка медленно растворяется в темноте ночной улицы, достал портсигар, извлек сигарету, затянувшись горьким дымом. Вот так, огромная государственная структура, напичканная высокооплачиваемыми тунеядцами, занимается тем, что выслеживает и мелко, по-свински гадит своим гражданам – простым романтикам, искренне верящим в революцию и наступление всеобщей справедливости. В данном, конкретном случае, делает это она руками милиции, которая напротив придумана для того, чтобы охранять покой мирных граждан и защищать их от преступности…
* * *
Пару недель спустя меня вызвали в прокуратуру, где потребовали объяснение по сути жалобы задержанного лимоновца на незаконное задержание, из-за которого он опоздал на поезд. Я честно рассказал, все что знал, понимая, что вся операция, спланирована и продумана заранее и, потому, все действия сотрудников милиции внешне будут выглядеть законными и обоснованными. А даже если и найдется какой-либо «косяк» в их действиях, все тупо спишут на пресловутый «милицейский беспредел», и накажут непосредственных исполнителей – простых ментов.
Вот так доблестные запутанты в очередной раз исполнили свою грязную работу руками милиции – той же самой забитой и угнетаемой государственной структуры. Волей-неволей и мне пришлось в этом поучаствовать. Деваться было некуда!..
ЭПИЛОГ
Противно до-тошноты наблюдать, как наши отечественные, «правозащитнички», и прочие горе-интеллектуалы, изображая из себя борцов за справедливость яростно, с пеной у рта пытаются убедить всех, что «бедный и несчастный» олигарх Ходарковский «ни за что ни про что» томиться в темнице, регулярно напоминают общественности о его «страданиях», надсадно тужась, представляя его неким «узником совести» в «полицейском государстве». При этом все прекрасно понимают, что сколотить такое состояние, как у Ходарковского за столь короткое время законным способом невозможно.
Разумеется, защищать богатого, зазнавшегося мошенника выгодно, – наверное, за это хорошо платят. И ведь вся эта братия упорно не желает знать, в «полицейском» государстве «полицейские» - сами, гонимые и угнетаемые люди, а настоящие политзаключенные – сотнями томящиеся в местах лишения свободы лимоновцы - в основном простые революционные романтики, искренне посвятившие себя борьбе за справедливость.
Изображать Ходарковского невинным страдальцем – очень выгодно и чревато крупными гонорарами. А о несчастных лимоновцах, сидящих тюремные сроки за примитивные нарушения общественного порядка, за которые по закону в самом худшем случае грозит административный арест до 15 суток, никто и не вспомнил - за них никто не заплатит, а значит изображать их жертвами политических репрессий незачем!..
Март 2011г.