В январе 2026 года вышла из печати книга известного писателя Геннадия Прашкевича «Счастливый сказочник». Она представлена новосибирским издательством «Свиньин и сыновья», что совершенно естественно, поскольку к подвижнической деятельности новосибирских профессионалов книги Геннадий Мартович – первый главный редактор издательства – имеет самое непосредственное отношение.
Книга рассказывает о замечательном человеке трудной судьбы, любимом сказочнике нескольких поколений юных читателей Юрии Магалифе. Все мы, кто причастен к появлению этого издания, в той или степени близко были лично знакомы с «отцом Жакони» и потому с нетерпением ждали книгу больше года, а я впервые рассказал читателям о художественной монографии Г.М. Прашкевича еще в 2024-м, затем принял участие в ее редактировании и корректировании.
Основу настоящей статьи как раз и составил мой текст о рукописи «Счастливого сказочника», но здесь я представляю уже готовую книгу, поэтому старая статья вновь отредактирована и дополнена.
Итак, по порядку…
Автор: новосибирский писатель Геннадий Мартович Прашкевич – поэт и прозаик, автор фантастических повестей, исторических и приключенческих романов, многочисленных биографий отечественных и зарубежных писателей (Ж. Верна, Г. Уэллса, С. Лема, Р. Брэдбери), воспоминаний о личном общении с выдающимися советскими литераторами Иваном Ефремовым, Аркадием и Борисом Стругацкими, Киром Булычевым (Игорем Можейко) и многими-многими другими.
Герой: «новосибирский ленинградец», замечательный поэт, прозаик, артист-чтец, акварелист, резчик по дереву и выдающийся сказочник Юрий Михайлович Магалиф.
Иллюстратор издания: Любовь Павловна Лазарева, около полувека назад получившая «путевку» в профессию от героя книги, принявшего эскизы юной, никому еще не известной художницы для большого тома избранных сказок, и с тех пор оформлявшая едва ли не все сказки Ю. Магалифа.
Место действия: Новосибирск и Новосибирская область.
Время действия: 1918 – 2000.
Держу наконец-то в руках аккуратный кремовый томик с чудесными иллюстрациями Любови Лазаревой на передней и задней обложках, где изображен герой книги в двух главных его ипостасях - сказочника с одним из лучших своих персонажей, и – поэта, ведущего беседу с зимней сосной. На мой взгляд, обложка – тот самый идеальный, лирический и чуть сказочный портал в миры Магалифа, и, разумеется, в саму книгу, жанр которой я бы определил как биографический очерк писателя о писателе.
В полном соответствии с этим жанром книга проиллюстрирована, помимо очаровательных рисунков художницы, множеством фотографий, тщательно отобранных издателями из обширной иконографии Юрия Магалифа, любившего и умевшего фотографироваться, как всякий настоящий артист.
В полном же соответствии с жанром и легким на подъем, витальным своим героем Геннадий Прашкевич внятно и стремительно рассказывает о личности и эпохе, в которой привелось жить и автору очерка, и его герою, прекрасно друг друга знавшим и периодически обитавшим в одном пространстве новосибирской писательской организации.
О чем-то в книге рассказано подробно, о чем-то коротко, что-то из жизни Магалифа осталось за пределами повествования. Это, однако, вполне естественно – Г. Прашкевич, в силу занятости и почтенного возраста, не мог работать в архивах, писал по собственным воспоминаниям и мемуарным откликам современников сказочника, да и вообще составлял, по сути, первую биографию своего героя.
Книга получилась изящной, компактной и без «зияющих пустот». Так или иначе, облик человека одновременно и трудной судьбы, и легкого характера читателю явлен в достаточной полноте. Равно и облик писателя Магалифа. Прежде всего и лучше всего - в поэтической и драматургической ипостасях этого многообразно одаренного человека.
Литературоведческое и искусствоведческое осмысление творчества Магалифа во всем его богатстве, понадеемся, будет осуществлено позднее, да и задачу эту решать следует профессиональным филологам и искусствоведам.
Ну а Геннадий Прашкевич писал литературный портрет, опираясь прежде всего на многочисленные воспоминания своего героя - на них жизнелюбивый сказочник никогда не скупился.
И вот напрашивающиеся по прочтении выводы: с Магалифом всегда было интересно. Актер, поэт, писатель, драматург и художник в одном лице, польско-цыганско-еврейско-русского происхождения, с младенчества видевший в неформальной обстановке Самуила Маршака, в отрочестве получавший первые уроки высокой культуры от племянницы Н.Г. Гарина-Михайловского, в молодости прошедший сталинские лагеря, своими руками строивший первый новосибирский аэропорт, изъездивший с концертами вдоль и поперек нашу огромную область, перед размерами которой, как известно, бледнеет Франция, в зрелые годы лично знавший, кажется, всех замечательных людей страны, переписывавшийся с Андреем Вознесенским, выступавший и перед доярками и трактористами, и перед А.Н. Пахмутовой и Н.Н. Добронравовым, не говоря о десятках тысяч радиослушателей и телезрителей.
О читателях, особенно маленьких (а вместе с ними, конечно, и пожилых) говорить вообще не приходится. «Приключения Жакони» читали в 60 – 70-е, да и позднее все. А равно и иллюстрировали эту сказку едва ли не все самые главные книжные художники страны.
Другой вывод вот какой. Автор много рассказывает не только о герое и его эпохе, но и о литературном окружении Юрия Магалифа. Рассказывает очень тепло даже о тех литераторах, которых иначе, нежели одиозными личностями, и не назовешь. Впрочем, это вообще одно из главных свойств мемуаристики Геннадия Прашкевича – писать о людях с любовью. А может быть, и совершенно точный литературный прием, ведь на фоне всего этого паноптикума человек и писатель Юрий Магалиф выглядит еще ярче и убедительнее.
Впрочем, сказанное – не более чем мое личное мнение, мнение человека, по возрасту годящегося и Магалифу, и целому ряду представленных автором фигур разве что во внуки.
Я и сам немного знал Юрия Михайловича. В начале семидесятых он дал мне два-три житейских урока, мудрость и справедливость которых я оценил лишь намного позднее.
Геннадий Мартович Прашкевич, разумеется, общался со своим героем гораздо чаще и больше, даже был редактором его первых поэтических книжек (Магалиф пришел в поэзию уже немолодым человеком и известным прозаиком). Все это и позволило ему создать живой портрет, увидеть и показать читателю то самое «лица необщее выраженье», которое далеко не всегда удается авторам больших биографий, лично своих героев не знавшим.
Он много пережил, Юрий Магалиф. Вместе с веком и страной. Он терял любимых людей. Он не осуществил многое из задуманного, но и того, что он видел, сделал и передумал - столько, сколько дано далеко не каждому. Одних только дневников, отразивших эпоху, если их расшифровать и издать, хватило бы на добрый десяток полновесных томов. А бесчисленные его радиопередачи, а наброски несостоявшихся повестей, а письма, а несобранные «стихи на случай» - всегда изящные и остроумные!..
Увы, не то что до издания полного собрания сочинений, боюсь, и до собрания только самого главного и так или иначе уже освоенного, то есть избранного, нам не дожить. А ведь Юрий Михайлович Магалиф – один из лучших новосибирских писателей, известных не только за пределами города, но и страны. Если не сказать – лучший.
Все упомянутое мною так или иначе рассказано и в книге Геннадия Прашкевича, начинающейся неторопливо и, я бы сказал, чуть прохладно, однако от главы к главе разгоняющейся и, подобно проявляющейся фотокарточке, воссоздающей лик и облик героя и в цвете, и в тепле, и в объеме, и в глубине проникновения в творческую суть личности… В драматургию жизни, любви и деяний мудрого и человечного труженика.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из общедоступных сетевых ресурсов,
не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.