Неужели легендарное музыкальное шоу «Голос» окончательно превратилось в жалкую пародию конкурса, где вместо поиска талантов испытывается нервная система зрителя, где величина творческого потенциала участников определяется не мастерством исполнения, а количеством вложенных в хайп ресурсов и визуальных эффектов?
После выхода второго эпизода нового сезона, состоявшегося 30 января, невольно возникает один и тот же вопрос: когда именно этот проект свернул не туда, и кто решил, что шоу должно стать спектаклем ради зрелища, а не ради музыки? Раньше «Голос» умел пробуждать настоящие эмоции - заставлял дрожать от щемящей красоты голоса, открывал искренние таланты, которых раньше никто не замечал. Сегодня же это больше похоже на плохо отрепетированную театральную постановку, где каждый шаг участников заранее расписан, а восторги жюри выглядят предсказуемыми и механическими, словно по сценарию.
Ультразвуковая атака вместо музыки
Начало передачи задает планку, которую вряд ли можно назвать музыкальной. Ксения Аксютик появляется на сцене в образе, созданном, кажется, исключительно для того, чтобы шокировать зрителя. Белоснежные перья, эффектная накидка и напряженное молчание публики - всё готово к чему-то грандиозному. Но вместо погружения в настоящую энергию зрителей ждал акустический удар, от которого уши вяли с непривычки.
Исполнение «Highway to Hell» оказалось совсем не тем, чего ждут фанаты AC/DC. Вместо легендарного драйва - бесконечный, пронзительный визг, который продолжался от первой до последней ноты, не оставляя ни секунды для осмысления мелодии.
На этом фоне реакция жюри выглядела почти абсурдной. Наставники разворачивались мгновенно, словно сидели на кнопках с иголками, и тут же выражали восторг. Любой нормальный зритель задается вопросом: как можно объективно оценить вокал, диапазон или технику за секунды, слушая едва различимый крик?
Эта синхронность вызывает подозрение, что реакция кресел больше управляется режиссерским замыслом, чем профессиональным слухом. Когда Пелагея начала убеждать аудиторию, что Ксения поет «чисто и профессионально», создавалось впечатление какого-то сюрреализма.
Невероятно трудно поверить, что эксперты с таким именем искренне не видят разницы между музыкальной культурой и форсированным звуком, который лишь притворяется мелодией. Кажется, что шоу всё больше подчиняется закону визуального и громкого эффекта, а настоящая музыка оказывается где-то на втором плане - почти как незваный гость.
«Купи-продай» никуда не делось?
Когда смотришь на эти «феноменальные» выступления, невольно вспоминаешь старые скандалы, которые словно тень следуют за проектом долгие годы. Истории вроде скандала с Алсу и её дочерью оставили неизгладимый след - доверие аудитории было подорвано настолько, что некоторые зрители до сих пор относятся к шоу с подозрением.
Современная ситуация выглядит почти как логическое продолжение той же модели: «за деньги - ДА!». Этот принцип, с таким упоением воспеваемый в современной поп-культуре, будь то Инстасамка или другие медийные феномены, сегодня словно перенесён на большую сцену «Голоса». Зрителю продают не талант, не голос и не искренние эмоции, а визуальную обертку, имидж, шум и эффектные декорации, выдавая это за высокое искусство.
Особенно комично выглядел эпизод с Владимиром Пресняковым и его правом блокировки, использованным против Пелагеи. Эти закулисные манёвры наставников выглядят как театральная инсценировка - интрига на пустом месте, рассчитанная больше на зрелище, чем на настоящую конкуренцию талантов.
Пока судьи устраивают шуточные перепалки, настоящие голоса, обладающие глубиной и эмоциональной силой, остаются за бортом. Кажется, что искреннее творчество сегодня стало чем-то слишком простым и дешёвым для такого дорогостоящего шоу.
Ксения в итоге попадает в команду к Преснякову, оставляя у зрителей чувство лёгкого обмана. Вместо того чтобы наслаждаться искренней музыкой, аудитория получает эффектный перфоманс, который запоминается скорее шумом, чем талантом. И в этом, пожалуй, скрыта главная трагедия современного «Голоса»: настоящая музыка, искреннее мастерство и эмоциональная глубина уступают место декору, хайпу и постановочной драме.
«Слепой» выбор как оперный междусобойчик.
Если Ксения Аксютик - это наглядный продукт хайпа, то Эльмира Караханова демонстрирует противоположную сторону медали: откровенное творческое кумовство.
Эльмира исполнила «Адажио» Альбинони на уровне, который сложно поставить под сомнение. Это настоящая дипломированная оперная дива, чье мастерство способно украсить любую сцену в мире. Но в шоу почему-то предпочли умалчивать один важный факт: Эльмира и наставник Ильдар Абдразаков давно знакомы. Они вместе работали в постановке «Борис Годунов», где она исполняла роль его дочери. И вот теперь она выходит на сцену, будто ничего этого раньше не было.
Как всерьёз говорить о «слепом» прослушивании, когда на сцене стоит человек, чьи нюансы исполнения, дыхание и интонации тебе знакомы до мельчайших деталей? Здесь речь не о конкурсе, а о приватной вечеринке для своих — своеобразном закрытом клубе, где места распределяются между знакомыми, коллегами и бывшими партнерами по сцене.
На фоне этой «закулисной дружбы» Евгений Козоморов, обладатель редкого и выразительного тембра, выглядит как случайный прохожий, которому вежливо указали на дверь. Не потому, что он хуже, а потому, что за ним не числится имя известного оперного наставника и нет связей с элитой музыкального мира.
Наставники заявили, что ему «не хватило голоса», но если смотреть трезво, складывается впечатление, что ему просто не хватило нужной строчки в резюме или знакомых в правильных кабинетах. В результате реальный талант снова оказался в тени закулисных игр, а зритель, который надеялся увидеть честную конкуренцию, получает лишь иллюзию выбора.
Как западные стандарты хоронят русскую культуру
Особенно болезненным оказался случай с Александром Гузко. Этот молодой человек вырос в семье казаков, с детства впитал культурное наследие предков и принес на сцену «Голоса» народную песню «Ойся ты, ойся». Его баритон — это редкость для современной эстрады: глубокий, мужественный, объемный голос, пропитанный искренней жизнью и эмоциональной силой. Казалось бы, такой талант должен стать жемчужиной выпуска.
Но вместо восторга наставники сидели с каменными лицами. Разворот Пелагеи на последних секундах выглядел скорее как формальная милостыня, чем как признание истинного мастерства. И возникает закономерный вопрос: почему на федеральном канале «визг по-англицки» вызывает экстаз у жюри, а подлинная родная песня - скуку и равнодушие? Этот комплекс неполноценности перед западными форматами давно стал визитной карточкой шоу.
Александру пришлось буквально отстаивать свое право на участие, доказывать, что его музыка заслуживает внимания. Ирония заключается в том, что именно его дуэт с Пелагеей после основного выступления стал самым светлым и трогательным моментом выпуска. Но такие настоящие таланты чаще всего оказываются лишь фоном для более «ярких» персонажей, которые умеют громче кричать и создавать визуальные эффекты, но едва ли могут петь по-настоящему.
В итоге «Голос» снова демонстрирует тревожный перекос: подлинная русская музыкальная традиция, богатство национального голоса и эмоциональная глубина оказываются в тени искусственно созданного шоу-блеска. Зритель получает не музыку, а спектакль, где важнее внешний шум, чем настоящая душа исполнителя.
Тонкости маркетинговой игры
История Вадима Ланового кажется сценарием для настоящей голливудской драмы. Человек оставляет карьеру в цифровом маркетинге, уходит жить в лес, проводит дни в тишине среди книг и избегает общества. На первый взгляд, это пример полного отказа от шума и публичности.
И вот внезапно этот уединённый образ оказывается в самом центре телевизионного громкого шоу. Вадим, будучи бывшим маркетологом, прекрасно осознаёт, как работает визуальный и эмоциональный крючок для зрителя. Его исполнение «Романса» на стихи Николая Гумилева было безупречным: тонким, интеллигентным и наполненным глубиной. Все четыре наставника развернулись одновременно, а мужская часть жюри даже использовала блокировку, чтобы переголосовать женскую половину.
Однако за этой внешней искренностью просматривается точный расчёт. Образ «затворника» из леса - это идеальная маркетинговая приманка: зрители любят истории о самородках, о людях, которые нашли себя в глуши и вдруг всплыли на большую сцену. Но возникает логичный вопрос: если Лановой так стремится к уединению и простоте, зачем ему внимание миллионов телезрителей?
Можно сказать, что это один из самых успешных маркетинговых кейсов сезона. Глубокое и профессиональное исполнение идеально сочетается с тщательно выстроенным образом «лесного самородка», создавая эффектное сочетание искусства и имиджа. Его выбор команды Ильдара Абдразакова выглядит вполне естественно: академический подход и опыт работы с оперными голосами позволяют максимально раскрыть потенциал такого исполнителя.
В этом эпизоде «Голос» демонстрирует редкий баланс: когда маркетинговый приём и настоящее мастерство совпадают, шоу работает на высшем уровне. Но зрителю остается сомневаться: где граница между искренним талантом и тщательно спланированной картинкой для телекамер?
Одним можно, другим нет
Финал выпуска и вовсе оставил после себя неприятное послевкусие, очевидными двойными стандартами. Светлана Чеснокова, опытная певица с ресторанным прошлым, выбрала для выступления довольно сложную композицию с пронзительным названием «Ищу тебя».
Она выкладывалась полностью: демонстрировала силу, эмоциональный накал, буквально кричала о своем таланте. Но наставники не повернулись к ней. Они сокрушались, изображали внутренние муки совести, обсуждали друг с другом, была ли допущена ошибка. Но факт остается фактом: Светлану отстранили, обвинив в том, что она «слишком громко поет», словно эмоции и энергия - это преступление.
При этом Юлия Мазунова, забывшая слова прямо во время выступления, спокойно прошла дальше. Анна Асти взяла её в свою команду, закрыв глаза на грубую профессиональную ошибку. Если на «Голосе» можно забыть текст и продолжить участие, тогда возникает естественный вопрос: какие стандарты мы предъявляем к качеству музыкального конкурса?
Это не просто несправедливость - это настоящая деградация профессии. Представьте хирурга, который забыл, где находится скальпель, но получает похвалу за «энергетику» исполнения. Здесь происходит то же самое: музыкальное мастерство и профессионализм уходят на второй план, уступая место «кармическим подругам», удачному совпадению или внешнему эффекту.
В итоге зритель получает не музыку как искусство, а смесь шоу, закулисных интриг и субъективных пристрастий наставников. Настоящий талант оказывается в тени, а правила игры подстраиваются под выгодные для шоу сценарии, что постепенно превращает «Голос» из конкурса вокала в игру для избранных и внимательных к медийной драме.
Так что же мы получили в итоге?
Подводя итог этому хаосу, невольно задаешься вопросом: во что превратилось некогда главное музыкальное шоу страны? «Голос» уже давно перестал быть тем конкурсом, который открывал настоящие таланты. Сегодня перед зрителем разворачивается спектакль, где важнее не мастерство, а визуальные эффекты, шум, знакомые лица и амбиции наставников.
Мы наблюдаем блокировки, которые превращают право выбора наставника в фарс. Те, кто действительно обладает талантом и глубиной, оказываются за бортом, тогда как участники с правильными связями или эффектным образом проходят дальше. Прозрачность конкуренции окончательно утрачена: шоу стало ареной продюсерских идей, закулисных игр и борьбы за рейтинг, а не соревнованием вокальных способностей.
Если оценивать участников объективно, то реальный рейтинг талантов выглядит совершенно иначе, чем нам предлагают наставники. Александр Гузко заслуживает первого места за верность корням, за ту подлинную русскую душу, которую он принес на сцену. Вадим Лановой занимает второе место за возвращение настоящей поэзии и тонкой музыкальной интеллигентности, которых давно не видели на федеральном эфире. Эльмира Караханова заслуживает третьего — её мастерство вокала и техника значительно превосходят большинство постановочной суеты шоу.
Всё остальное, что демонстрирует проект, - это шум, перья, крики и отчаянные попытки наставников убедить зрителя, что визг и эффектный образ, это и есть современное искусство. Зритель сталкивается с парадоксом: настоящая музыка становится фоном, а зрелищная оболочка - на первом плане. «Голос» больше не открывает таланты, он формирует иллюзию музыкальной драмы, где ценность голоса измеряется количеством декораций, степенью хайпа и степенью личной симпатии жюри.
И в этом скрыта главная трагедия сезона: шоу перестало быть про музыку. Оно стало про шоу, про рейтинги и про медийные истории, где талант - лишь случайный бонус, а не главная цель.
А вам, дорогие читатели, понравился второй выпуск шоу? Будете смотреть дальше? Делитесь мнением в комментариях - обсудим.