И снова памятник в Тамбове. Он посвящён, как я писала, двум военным музыкантам: Агапкину и Шатрову. Сказать, кто из них важнее для нашей истории культуры, - невозможно! Но, если про Василия Ивановича Агапкина говорили и в советское время, то про Илью Шатрова старались(?) молчать.
***
О нём мы знаем из нескольких источников, и, что самое необыкновенное в данном случае, это не только автобиография, сколько документы ГПУ и НКВД. При всех нестыковках в его официальной биографии точно известно только одно: военного музыканта и композитора Илью Алексеевича Шатрова прославил вальс "На сопках Маньчжурии".
Илья Шатров родился 1 апреля 1879 года в небольшом уездном городе Землянске Воронежской губернии. Именно эту дату рождения он будет писать в своих документах до 1944 года. Эта дата подтверждается и метрическим свидетельством, и аттестатом об окончании Варшавского музыкального института (состав педагогического совета).
Отец Ильи, Алексей Михайлович Шатров, владел булочной и чайной в Землянске, а после службы в армии, вернувшись в чине унтер-офицера Литовского лейб-гвардии пехотного полка, устроился на работу в земство. Пока отец служил, воспитанием Ильи занимался его дядя Михаил. Он же заметил, что любовь отца, Алексея Михайловича, к музыке передалась сыну. Дядя купил мальчику балалайку и гармошку, и тот их самостоятельно освоил.
После смерти отца в 1893 году Илью Шатрова, окончившего четырёхклассное начальное и трёхклассное уездное училища, земский воинский начальник определил его воспитанником во взвод трубачей Гродненского гусарского лейб-гвардии полка, где он научился играть на барабане и духовых инструментах. Учитывая способности воспитанника, его направили учиться в Варшавский музыкальный институт. Учебу Илья Александрович Шатров завершил успешно, и педагогический совет института в 1900 году "по выдержании экзамена признал ему, Шатрову, право на звание военного капельмейстера".
В 1903 году Илья Шатров принял насчитывавшую около шестидесяти музыкантов музыкальную команду Мокшанского резервного батальона в Пензенской губернии (преобразован в 214-й резервный Мокшанский пехотный полк в 1904 году). С началом русско-японской войны полк был отправлен на Дальний Восток.
В феврале 1905 года 214-й резервный Мокшанский пехотный полк принял участие в сражении под Мукденом. Полк держал оборону, прикрывая отступление армии. В критический момент, когда уже заканчивались боеприпасы, командир полка полковник Павел Побыванец отдал приказ: "Знамя и оркестр - вперед!". Капельмейстер Шатров приказал играть боевой марш и повёл оркестр вперёд за знаменем полка. В штыковой атаке полк прорвал окружение. В бою был тяжело ранен и вскоре скончался командир полка. Полк потерял более половины личного состава и ещё почти год оставался в Маньчжурии. После всех боёв из первоначального состава полка (почти 4000 человек) осталось около 700 человек. Из бывшего состава оркестра (61 человек) в живых осталось только 7 музыкантов.
После боев под Мукденом и Ляоляном семь музыкантов полкового оркестра, нижние чины, были представлены к Георгиевским крестам, а вольнонаёмный капельмейстер Шатров - лишь к медали "За усердие". Для того, чтобы наградить его орденом Святого Станислава 3-й степени, самым младшим в иерархии орденов, начальству пришлось сначала дождаться срока присвоения ему гражданского чина, по низшему, XIV разряду Табели о рангах - чина коллежского регистратора.
К месту довоенной дислокации, на Урал, полк вернулся в мае 1906 года. Летом того же года уже исполнялась ранняя редакция посвященного погибшим друзьям Шатрова вальса "Мокшанский полк на сопках Маньчжурии".
В сентябре 1906 года полк был переведён в Самару, где Илья Шатров познакомился с педагогом и композитором О. Ф. Кнаубом. С его помощью была завершена работа над вальсом. Здесь же, в Самаре, вальс был впервые исполнен перед публикой, духовым оркестром дирижировал сам Шатров. Поначалу публика достаточно прохладно встретила этот вальс, но уже через год граммофонные пластинки с его записями стали пользоваться большой популярностью. Впервые изданные в 1907 году, ноты вальса к 1911 году были переизданы уже 82 раза. После 1911 года название вальса сократилось, он стал называться "На сопках Маньчжурии".
Военный оркестр 214-го Мокшанского полка развлекал уважаемую городскую публику не только в Струковском саду, но и на ипподроме Самарского общества охотников конского бега.
Вполне вероятно, что по каким-то причинам один из старших членов этого уважаемого общества Иван Иванович Шихобалов оказал протекцию молодому капельмейстеру и лично пригласил Илью Алексеевича Шатрова жить в фамильной усадьбе Шихобаловых на углу улиц Троицкой и Заводской. Он предоставил молодому человеку стол и комнату в одном из флигелей в обмен на уроки музыки для своих детей.
Одной из его учениц была Сашенька, старшая дочь Шихобаловых. Молодые люди полюбили друг друга. Илья Алексеевич даже написал вальс "Дачные грёзы", для своей невесты, но она скоропостижно умирает.
Надо сказать, что в семье Шихобаловых в 1907 году одно несчастье приходило за другим: сначала умер отец семейства, потом младшая дочь, потом Александра. Её мать, оставшись одна с детьми на руках, была в полной растерянности. Начался процесс по делёжке наследства от её мужа-купца... Каким образом это произошло, сейчас трудно сказать, но опорой и утешением для молодой вдовы стал Илья Шатров, её несостоявшийся зять, который был её младше на 8 лет.
А Илья Алексеевич пишет свой предпоследний вальс - "Осень настала", который посвящает своей умершей невесте.
Так или иначе, в грехе Илья Шатров и Евдокия Павловна Шихобалова жить не стали. Правда, обвенчаться им пришлось не в Самаре, где на их брак смотрели очень нехорошо.
Кроме того, для Ильи Алексеевича наступило время, когда заботиться пришлось не только о семье, в которой рождались и его дети (приёмных было двое), но и о своей репутации, как композитора. Огромная популярность вальса "На сопках Маньчжурии" показала Шатрову, что как автор мелодии он оказался обделённым в доходах. Кроме того, объявился какой-то человек, заявлявший, что не Шатров, а именно он является настоящим автором вальса. Он также пытался привлечь Шатрова к суду, но эта попытка провалилась. Только с принятием в 1911 году первого в России закона об авторских правах применительно к грамзаписи у авторов появилась возможность защитить свои интересы, и Шатров не замедлил этим воспользоваться. Судебные иски были поданы против ряда компаний. Результатом этой кампании стало то, что большинство фирм стали выпускать пластинки с наклеенными авторскими марками, а фирма "Сирена Рекорд" проиграла судебный процесс автору вальса «На сопках Маньчжурии» и вынуждена была выплачивать ему авторское вознаграждение в размере 15 копеек с каждой проданной пластинки.
***
Если смотреть на официальную биографию Ильи Алексеевича, то явно видна "дыра" в данных о нём. Вот есть 1911, а потом сразу - Гражданская война. Что с ним было в эти годы? И почему о них так старательно молчат?
***
Дело в том, что Илья Алексеевич начал заниматься коммерцией. Он приобрёл дома, земельные угодья, мельницу в Красном Яру под Оренбургом, создал торговый дом (правда, имущество в основном было записано на его жену Евдокию Павловну). Шатров стал очень состоятельным человеком, финансово помогал своим живущим в Землянске родственникам. Карьеру капельмейстера он оставил, как позже оказалось, на время.
Барин Илья Шатров перенимает все традиции и привычки самарского купеческого быта и даже, куражась, катается вечерами по Дворянской улице на роскошном рысаке. В сохранившихся в архиве материалах записаны слова Ильи Шатрова, датированные октябрем 1914 года, об оценке своего имущественного положения:
"...состояние - четыре миллиона рублей, один рысак тысячу рублей стоит"
И справка пристава:
"Состояние - значительное, выражено в домах, хуторах, мельницах и землях. Записано в основном на жену".
Шатров не принимает революцию. Он пытается от неё уехать в Сибирь. В Новониколаевске (ныне Новосибирск) музыкант тяжело заболел тифом. Когда он выздоровел, город уже был занят красными.
В 1919 году Илью Шатрова мобилизовали в Красную Армию и назначили капельмейстером во 2-й кавалерийский полк Пятой Армии. Позже в одной из анкет И. А. Шатров отмечал, что принимал участие в боях против белых и японцев под Верхнеудинском и Читой.
Тем не менее об оставшейся в Самаре семье Илья Алексеевич не забывает: в архиве среди прочих документов подшита справка, подтверждающая его службу в Красной армии, на основании которой его семья не должна подвергаться выселениям, уплотнениям, конфискации имущества.
В 1921 году он уже демобилизовался и с семьей перебирается на свой бывший хутор в оренбургских степях, у деревни Кипчаг, с женой, детьми, сестрой Анной. Вступает в сельскую общину и получает на равных правах с однообщинниками надел земли на 6 душ - 7,75 десятины. Селятся Шатровы, однако, в своём бывшем доме на бывшем своём же хуторе. Сад, земля под домом и усадьбой тоже пока в распоряжении семьи.
Пока.
Они выжили в тот голодный 1921 год. Как и какой ценой, знали только они. Евдокия Павловна умерла в 1923 году, в какую-то очередную эпидемию. О младшем сыне Николае данных нет, Павел ( приёмный сын Шатрова) оказался на Соловках. До 1925 года семья Шатровых ведёт скромную крестьянскую жизнь: вдвоём с сыном Владимиром, которому уже около 16 лет, Илья Алексеевич пашет землю. Шатровы даже покупают сеялку, имеют в собственности 2 лошадей, корову, прочий скот. Шатров женится второй раз. На Антонине Михайловне Кузнецовой. Этот брак церковным не был.
Илья Алексеевич ещё пытается участвовать и в общественной жизни: селькор Шатров пишет статьи в бугурусланскую газету, где вскрывает пороки и преступления сельской власти. Именно это, по его мнению, и послужило одной из причин новой трагедии, постигшей семью Шатровых в 1925 году. Их выселяют из дома, изымают всё имущество и переселяют в Омскую губернию с получением какого-то надела земли там. Признанный бывшим помещиком, Шатров чуть было снова не попал под суд. Но чудом семья в Сибири не оказалась, а переехала снова в Самару, где пробудет до 1929 года. Илья Алексеевич Шатров в этот период преподавал музыку в самарском музыкальном училище, руководил каким-то любительским оркестром. А вокруг повальные чистки советских служащих, город, который помнит и самого музыканта, и связанные с ним истории…
В 1930-х годах Илья Алексеевич служил капельмейстером во 2-м запасном кавалерийском полку в Павлограде, в Объединённой краснознамённой кавалерийской школе в Тамбове, где с 1935 по 1938 год руководил оркестром Тамбовского кавалерийского училища, в 1938 году был уволен в запас по возрасту и остался работать в Тамбове.
Великую Отечественную войну Шатров встретил на боевом посту. Но в армию его уже не брали, поэтому в 1941—1943 годах он работал сначала секретарём, а затем заместителем директора по хозяйственной части в областной библиотеке им. А. С. Пушкина.
А музыка И. А. Шатрова вновь зазвучала на фронте и звала солдат на подвиги. Илья Алексеевич на фронт всё-таки прорвался: каким-то чудом он в документах исправил год своего рождения, став на 6 лет моложе. И его снова мобилизовали в начале 1945 года в качестве капельмейстера. Ему присвоили воинское звание "старший лейтенант". С Великой Отечественной войны Илья Алексеевич вернулся с орденом Красной Звезды и двумя медалями.
В том победном 1945 году Илья Алексеевич Шатров написал ещё одно, последнее своё произведение - вальс "Голубая ночь над Порт-Артуром", но оно не получило широкой известности.
В послевоенные годы Илья Алексеевич Шатров уехал с женой в Кировабад (ныне город Гянджа в Азербайджане), руководил оркестром Кировабадского гарнизона в Закавказском военном округе. Позже ему присвоили воинское звание "капитан".
Только в 1951 году Илья Алексеевич ушёл в отставку, вернулся в Тамбов, заведовал музыкальной частью в Тамбовском суворовском училище. 20 апреля 1952 года Илье Алексеевичу Шатрову присвоили звание гвардии майора. А 2 мая 1952 года он тихо скончался в городе, который стал ему родным...
Вдова Шатрова, Антонина Михайловна, не указала на надгробии дату рождения. Надпись гласила: “Гвардии майор Илий Алексеевич Шатров. Умер 2 мая 1952 г.”. После смерти А.М. Шатровой на могиле установили новый памятник, на котором золотом написано: "Творец вальса "На сопках Манчжурии"
***
Ну что можно сказать? Для меня биография композитора Ильи Шатрова, военного дирижёра и воспитателя в военном училище, была неожиданна. Что осталось в качестве его творческого наследия? Будете удивлены, но только 4 вальса. Один из которых остался бессмертным.
На памятнике в Тамбове - ноты этого вальса. Даже на почтовом конверте они есть...
Дивный вальс Шатрова обрёл свою вторую жизнь уже после войны. Когда его стали чаще исполнять, а Иван Козловский даже спел слова этого вальса, после чего издали виниловую пластинку с этой записью.
***
О Мокшанском 214-м полке времён Русско-Японкой войны, к огромному сожалению, уже и не помнили, хотя вальс был написан именно в память о погибших воинах этого полка.
Ну, а создании вальса "На сопках Манчжурии", будет отдельный рассказ.
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!