На теоретической механике у нас вел занятия преподаватель по фамилии Леманов. Периодически приходилось сдавать тетради с индивидуальными заданиями прямо на кафедру в его папку. Уже на первой лекции он сказал нам: «Приходите на кафедру и спросите там папочку Леманова!»... Так его потом весь поток и прозвал «папочкой Лемановым».
Не знаю, действительно ли Фихтенгольц высказывался насчёт экзаменов, однако Яков Павлович Бланк (1903—1988 гг., сведения есть в интернете), профессор математики Харьковского университета, перед моей первой сессией на радиофизическом факультете в 1967 году объяснил нам следующее: нет смысла ставить трудные вопросы на экзамене, поскольку даже подготовленный студент способен растеряться от нервозности обстановки. А вот простые вопросы сразу показывают уровень знаний студента — либо он всё понял, либо нет. Поэтому на экзаменах Бланк спокойно сидел за огромным букетом цветов, читал газету и долго громко её складывал перед тем, как встать размяться. Но никаких послаблений не допускал. Например, попросив моего однокурсника прийти позже пересдать экзамен вместе с другой группой, он мягко сказал ассистентке: «Студент произносит „мю“, а пишет „ню“; говорит „дельта“, а в формуле стоит „эта“. Как я могу принять такое?» Позже мне довелось столкнуться ещё с одним интересным подходом на вступительных экзаменах, когда конкурс был низким. Председатель комиссии сообщил, что необоснованные положительные оценки недопустимы, но задача экзаменатора заключается именно в том, чтобы выявить знания у поступающего. Впрочем, эти времена давно миновали…
На уроке учительница спросила ленивого ученика, какие произведения Горького тот знает. Наш герой стоял совершенно растерянный, пока одноклассники не начали тихонько подсказывать ему названия. Бездельник напряг весь свой слух и наконец ответил:
— Старуха и Сергей!
Пятый курс. Первая пара семестра. Всего на занятии около пяти человек.
Преподаватель: Это всё, кто обычно приходит?
Студент: Нет, вообще-то я сам сюда редко хожу.
Давным-давно знакомый поделился такой историей.
Ещё будучи студентом, ездил на лекции автобусом. Всегда было тесно, народ буквально сдавливал со всех сторон. Кондуктор настойчиво призывал пассажиров оплатить проезд. Еле протиснул руку в карман, достал горсть мелочи, отсчитал нужную сумму, благо держаться не приходилось. Остаток монет снова засунул обратно в карман.
А когда вышел на остановке, задумался: откуда вообще взялась эта мелочь в кармане куртки после стирки? Сунул туда руку проверить, а там пусто. Вот такая забавная история вышла.
В далеком 1979 году поступил я в СТАНКИН. Все предметы первого курса шли легко, кроме истории КПСС (особняком стояла эта тема) и немецкого языка. Немецкий нам преподавал директор деревенской школы, вспоминая войну лишь три слова: «дер Тыш», «дер Штуль» да «нун зо». После получения первого домашнего задания меня охватило недоумение — абсолютно ничего не понял. В группе были немцы — Эпман и Михаэль, отлично говорившие по-русски. Я отправился в соседнее общежитие просить помощи у них.
Михаэль оказался один в комнате, сидел за столом и ел фруктовый суп. Подал ему раскрытый учебник на нужном упражнении, попросил объяснить задание. Теперь уже он застыл в растерянности. Посмотрел две минуты в книгу, захлопнул её и вернул мне, сказав:
— Так немцы не говорят.
Это было в восьмидесятые годы, когда я учился в институте. На другом факультете моего курса была подруга Таня, с которой пару раз здорово погуляли. Она, кстати, совсем не дура была выпить да закусить. Однажды она позвонила на коммутатор студенческого общежития, где я тогда проживал (о мобильных телефонах тогда даже понятия не имели), радостно сообщила мне, что её родители свалили на выходные на дачу и дома можно будет отдохнуть несколько дней. Я охотно согласился, особенно учитывая, что кроме банки кильки в томатном соусе есть уже нечего было, а денег занять на портвейн никто больше не давал (до стипендии оставалось пара дней).
Прихожу туда, смотрю — кроме меня ещё несколько знакомых голодранцев со всех факультетов собралось, среди которых Женя Воронин из параллельной группы. Присели бухать на кухне спирт, который отец Тани регулярно выносил с химического завода. Женя жаден до водки, пил зараза вдвое больше остальных, нажрался, упал под стол, сначала его ногой отодвигали, чтобы не мешал, потом перенесли в родительскую спальню и забыли там.
Через пару часов наши девчонки уже были сильно навеселе, решили добить алкаша и раздели Женю догола, а одежду спрятали по шкафам. Когда ближе к ночи мой протрезвевший однокурсник выполз на кухню замотанный одеялом и начал ныть, типа куда вы мои вещи запрятали, негодницы, подруги смилостивились и всё вернули. Только трусы найти никак не смогли из-за опьянения. А дело в том, что Женя жил в семейной общаге вместе с женой-иностранкой, очень ревнивой дамой. Он никак не мог смириться с мыслью, что благоверная увидит его пришедшего домой из гостей вообще без нижнего белья, и стал мучительно искать свои плавки, пока Таня в сердцах не сняла с себя (!) ажурные розовые трусики и не швырнула ему прямо в лицо с криком: «Надевай мои, зануда, и катись отсюда!» Женя, придурок, автоматически натянул их на себя и пошёл домой, а мы вышли на балкон посмотреть, как он перейдет дорогу, благо идти ему было недалеко.
И вот стоим мы на двенадцатом этаже кажется, наблюдаем, как он шатаясь пересекает пустынную ночную улицу, откуда ни возьмись появляется милицейский УАЗик, останавливается, происходит короткий диалог, после которого Женю сажают в машину и увозят. Обычно пьяных студентов отпускали через час максимум два, поэтому особо не переживали. Но назавтра выяснилось, что парня занесло в вытрезвитель, причём на всю ночь. Кто бывал, тот поймёт: клиентов там раздевают до трусов!
Не знаю, что там произошло дальше, но Женя долго на нас обижался. Представьте себе чувства человека, который входит в камеру вытрезвителя в женских кружевных розовых трусиках, где сидят двадцать пять человек совершенно пьяных и раздражённых мужчин…
Продолжаем тему несмышлёных студентов...
Это было в далеком 1988-м, второй курс военного училища. Урок высшей математики.
Преподаватель рисует на доске острый угол, вызывает студента и просит определить количество градусов в этом углу.
Студент откровенно тормозит, вертит транспортир в руках (его дал преподаватель) и никак не соображает, куда и как приложить инструмент.
Преподаватель показывает, понятно теперь? Студент неуверенно соглашается.
Далее педагог чертит круг и снова обращается к студенту: сколько градусов в кругу?
Тот уверенно заявляет: круг — понятие округлое, углов тут вообще нет, значит, ни градуса!
Учитель уже кипит от возмущения, рисует внутри круга два перпендикулярных диаметра, объясняет: вот прямой угол, значит здесь 90 градусов, ещё 90, ещё 90 и ещё 90, итого получается ровно 360. Теперь ясно? Да, конечно.
Рядом быстро набрасывает меньший круг и уточняет: а в этой окружности сколько будет градусов?
Наш герой берёт линейку, измеряет диаметр первого круга, потом второго. Выясняется, что второй меньше первого вдвое. Делает вывод вслух: следовательно, в этом круге всего 180 градусов, ведь он вдвое меньше предыдущего…
Преподавателя едва удар не хватил после такого шедевра геометрической мысли.
Раньше учился в школе, и была у нас учительница физики, буквально помешанная на своем предмете и типичная представительница своего дела. Сидим однажды на очередной невероятно занудной лекции, эта дама внушительных размеров прохаживается перед классом и вбивает в наши еще недостаточно зрелые головы разные физические законы. Ясное дело, от незрелости ума никто ничего не понимает, да уже и устали порядком. И вот мой одноклассник, сидевший рядом, тихо выдыхает: ни черта не понимаю… Учительница поднимает бровь таким образом, что даже герои голливудских боевиков могли бы позавидовать её мастерству, и спокойно заявляет: сейчас объясню…
Это было еще тогда, когда я была студенткой филологического факультета МГУ. Надо сказать, что в те времена (не знаю, как сейчас) на отделении русского языка училось достаточно много иностранцев, преимущественно из стран третьего мира, выбравших социалистический путь развития.
Итак, первый курс, первое сентября, первый семинар по русской фонетике. Молоденькая преподавательница знакомится по журналу со студентами группы. А среди студентов затесался монгол — скромный и симпатичный парень. Преподавательница доходит в списке до его имени — и повисает неловкая пауза. Нужно заметить, что имя его в русском исполнении звучало как Алтын Х[ренак]. Что в переводе означает всего-навсего «Золотой воин» (или мальчик — уже точно не помню). Причем «Алтын», как вы можете догадаться, — это «Золотой», а вот вторая часть имени соответствует этому самому либо воину, либо мальчику.
Преподавательница долго смотрит в журнал, и наконец, найдя, по её мнению, компромиссный вариант, с улыбкой предлагает: «У вас такое сложное имя… Вы не возражаете, если я вас буду называть просто Алтын?»
А парень, как уже было отмечено, скромный. И поскольку «Алтын» на его родном языке значит «Золотой», такого бахвальства допустить, понятное дело, не может. И со смущенной улыбкой отвечает: «Да нет, что вы… зовите уж тогда просто Х[ренак]!»
Слышала несколько историй о ситуациях, когда приходилось отпрашиваться с работы или брать отпуск. Хочу тоже поделиться своей историей. Не с целью нравоучить кого-то, просто до сих пор не понимаю мотивацию некоторых поступков отдельных людей.
Работала я тогда в одной организации. Дружеских или приятельских отношений там у меня не завязалось, никто особо желанием помогать мне не горел, поэтому ко всему приходилось доходить своим умом. Начальница отдела постоянно вставляла палки в колеса. Руководство приняло меня на работу именно для выполнения определенных задач, поэтому отдельные вопросы решались мной напрямую, минуя начальницу отдела. Видимо, её это сильно раздражало.
Через пару лет я закрепилась на должности и решила получить второе высшее образование. Второе высшее платное, рабочее время за учёбу не оплачивается. Тогда очередной ежегодный отпуск я разделила на две сессии. Но тут подвох — перед сессией оказалось, что идет обязательная подготовка: три недели лекций четыре раза в неделю вечером с 16 до 22 часов, то есть уходить с работы надо было на час раньше плюс ещё час дорога. Учебное заведение оптимистично верило в доверительные отношения работающих студентов с работодателями и выдали нам соответствующие справки.
Вот здесь и началась моя эпопея. Законодательство действительно официально не позволяло сократить рабочий день на два часа, только заявление на полный день без сохранения зарплаты, фактически это означало бы отпуск за свой счёт. Подумала я: «Ну дела, мою работу никто делать не будет, недельную работу должна сделать за один день, да и оплата будет всего лишь за один день». Единственным вариантом оставалось отпрашиваться.
Показываю справку начальнице отдела — сразу получаю однозначное «нет». Обхожу её стороной, обращаюсь к руководству, договариваемся негласно: четыре дня в течение трёх недель ухожу на два часа раньше, а в следующий отпуск беру дополнительно три рабочих дня (простая математика: восемь часов в неделю должна отработать — значит отрабатывай один рабочий день, три недели — получается три дня).
Три недели подряд я регулярно выслушивала недовольство начальницы отдела: «Это неправильно... Бэ-бэ... Фэ-фэ...» и так далее. Однако даже такое неофициальное решение руководства ей пришлось исполнять. Первая сессия закончилась успешно.
На вторую сессию получила аналогичную справку учебного заведения. Приложив её к заявлению о переносе очередного отпуска, отнесла бумаги начальнице отдела. Заявление пролежало у неё на столе несколько дней, после чего вернулось ко мне с резолюцией: «Никаких переносов, график отпусков утверждён». Начальница отдела торжественно смотрела на меня, ведь буквально неделю назад сменилось руководство компании. С новым руководством я ещё не работала, и речи о каких-либо устных договорённостях идти не могло.
Зажмурившись и подсчитав финансы, решила: ну ладно, обойдусь. Написала заявление на отпуск без содержания на весь указанный в справке период — три недели.
Начальница отдела, радостно приняв моё заявление, победоносно объявила всем сотрудникам: «Вот это правильно».
Было обидно. Никто из коллег даже не посочувствовал. Всё выглядело так, будто добро в лице начальницы отдела победило зло в моем лице. Но я отпустила ситуацию, вспоминая известный фильм со Збруевым: «У тебя плащ-то финский был?» — «Финский». — «Ну руку вот так поднимешь резко опустишь и скажешь: „Да и хрен с тем плащом“».
Уже в четверг первой недели поступил звонок от начальницы отдела с предложением выйти на работу в пятницу, чтобы «помочь коллегам». Вежливо ответила отказом.
Аналогичные предложения от начальницы последовали в воскресенье о выходе на работу в понедельник, в понедельник — о выходе во вторник. В среду начали поступать звонки уже от самих коллег с просьбой помочь решить некоторые вопросы. Я человек незлобивый, но что-то тогда внутри переклинило, на третьей неделе вообще перестала отвечать на телефонные звонки.
Когда через три недели в понедельник вышла на работу, обнаружила новую начальницу отдела. Сказать, что она лучше прежней — не скажу, но другая. Кстати, зная историю предшественницы, она заранее оговорилась со мной, что следующую сессию отпустит, но потом я должна буду отработать пропущенные дни.
Не забывайте присылать свои забавные истории — мы обязательно их опубликуем в следующих выпусках.
Присоединяйтесь к нашей группе в ВК!
🎉 Присоединяйтесь к нашей весёлой компании! 🎉Хотите поднять себе настроение и зарядиться позитивом? Тогда вам точно к нам! 🎤🎭В нашей группе ВКонтакте вы найдёте: Весёлые и зажигательные выступления, которые не оставят вас равнодушными!
Интересные новости и анонсы наших мероприятий.
Возможность разместить своё объявление и рассказать о своих проектах.
Не упустите шанс стать частью нашего дружного сообщества! 🤗Подписывайтесь и делитесь с друзьями! Ссылка на нашу группу: https://vk.com/public206388128 До встречи в нашей группе! 😊
Мы запустили собственный канал в МАХ:
max.rumax.ru
https://max.ru/ch_623a0948c9d9716b606ebbde