Тридцать первое января 2026 года… Как бы странно ни было это осознавать, но теперь эта дата - рубеж для целого слоя культуры. В Лос-Анджелесе завершился жизненный путь Кэтрин О’Хары. Трудно поверить, что ее на свете больше нет - ведь она столько раз появлялась на экране как абсолютная стихия комического безумия или трогательной материнской ласки, что в голове не укладывается: актрисы не стало, а фильмы-то остаются.
Уход Кэтрин - это не просто грустная новость из хроники потерь. Это повод оглядеться: как же так получилось, что вот эта скромная канадская девушка сумела стать лицом сразу двух поколений разных зрителей? Почему из всех мам в кинематографе мы помним именно Миссис Маккалистер (и одновременно узнаем ее по странным мультяшным голосам, переодеваниям и фирменному сочетанию гротеска и человечности)?
Если взять старые фотографии Торонто 60-х - серо-белый город с редкими островками праздника среди католических школ и уютных улочек. Там-то и росла будущая звезда - Кэтрин Энн О’Хара. Как бывает часто у людей со взрывным чувством юмора, ее детство проходило без особых фанфар: большая ирландская семья (едва ли не футболом можно назвать такую компанию детей!), строгий порядок дней. И вот представьте себе эту активную девчонку - неудержимую фантазерку среди братьев и сестер. Где-то между семейными байками и обязательным школьным театром зреет главное: абсолютная свобода дурачиться.
Многие актеры вспоминают первую любовь к сцене: мол, однажды вышел на подмостки - понял что твое дело. У Кэтрин все иначе: она вжилась в эту роль задолго до дебюта на телевидении. А уж когда попала в легендарную команду Second City TV вместе с немногочисленной "командой чудиков", стало ясно: появился новый голос североамериканской комедии.
В отличие от замахов на банановую кожуру а-ля голливудский ситком 70-х, SCTV предлагал тонкий абсурд - ну сами подумайте! Одержимость местными новостями, нарочитая простота сюжетов и беспощадные пародии сделали шоу культовым для интеллектуалов от Монреаля до Ванкувера. Именно тут рядом с Юджином Леви (их творческий тандем заслуживал отдельной награды) появилась та самая магия спонтанной химии на площадке. За сценарий первой премии "Эмми" она получила неслучайно; смех здесь был не самоцелью, а способом понять жизнь чуть глубже.
А потом случились 80-е. Это была эпоха перевернутых воротничков и бешеных экспериментов в кино - где серьезное соседствовало с полнейшим безумием. Вы наверняка помните "Битлджюса", ведь в этом фильме невозможно забыть ни одного персонажа. Какая адская ярмарка образов: призраки-клоуны в гостиных, рисунок Бёртона - тот самый мир комиксов причудливей любого сна.
Для О'Хары этот союз с Тимом Бёртоном оказался невероятно плодотворным (чего стоит только "Кошмар перед Рождеством", где она буквально спела себя). Ее героини всегда чудаковаты, у каждой своя маленькая трагикомедия микросцен внутри кадра. Вот вам пример жизни забавной дилеммы: сегодня мама мальчика из "Один дома", завтра легко узнаваемая жительница мира потусторонних существ или мультяшных объятий Франкенвини.
Скажите честно: у кого-то еще получалось так же органично быть сумасбродной матерью-блондинкой (или брюнеткой), переживающей своеобразный катарсис из-за шалостей собственных детей? Ведь там за внешней чудаковатостью явственно виднелась тоска по близости с ребёнком, желание все контролировать. Только мы уже знаем заранее - ничего ты не проконтролируешь. С чего начинается взросление? С того самого отпуска родителей.
"Один дома": мама всей эпохи. Хотя фильм Крисa Коламбуса стал мировым хитом вовсе не только благодаря О'Харе (гениальный сценарий плюс обаятельный Маколей Калкин), едва ли кто-то сумел бы вытянуть роль женщины на грани безумия так достоверно и обаятельно. Буря эмоций на лице Кэтрин стала визиткой для всего кино о семье. С одной стороны - воплощение легкомысленной буржуазной мамаши (мол, кто потеряет собственного ребенка?), а с другой - образ супергероини ради которой никакие авиалинии и логистика не имеют значения.
Зрители мгновенно раскусили этот дуэт искренности и комизма - повторять мемы из фильмов начали уже через пару месяцев после выхода картины. Для целого поколения фраза "Кевин!" стала почти заклинанием перед Новым годом.
Потом была череда других матерей - добродушных или язвительных, доморощенных ведьм или зубастых защитниц своих чад. Но возвращаясь к О’Харе всякий раз чувствовал особое тепло внутри груди. Казалось бы - штамп роли матери можно сыграть несколькими способами, но тут каждый раз рождался новый калейдоскоп интонаций.
Бёртон и нескучный абсурд. Совместные проекты с Тимом Бёртоном вообще можно вспоминать долго: он человек тёмного театра теней, она - светящаяся точка юмора внутри этих теней.
Посмотрите хотя бы "Франкенвини", где за анимацией скрыт живой нерв теплоты к детям-"не таким". Или же тот самый "Кошмар перед Рождеством", где песня “Sally’s Song” звучала пронзительно печально даже под маской мультяшной глины.
Вот классический бёртоновский пример причинно-следственной связи между жанрами: режиссер засеивает картину эстетикой "пугаться смешно", а Кэтрин своей игрой подтягивает туда зрителя всех возрастов - хочется смеяться вместе с живыми мертвецами вместо того чтобы пугаться их гримас.
А теперь давайте вспомним то неловкое чувство зрелости, когда актеры уходят со сцены. Обычно к шести десяткам рассчитываешь максимум держаться на плаву парой второстепенных ролей или добросовестных реклам чайников. Но только не про Кэтрин О'Хару!
В свои шестьдесят лет она вдруг оказывается на гребне своей карьеры заново - приветствует нас серия "Шиттс Крик". Если вы еще каким-то образом пропустили этот сериал (настоятельно советую наверстать!), то там всё построено на нюансах человеческой нелепицы в обстановке полного провинциального абсурда. Героиня Мойра Роуз - эдакая люксовая дива среди сельских красот - стала воплощением самого понятия self-made-второго дыхания.
В этой роли за смешком ощущается наслоение боли и опыт поражений - театр под слоем парика и ярких нарядов вдруг оборачивается самой настоящей трагикомедией о потере прежнего положения в обществе. И вот такие перевёртыши роли позволяют увидеть вышеупомянутую глубину личности артистки намного шире любых “лучших ролей”.
Смешнее всего то (может показаться парадоксальным), что именно после "Шиттс Крик" началась новая волна любви к О’Харе у молодежи: видеонарезки мемовых цитат стекались косяком уже не только из классики VHS-кинопросмотров родительского детства, но прямо из TikTok-семейств двадцатых годов XXI века.
120 историй жизни. За плечами у Кэтрин больше 120 разных персонажей - попробуй вспомни! Был детектив продавщица газет ("Газета"), несчастные жертвы обстоятельств ("Лемони Сникет"), колоритные родственницы ("Свадьба Бетси")… Можно днями перечислять эти небольшие наблюдения над чужими судьбами сквозь увеличительное стекло комедиантского дара O'Хары.
И вот какая штука заметна во всех её работах: несмотря ни на какую специфику жанра или эпохи производства фильмов - будь то хоррор-комедия или камерная драма - её героини обязательно вызывают живую эмпатию зрителя. Это тот редкий случай когда визгливая тётушка или тихоня из модуля НАСА мгновенно расправляет перед собой эмоциональное пространство фильма - там нет фальши, всё настоящее до последней интонации голоса или улыбки уголком губ.
38 наград? Кажется многим мало! Актерских премий хватило бы еще на две-три таких насыщенных судьбы. Но сама же Кэтрин всегда относилась к строгому учету регалий примерно так же равнодушно как первоклассник к золоту медалиста за партой - игра интереснее любых выписанных грамот.
Семья как основа реальности. Но даже при всем накале бурной работы, мелькавшей периодически даже ночью (съёмочный график порой казался безумным), главной опорой для неё оставалась семья - муж Бо Уэлш (художник-постановщик) был тем самым человеком, рядом с которым любой успех превращался в совместную весёлую историю вечера.
Двое детей стали абсолютно устойчивым центром мира актрисы - даже самые погруженные моментально сцены снимаются куда легче, если знаешь зачем вечером буду дома ждать домашние анекдоты за ужином...
***
Иногда кажется будто звезды исчезают слишком внезапно. Потом наступает другая стадия - ведь фильмы еще живут собственной жизнью вне зависимости от календаря реальных утрат. Смех поклонников чуть ли не становится частью семейного наследия многих миллионов людей - особенно во время пересмотров культовых новогодних вечеров.
Я уверен - если сейчас попробовать пронести благодарность этой актрисе через простой экран смартфона или телевизора - то получится тысяча коротких вариантов слова “спасибо”. За искренность. За тепло нелепых ситуаций повседневности, которые мы вдруг узнавали в себе самом. За способность даже самые тревожные ситуации оборачивать смехом настолько заразительным, что хочется верить - тяжелые дни тоже кончатся чем-нибудь хорошим.
Кажется, такие люди вообще не исчезают - они просто становятся частью нашего повседневного фона, как фонарики, горящие зимними вечерами. Стоит кому-то выкрикнуть “Кевин!” (и не важно - в полупустом автобусе или на холодном лестничном пролёте), вокруг непременно кто-то улыбнётся - почти незаметно, про себя, как будто поделились с ним чем-то своим. Такая улыбка промелькнёт и затеряется в суете, но внутри вдруг на секунду потеплеет. Потому что все мы носим с собой этот уют - как невидимое одеяло, напоминающее: даже среди городской стужи всегда есть островки света и добрых историй.