Знаете, бывает такое: какой-то фильм попадается тебе на глаза ровно в тот момент, когда нужно.
Вот сегодня у меня так случилось с лентой «Я бы тебя пнула, если бы могла».
Фильм режиссера Мэри Бронштейн по ее же сценарию. Для Мэри это вторая режиссерская работа: первая вышла еще в 2008 году и не стала чем-то громким. Поэтому давайте честно — будем считать этот фильм ее первым большим режиссерским проектом.
В главной роли — Роуз Бирн. Массовому зрителю она знакома по франшизе «Астрал», где играла мать семейства Ламберт — Рене. Но при этом у нее много ролей в типично американских комедиях. И мне кажется, что это для нее тоже особенная работа — роль лицом к лицу со зрителем. Чуть позже объясню, что имею в виду.
Я не скажу, что я в восторге от фильма.
Но он раздает мощных пинков — я не соотносила это с названием, когда писала, но вышло забавно.
Это кино оставляет странное ощущение: его не хочется обсуждать.
Не потому что оно плохое, а потому что ты не понимаешь, с какой стороны к нему подойти. Сидишь и думаешь: «Какой классный фильм». А почему классный — еще надо сообразить.
Так что давай разбираться. Чего сидим-то.
Есть главная героиня — Линда.
Она не мать-одиночка, но из-за того, что ее муж капитан морского судна, Линда практически всегда остается с ребенком одна.
У их дочки расстройство: она не может есть обычную еду и питается через зонд. В фильме это прямо не проговаривается, но у меня сложилось впечатление, что речь идет о психическом расстройстве, а не о заболевании желудка или чем-то подобном.
Линда не может это принять. Она уверена, что дочке «нужно просто начать есть» и что они могут справиться без зонда.
Врачи считают иначе. Они настаивают на том, что и девочка, и ее мать должны проходить терапию. Из контекста ясно, что речь идет о психотерапии, хотя прямых ответов фильм нам не дает.
И как будто этого мало — их квартиру затапливает. В спальне падает потолок, образуется огромная дыра. Мать и дочь вынуждены переехать жить в отель.
Отдельная, довольно злая ирония: Линда — психолог.
И у нее есть пациентка, которая маниакально переживает за безопасность своего ребенка. Это ужасно действует Линде на нервы.
Линда по-настоящему не вывозит все происходящее. Но никто особо и не пытается ее понять.
У всех вокруг свои обязанности и свои ожидания от обязанностей Линды. Все убеждены, что она просто должна их выполнять — и никто не учитывает, что дыра в потолке = дыра в ее психическом здоровье.
Об особенностях киноязыка хочется говорить отдельно.
Почти весь фильм снят крупным и сверхкрупным планом. Линду во весь рост мы видим за фильм от силы пару раз. В основном — ее лицо, очень близко. Каждая пора, каждая венка.
И мне это зашло. Прямо сильно. Это ощущается свежо и очень точно.
Это классная метафора давления: как будто мир Линды настолько тесный, настолько давящий, что камера может подойти к ней только вплотную. Нет воздуха, нет пространства — есть только несколько несчастных сантиметров, чтобы сделать вдох.
И еще важная деталь: до конца фильма мы не видим ребенка и не знаем, как зовут девочку. Мы не знаем диагноза — можем только догадываться. Об этом прямо не говорят.
Потому что мы смотрим не историю болезни ребенка. Это история о том, как Линда теряет голову.
Фильм очень точно выстроен так, что не дает нам погрузиться в мысли Линды.
Есть психолог — заносчивый, высокомерный, как будто не особо заинтересованный в помощи.
Есть сосед по мотелю (кстати, в исполнении A$AP Rocky, и мне он понравился как актер). Он просто развлекается. Он добр к Линде, но не ради Линды. Он человек, который плывет по течению. Если кто-то плывет рядом, он делит с ними время. Но в момент, когда нужно прикрыть Линду, он яростно отказывается.
Твои проблемы — твои проблемы.
И именно здесь раскрывается главный вопрос фильма: А имеет ли мать право не вывозить материнство?
Линда открыто кричит о помощи. Она прямо говорит психологу, что ей нужна помощь. Она говорит мужу, что ей тяжело это выдерживать. Но муж перетягивает одеяло на себя: он работает, он капитан целого морского судна, а она — «просто мать» и почему-то жалуется. Сосед прямо говорит ей, что она плохая мать, если оставляет дочь одну в номере и сидит на лавке с вином. Врач в центре говорит, что Линда не справляется.
И что у нас в итоге?
У нас есть мать, которая не храбрится, не делает вид, что все хорошо, а честно говорит: мне тяжело. И всем плевать. Все просто повторяют: ты мать — значит, ты должна.
Как будто у нее нет ни одного морального права устать быть тем, кто она есть.
И это большой разговор об ожиданиях от материнства.
Красной нитью проходит мысль: у Линды все идет не так не потому, что она плохая мать, а потому что она мать, которая истошно молит о помощи. Но положена ли ей эта помощь?
Если ожидания от материнства такие, что это не работа, от которой можно устать, а обязанность без права на паузу, то это вообще не художественный вымысел. Я думаю, огромное количество матерей по всему миру ловят себя на мысли, что у них нет права на отдых от материнства.
В этом смысле фильм довольно жесткий.
В нем много элементов, характерных для хоррора. И мне кажется, это сделано для того, чтобы усилить ощущение того, как разрывается главная героиня.
Как в ее перегруженном подсознании мелкие проблемы превращаются в огромную, кровоточащую дыру.
Возможно, здесь есть перегиб — фильм мог бы быть более драматически давящим, чем визуально агрессивным.
Но и так получилось хорошо.
И вот еще важная вещь. Героине не получается сочувствовать. История рассказана с точки зрения обесценивающей толпы. Мы видим женщину, которая не может взять себя в руки.
И весь фильм ты такой: ну соберись… соберись… соберись…
Создатели не дают нам полностью прочувствовать ее боль. И это тонкий ход Гораздо проще, когда герой вызывает мгновенную эмпатию. А когда он тонет и не может всплыть — это сложнее принять.
И здесь это обыграно круто: ты сам становишься еще одним осуждающим зрителем. И название фильма вдруг начинает работать иначе, как будто оно адресовано от зрителя.
Если бы я могла ее пнуть. Если бы я могла ее взбодрить. Если бы я могла сказать, что она зря переживает, что все будет хорошо, что надо собраться — я бы это сделала.
Но иногда, если нет ответа и того самого «пинка» изнутри, ты хоть обговорись — мысль не донесешь. И фильм это очень точно подтверждает.
Это фильм не для всех.
Многих, скорее всего, взбесит концовка: ничего не изменилось. Есть просто мать, которой придется держать себя в руках ради ребенка, идти дальше ради ребенка и, возможно, помощь так и не придет.
Но это тоже часть жизни.
Фильм действительно достоин просмотра и чуть более внимательного, чем обычно. Эту героиню нужно хотя бы попытаться понять.