часть 2
Как не злилась Ксюха, но выполнять работу, которую ее заставляла делать бабушка, все-таки, приходилось.
Нет, бабушка не ругалась и не читала ей нотаций, а просто уходила в огород и там работала, и Ксении ничего не оставалось, как идти следом, потому что Лада стояла и смотрела на нее своими умными газами.
- Зануда, это твоя Квазиморда! – тихо шипела Ксения, и взяв тяпку, шла в огород.
А потом баба Зина вдруг решила, что в доме пора побелить.
- За зиму вона как печка накоптила! Надо побелить!
Но оказалось, что все не так просто.
Прежде чем белить, нужно было снять все занавески и постирать, выхлопать все половички, а потом тоже постирать, вычистить печную трубу от сажи, потом почистить саму печку… и такой работы не было видно конца.
- Вот же приперло ее, с этой побелкой! – бурчала Ксюха, - обои бы поклеила и все дела!
В общем, как не бурчала Ксюха, а стирать пришлось и шторки, и половики и печку чистить и все двигать и передвигать, и помогать белить и потом, оттирать известь с пола. Мыть окна, и всю посуду оттирать от копоти песком. А еще гладить выстиранные шторы и вешать их на окна и на печку. Стелить высохшие и ставшие разноцветными половички.
И вот, они сидели в свежевыбеленной кухне с белоснежными шторками и цветастыми половичками на полу. Пахло чистотой и еще, цветущими под окнами цветами.
- Во! Видала, какие мы молодцы! – улыбаясь своей страшной улыбкой, сказала Зина, - теперь и гостей не стыдно принимать!
- А к нам что, гости должны приехать? – удивленно спросила Ксения.
- А как же! Мы что, не люди, что ли? И к нам гости прикатят! Мои самые дорогие гости! – сказала Зина и как-то задумчиво улыбнулась, - мои дорогие, мальчишки!
- У тебя что, их много? – все больше удивляясь, спросила Ксюха, – они вообще, кто? Дети твои, что ли?
- Вот приедут, ты и спросишь! – уклончиво ответила Зина, - нам к завтрашнему дню надо начистить много картошки, огурчики у меня еще соленые есть, да и свежих нарежем! Петровича позову, стол нам реконструирует, и потом схожу в магазин колбаски там, сырку куплю и хлеба черного! А к вечеру, они как раз, и прикатят! Так что, сегодня будем вечером цельный бак картохи чистить! – она тихо засмеялась.
- Так их чо много будет? – опять спросила Ксюха.
- Сама не знаю, сколько приедет! Приедут, и посчитаем! – и она ушла с ведром за картошкой в дом, где был подпол, – пойдем, поможешь банки вытащить!
После обеда опять работали в огороде.
Эта трава росла, как на дрожжах, и Ксюха злилась, махая тяпкой.
- Она чо не умираемая, что ли? Растет и растет! – зло бубнила она.
-Земля хорошая, удобренная, вот и трава растет! Там помимо травы смотри, как картоха прет, и лук, и огурцы и помидоры! Чего ворчишь то? – смеясь, говорила Зина, махая тяпкой.
А вечером они сидели и чистили целое ведро картошки.
На следующее утро, Ксюха выскочила во двор, нужно было сопроводить Лизку на выпас.
- Ксюха, ты обратно побежишь, загляни к Петровичу и скажи, что пора! Он поймет! – крикнула ей Зина.
Лизка, гонимая Ладой и Ксюхой уже бежала по улице в сторону околицы.
- Нафиг ее сопровождать, она уже сама знает, куда бежать!- Ворчала Ксюха.
Привязав козу к колышку, они с Ладой побежали обратно.
Ксения подбежала к одному из домов, во дворе которого, копошился мужик с деревянной ногой.
- Петрович! – крикнула она, - баба Зина велела передать, что пора!
- Хорошо! Я понял! Я скоро буду! – махнул ей рукой дед.
Когда они вернулись, на уличной печурке уже стояла большая кастрюля с почищенной ими вечером картошкой.
- Сказал, что скоро придет! – доложила Ксюха, - чего делать-то?
- Иди ка, моя дорогая, собери огурчики в корзинку, и неси сюда! – сказала Зина и ушла в дом.
Когда Ксения притащила полную корзинку огурцов, на крыльце уже стояли две банки с солеными огурцами и помидорами.
- Пошла я в магазин! – сказала Зина, - Петрович придет, он знает, что делать! А ты следи за картошкой! – и ушла.
Через полчаса во двор приковылял Петрович.
Он был весь какой-то торжественный.
На нем была военная куртка цвета хаки, новые штаны, такого же цвета. Он был аккуратно причесан и выбрит.
- Бабушка сказала, что ты знаешь, чего делать! – сказала Ксения.
- Так точно! Сейчас все сделаем, не в первОй! – улыбнулся Петрович и пошел в сарай, – айда ка, подмогнешь чуток!
Ксения пошла за ним.
Вместе они вытащили оттуда что-то в виде шита.
- Это чего? – спросила Ксюха.
- Это стол! Сейчас ноги приладим и подставим к этому столу, чтобы всем места хватило! – он ушел опять в сарай, и принес ноги от этого стола. Потом притащил скамейку.
Несмотря на то, что он был на деревяшке, делал он все со знанием дела, и споро.
Когда Зина вернулась с полной сумкой, стол уже стоял и за ним сидел Петрович.
- Молодец! – сказала Зина, - давай ка газетами все накрывай, и будем на стол собирать! Ксюха, тощи из дома тарелки, я там, на столе приготовила, и стаканы!
Ксюха побежала в дом.
Через полчаса стол бы накрыт газетами и на нем стояли тарелки и граненые стаканы.
- А скатерти нет, что ли нормальной? – хмыкнула Ксюха, - прям, как наши БОМЖи газетками накрывают стол!
- Замолч! – сердито сказал Петрович, - значит, так надо!
Ксюха удивленно посмотрела на него.
Уж от кого, от кого, а от Петровича она такого не ожидала. Он вообще был добрым мужиком и чтобы вот так сердиться, она даже и не слышала ни разу.
Картошка поспела.
Зина слила воду и прямо из большой кастрюли начала выкладывать ее на тарелки и ставить на стол.
- Странные какие-то! – думала Ксения – картоху и ту прям так ставят, целую, огурцы не порезали! Стаканы и те граненые, будто рюмок нет!
Когда все на столе было поставлено, Петрович глянул на Зину.
- Ты-то чего? Иди, переодевайся, а то счас мужики уже подъедут! Они ж у нас никогда не опаздывают! – сказал он.
Она кивнула головой.
- И то верно! Я быстро! - и ушла в дом
- Наряжаться, что ли пошла? Тоже мне модель! – Все больше удивляясь, хмыкнула Ксюха.
Пока баба Зина там наряжалась, к воротам подкатили две большие черные иномарки.
- Ну вот, и прибыли! – улыбнулся Петрович.
Он встал, снял свою курточку и у Ксюхи на лоб полезли глаза.
На его груди блестел ряд медалей, и орден.
- Нифига себе! – удивленно подумала Ксения, глядя на то, как Петрович достал из кармана черный берет с кокардой и надел на голову.
- Ну вот, теперь готов к встрече! – сказала он улыбаясь. – чот Зинаида там застряла!
И тут из дома вышла баба Зина.
Сказать, что Ксюха вообще очумела от увиденного, это вообще, ничего не сказать.
Баба Зина была в черном кителе с погонами, на которых сияли две большие звезды, а на груди в три ряда позвякивали медали, и два ордена. Она тоже была в черном берете.
Она улыбнулась, и эта улыбка была уже не такой зверской, как когда-то казалось Ксюха.
- Бабуль! Ну ты…. Вообще! – выдохнула она
- Забыла уже, как это и носится! – смущенно сказала она, и пошла к воротам.
Ворота распахнул Петрович и во двор стали заходить здоровенные мужики в форме, и с орденами и медалями.
- Привееет, дорогой ты наш доктор! – Мужики принести букеты цветов, и обнимали ее такую маленькую по сравнению с ними, что Ксении казалось, что к ним прикатили богатыри из сказки.
- Мальчики! Мои вы, родные! Проходите! – Зина суетилась около них, принимая цветы, обнимала всех, вытирая набегающие слезы. – Ксюш! Цветы в ведро поставь, а то тут никаких ваз не хватит! – сказала она, протягивая Ксюхе целую охапку.
Это были розы, и их было, очень много. Во всяком случае, Ксюха столько много видела только в цветочном магазине.
- А Санька, что не смог приехать? - обводя всех взглядом, спросила Зина.
- Приехал! Сейчас привезем, погоди! – сказал один из мужиков, улыбаясь, и вышел со двора.
Через минут пять во двор вкатили коляску.
- Зинаида Петровна, родная наша! Привет! – замахал руками, сидящий в ней мужик, - пока переоделся, прости!
Зина кинулась к нему.
- Сашенька! Как ты? – она поцеловала его.
- Да я нормально! Просто пока ехал форму не стал мять! Видишь пока переоделся и припоздал! – он весь светился. – Как я рад, что мужики привезли меня к тебе! Я ж прошлый раз провалялся в госпитале и не смог!
Его подкатили к столу, и раздвинув скамейки, поставили ее между ними и стали все дружно усаживаться за стол.
На столе появились бутылки водки и еще две фотографии, которые поставили на стол.
- За наших мальчишек! – сказала Зина, - за тех, кого с нами нет сегодня!
В образовавшейся тишине было слышно только тоненькое позвякивание медалей.
- Мы помним вас, парни! Царствие вам небесное! – сказал кто-то из ребят. Все встали, перекрестились и выпили стоя.
А потом все ели, много говорили, смеялись и опять пили.
Ксения с какой-то тревогой смотрела на этот праздник, боясь, что вот сейчас мужики нажрутся, и начнется что-то плохое. Она такое уже видела у себя в квартире, когда мать приводила мужиков и все начиналось тоже чинно и торжественно, а заканчивалось мордобоем.
Но ничего такого здесь не случилось.
Сидели долго, много разговаривали, вспоминали, смеялись и хоть и выпивали, но никто не был пьян.
Зина предложила чай, но все дружно отказались и теперь просто сидели и все говорили и говорили. То замолкали, видимо, вспомнив кого-то, кого нет с ними, потом опять смеялись и все вспоминали и вспоминали.
Незаметно подкрался вечер.
- Ну что мужики, кто ко мне? – вставая, спросил Петрович.
Четверо встали и пошли с ним, а еще четверых и того, в коляске, Зина пошла, устраивать на ночь к себе.
Того, который был в коляске, парни занесли в дом, и Зина его уложила на своей кровати.
Остальные ребята ушли в сарай.
Оказалось, что там, Зина еще днем приготовила ночлег, застелив сеновал ватным одеялом.
-А ты куда? – шепотом спросила Ксения.
-А я пойду в бане лягу, я там уже постелила себе!- улыбнулась она, - мы уже привыкли к такому. Один раз в год такое бывает! Хочешь, пойдем со мной! Там места и тебе хватит. В предбаннике места много!
- Хочу! – оживилась Ксюха.
- Давай со стола все уберем, посуду перемоем и пойдем! Пусть парни отдохнут! Ехали то издалека, да еще и выпили! - сказала Зина, - я сейчас переоденусь и приду.
Пока бабушка переодевалась, Ксюха шустро собрала всю грязную посуду, и сложила в тазик с водой.
- Молодец! – похвалила ее Зина, - давай, мой, а я вытирать буду.
Они мыли посуду, когда во двор вдруг пришел один из парней, которые ушли к Петровичу.
- Костик, ты чего? – Зина внимательно смотрела на него.
- Зин! Что-то, мне нехорошо! Давление, наверное, опять подскочило! – сказал он, садясь на скамейку.
-Так! Пойдем ка в дом! Я посмотрю, что там у тебя! – они ушли, а Ксюха домыла посуду, вытерла и оставила тарелки стопочкой на столе. Стаканы тоже были перемыты, и теперь Ксения ждала бабушку.
Она вернулась из дома минут через двадцать.
- Я Костика к тебе на диван положила! – сказала она, - давление подпрыгнуло! Я ему укол поставила, пускай, тут спит, я потом его еще посмотрю! Контузия у него была и как поволнуется, так давление скачет! Ладно! Идем уже, поваляемся и отдохнем, а то ты, наверное, устала тут с нами?
- Да нет! Все нормально! – сказала Ксения, и они пошли к бане.
В предбаннике был расстелен прямо на полу большой соломенный тюфяк.
-Ложись! Мягко и травкой пахнет! – улыбнулась она.
Ксюха улеглась.
- Бабуль, а эти парни, они вообще, кто тебе? – спросила она, устраиваясь поудобнее.
- Они? Дети мои, самые мои родные! – ответила Зина.
- В смысле дети? – удивленно спросила Ксюха.
Зина глянула на Ксению.
- Спи! А то завтра утром рано вставать! Я там тесто поставила, мальчишкам перед отъездом лепешек напечь хочу! Любят они лепешки!
Ксюха хотела еще что-то спросить, но как-то задумалась и уснула.
Проснулась она, когда в окно заглянул луч солнца.
Бабушки уже рядом не было.
- Проспала! Вот же коза! – пробурчала она. Подскочила и понеслась к дому.
Во дворе около уличной печурки уже хлопотала бабушка и по двору вкусно пахло печеным.
- Ты чего меня не разбудила? - спросила Ксюха, и начала быстро умываться ледяной водой.
За лето она уже привыкла к этому утреннему взбадриванию
- А чего? Тут делов-то! Я и сама управилась! – улыбнулась Зина.
Из дома послышался голос Саньки.
- Мужикиии! Мне на улицу надоооо!
С сеновала послышалось шевеление и оттуда стали выходить парни.
- О! Санек проснулся!– двое парней зашли в дом и вскоре Саньку вынесли во двор. Следом вышел Костик.
- Костя, ты как? – спросила Зина.
- Все нормуль! – улыбнулся он.
Парни засуетились около умывальника, хохоча, и обливая друг друга ледяной водой.
- Как маленькие! – улыбаясь, ворчала Зина, глядя на них, - полотенца берите!
Ксюха заваривала чай прямо в кружках и, улыбаясь, смотрела на здоровых мужиков, которые, как мальчишки хохотали и дурачились.
От ее взгляда не ускользнули и шрамы на телах мужиков.
- Мальчики! Садимся за стол! Лепешки готовы! – крикнула Зина.
На столе стояли тарелки со стопками лепешек.
- Оооо! Вкуснотища наша любимая! - завопил кто-то из ребят и все дружно стали усаживаться за стол, но перед этим заботливо подкатили коляску с Санькой.
Ксюха тоже налила себе кружку чая, и улыбаясь, глядя на мужиков, жевала горячую лепешку.
- А с вареньем? – Зина поставила банку варенья, - земляничное! Саш, твое, любимое!
Пока мужики ложками освобождали банку от варенья во двор вошли остальные парни с Петровичем.
- Ну вы, паразиты! Уже уничтожают всю вкуснятину! - хохотнул кто-то из входящих, и все дружно стали устраиваться за стол.
- Петрович, ты-то чего стоишь столбом, садись! – Зина поставила кружку с чаем, - тут, на целую роту хватит.
Завтрак получился шумным и веселым.
Лепешки были съедены, банка с вареньем стояла пустая, а мужики все сидели и опять разговаривали.
Через час стали собираться в дорогу.
- Дорогой наш полковник, нам пора! Саньку еще надо завезти домой! – сказал один из мужиков, обнимая Зину.
- Слава! Вы Костика еще в госпиталь завезите! И не смотри на меня так! Я записку написала Виктору Семеновичу, он там сам распорядится, что с тобой делать! Давление это тебе не шуточки! – сказала она, подавая ему листочек.
- Так точно! – сказал Слава, - будет исполнено! – и приложил руку к берету вытянувшись по стойке «смирно». – ты главное, сама береги себя! Наши-то, кто не приехал не звонили?
- Звонили! – сказала Зина, - там, у всех уважительная причина! Так что, обещали на следующий год быть! А вообще, приезжайте просто так, если будет возможность! – она обняла его, – я всегда рада вам!
Перед тем, как всем загрузиться в машины, каждый попрощался с Зиной, что-то тихо говоря ей на ушко. Она улыбалась своей не красивой улыбкой, вытирала слезы и целовала каждого. А потом еще долго стояла и махала в след уезжающим машинам.
Зина вернулась во двор.
- Ну что Петрович, вот мы и повидались с нашим мальчишками! – Сказала она, садясь с ним рядом за стол, - ты хоть поел?
Петрович сидел, вытянув свою деревяшку, и задумчиво смотрел куда-то.
- Ты чего? – Зина тронула его за плечо.
- А? Да нет, все хорошо! Мы ж так и не уснули! Всю ночь сидели, курили, да вспоминали твоего Ромку, Ваську нашего хохотунчика, да и… - он махнул рукой и вытер набежавшую слезы. – Каждый раз не могу! Старый, наверное, уже стал, слезы вона сами текут!
Зина обняла его.
- Сергей Петрович! Милый ты мой, старшина! К этому привыкнуть невозможно! Пока мы помним о них, они всегда будут с нами за одним столом сидеть, так что, старость тут твоя не причем! У меня так же душа рвется от боли, хоть и столько лет прошло! – она встала, - Ты поел, спрашиваю?
- А? Да нет! Мальчишки все смели! – он улыбнулся, - да ничо! Дома чай попью!
- Ну уж, нет! – сказала Зина, - сейчас накормим! Ксюх, неси из дома хлеб, масло и сыр!
Ксюха, тихонько сидевшая за столом, понеслась в дом, и вскоре Петрович, улыбаясь, жевал бутерброд и запивал горячим чаем.
Расспросить бабушку, что и почему, Ксении все как-то было неудобно, но однажды вечером, когда они пришли из бани, и сидели, чаевничали, она решилась.
- Бабуль, а можно спросить?
Зина глянула на нее.
- Ну, спроси!
- Ты так мне и не рассказала, кто это были у нас за гости и вообще….. – она вопросительно смотрела на бабушку, - ты что, воевала?
- Нет, не воевала! – Зина улыбнулась, - я просто была рядом с ними вместе! Это они воевали, а я только заплатки ставила им, да раны зашивала! – она задумчиво смотрела куда-то в темноту, но видно было, что Ксения всколыхнула в ней воспоминания. – Давно это было, даже очень давно! Я тогда вместе со своим Ромкой только окончила медицинский, а тут … в общем, он собрался ехать, помогать нашим ребятам! Война тогда была, хоть и не на нашей земле, но воевали там наши мальчишки! Ну а я, куда без своего Ромки? Поехала и я! Сказать тебе, что там было страшно, это вообще, ничего не сказать! Было очень страшно! Но рядом со мной был Ромка и я старалась быть , как он! Он у меня классный хирург был! Уже на последнем курсе ассистировал нашему профессору и ему прочили большое будущее, а он взял, и поехал туда, где умирали наши парни! Мы тогда решили, что когда вернемся оттуда, поженимся… но жизнь она такая штука, не все, что мы планируем сбывается! – она тяжело вздохнула. – Ромка тогда поехал в расположение одной части, там было много раненных, которых не возможно было привезти в госпиталь. Меня не взял, сказал, что у меня и тут работы полно! А потом к нам пришли страшные новости… вырезали их там всех… и раненных и постовых и его! Я думала тогда, что с ума сойду от увиденного, когда их привезли, чтобы грузом «200» отправить домой! Страшно было даже подумать, как его мать с отцом там, дома! Наши парни, потом отомстили этой банде, но его-то было уже не вернуть! Мне предлагали уехать домой, но я осталась! Как я могла предать своего Ромку и вернуться! А кто будет зашивать, и оперировать раненных мальчишек? Я осталась! Тяжело было, но потом к нам прислали еще одного доктора и мы с ним там долго работали, пока я не попала в засаду! Я тогда, везла раненых, на машине, с одной части. Тяжелые все были! Мы уже подъезжали и тут взрыв. Водителя сразу убило, тент машины вспыхнул! Меня, видимо, контузило, потому что, когда я очнулась, все вокруг уже полыхало! Кого смогла, вытащила! Вот и Саньку тоже! Обгорели мы там все сильно! У меня хоть ожоги остались, да контузия, а у Саньки ноги отняли, там спасать было уже нечего. Остальные выкарабкались, но у кого нога с ожогами, у кого руки, у кого, как у меня лицо, но зато живые! Нас тогда ребята быстро забрали с того места и тех, кто нам засаду устроил, уничтожили! Меня со всеми тяжелыми отправили домой!
Вернулась, долго лежала в больнице, пока все мало-мальски зажило. Домой ехать было страшно с таким-то лицом. Написала сеструхе, что жива, и что буду тут работать.
Попросилась остаться работать в госпитале, там хоть внимания на мое лицо никто не обращал! Там много таких было, так что, я там себя спокойно чувствовала. Оставили. Врачи там, особенно с полевым опытом всегда нужны были. Так и вытаскивала парней из лап костлявой. Там со многими и перезнакомилась. Славку вот того, ну здоровый такой, так мы всем отделением неделю выхаживали, все из комы не мог выйти, но вытащили! Видал, какой мужик стал! – она улыбнулась. - Жила я в нашем общежитии, да мне и место-то было не особо нужно, я в основном в больнице и ночевала и дневала! Тошно было одной сидеть в своей комнатке.
Так я и доработала до пенсии. Война, она закончилась, да только, увеченных, душевно и телесно меньше не стало. То старые раны открывались, то контузии о себе давали знать, эхо войны оно долгое! – Зина опять тяжело вздохнула, - у кого-то осколки до сих пор в теле ворочаются, и вытащить их нет никакой возможности, глубоко сидят! Да и вросли уже! В общем, отработала я, а домой ехать боюсь, лицо-то краше не стало! И поехала я в деревню, вот прям, какая первая по дороге попалась, но чтоб поближе к родному дому, там и вышла. Мне тогда выплатили все мои положенные деньги, я была богатая. Купила тут у одного дедка, этот дом, и стала жить! Никого не знаю, и меня никто не знает и нормально! Правда, слухи про меня по деревне ходили, это в деревне всегда так. Меня тут и Страшилищем зовут и еще Квазимодой! Да мне как-то все равно! Фельдшерица наша та все-таки узнала, кто я по профессии, так иногда забегает, если что сложное случается! Кто руку сломает, или недавно мужик косой себе ногу разворотил! Хожу, помогаю! Жалко ее, она тут одна на все руки, аж на три деревни! И роды принять и давление померить и занозу вытащить, хуже, чем на войне! – она засмеялась. – Вот так я и осела в деревне. И однажды поехала я в город, нужно было таблетки свои купить, да уколы! Контузия моя стала просыпаться, да вообще, здоровья то лучше с годами не становится! Тут-то, сроду, ничего не бывает кроме аспирина. Вышла я с вокзала, иду и вижу, около вокзала сидит мужик без ноги и табличка «Починка обуви». Вижу вроде какое-то знакомое лицо. Пригляделась! Батюшки! А это наш старшина Петрович! Я к нему.
- Привет, Петрович! Ты чего тут-то сидишь?
А он, как меня увидел, весь разволновался, слезы градом.
- Зиночка! Доктор ты мой золотой! – запричитал он.
Он тогда на коляске был, которую руками нужно колеса крутить, вот мы с ним и поехали к уличному кафе. Я обед ему заказала. Ну и разговорились.
Оказалось, что он на мине подорвался и его полуживого домой отправили, а тот, кто документы заполнял, что-то там напутал и домой похоронка ушла. Отлежал Петрович свое в госпитале, домой прикатил, а в его квартире, чужие люди живут! Сказали, что его жена квартиру продала и с новым мужем куда-то укатила.
Слава Богу, что хоть детей у них не было, а то бы наш Петрович вообще, с ума сошел. Остался он на улице. Благо его друг приютил. Жил он в частном доме, а Петровичу место выделили в бане. Он переночует и уезжает к вокзалу. Сидит набойки прибивает, да обувку штопает. Пускай копейки получал, да лишь бы дома не маячить! Но, что меня тогда порадовало, водочкой не злоупотреблял, и это уже было хорошо! Посмотрела я на него, сказала, чтобы отсюда никуда не уходил, и ушла по делам. Вернулась часа через два, и предложила ему поехать со мной в деревню жить! Так вот не поверишь, он чуть с коляски не выпрыгнул.
И поехали мы ко мне. Первое время он у меня жил, а потом я его пристроила к одной старенькой бабульке. Она одна жила и уже плохо ходила, да и по двору помощник был нужен. Вот я Петровича к ней и привела. А он к тому времени себе деревяшку сотворил и скакал за милу душу. Я, правда, ему протез то все равно выхлопотала, так он его бережет, не надевает, говорит, как в город ехать, так в нем, чтобы, значит, людей не пугать своей деревяшкой. И коляска стоит в доме, так на всякий случай! Он с бабулькой той три года прожил! Все ей во дворе переделал, и сарай подремонтировал и баню перекрыл, и забор новый сделал и ворота. Руки-то у него, прям, золотые. А потом бабулька померла, а дом ему оставила. Вот так там и живет теперь! Вроде как даже с продавщицей нашей из сельпо общается, да и молодец! Правда, смущается, если чего спрошу! – она опять улыбнулась. – вот такая история Квазимоды! Ты ж меня тоже, поди, как-то назвала, когда первый раз увидела? А? Сознавайся! – она обняла Ксюху и засмеялась.
У Ксении загорели щеки.
- Ага! Только Квазимордой! Прости! – и она виновато улыбнулась, – даже и не знаю, откуда у меня такое прозвище в голове появилось? Наверное, что-то где-то слышала!
- А ты что, «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго не читала? – спросила Зина.
- Не! А чо там? – удивленно спросила Ксюха.
- Вот сама прочти и узнаешь! – засмеялась Зина, - и вообще, уже поздно, пойдем ка спать!
Ксюха после этого разговора стала как-то совсем по-другому смотреть на свою бабу Зину.
Она вообще, с гордостью вспоминала, как с бабой Зиной общались тогда эти здоровые мужики. И как обнимали ее и дарили ей букеты роз. Да и вообще, ее бабушка была героем, и причем здесь ее лицо.
- И не такая уж она и страшная! – думала Ксюха, глядя на бабушку. - С чего это я ее тогда так назвала? Бабушка, как бабушка! Классная у меня бабуля!!
В начале августа прикатила Лена.
- Оооо! Леночка! – увидев входящую в ворота Лену, улыбнулась Зина, - никак отпуск дали?
- Неделю! – улыбнулась она, обнимая ее.- А где наш ребенок?
- В огороде прополкой занимается! Ну что там с Ольгой? Плохо все? – Зина усадила ее около стола и пододвинула кружку с квасом, - где она сейчас?
- Ты знаешь, с ней что-то совсем плохо! Ее же тогда во время драки по голове здорово приложили, да плюс ее пьянки! Что-то у нее с головушкой случилось! В общем, решением суда ее, в психушку определили! Ездила я к ней, она меня даже не узнала! Забилась в угол и все кричала: - Мама прости за все! - Так я с ней и не поговорила, врачи сказали, что у нее на фоне пьянства и черепно-мозговой травмы, что-то там сдвинулось и что она, навряд ли, из психушки выйдет! Вот такие не очень хорошие новости! А на счет Ксюхи.. я опеку оформила, будем жить вместе!
- Сеструха хоть не дожила до такого, а то даже и не знаю, что бы было с ней! – тихо сказала Зина. – Сама- то как? Замуж еще не вышла?
Лена улыбнулась.
- Все может быть! - сказала она.
Услышав, что во дворе кто-то разговаривает, с огорода прибежала Ксюха.
- Ой! Тетя Лена приехала! Привет! – она кинулась обнимать ее. – Ты надолго?
- Да на недельку, а потом домой поедем вместе! – обнимая ее, сказала Лена, - тебя к школе надо готовить….ты прям изменилась! Повзрослела, загорела! Красотуля стала!
- Теть Лен, а что там мама? – вдруг спросила Ксения.
- Давай мы с тобой попозже поговорим об этом! Я пока пойду, переоденусь и помогу тебе на огороде! – сказала Лена и ушла в дом.
- Бабуль, там что, все так плохо? Ну, с мамой? Она опять пьет? – спросила Ксения.
Зина смотрела на нее и только что-то хотела ей ответить, как в ворота влетел соседский мальчишка Степка.
- Баб Зин! Тебя срочно в медпункт докторица просила прийти! Там такое.. там такое… - он переводил дыхание от быстрого бега.
Зина быстро сняла фартук и побежала за Степкой.
Ксюха тяжело вздохнула.
- Вот же… поди опять нажралась где-то…
Из дома вышла Лена в легком сарафанчике.
- Ну что, пойдем? А где баба Зина? – она оглядывала вор.
- За ней Степка прибежал, там что-то в медпункте случилось! – ответила грустно Ксения, - ты мне лучше про мамку расскажи! Чего там с ней опять?
- Пойдем! Будем грядки полоть, и я тебе все расскажу! – сказала Лена, и они пошли в огород.
После всего рассказанного Леной, Ксения совсем приуныла.
- Это меня что, в детский дом заберут, что ли? Ну раз у нее крыша поехала от этой пьяник! – спросила она Лену.
- Ксюш! Ну чего ты говоришь? Никуда тебя никто не отправит! Во-первых, у тебя есть я! Во-вторых, у тебя есть баба Зина! А раз есть родные, то никто не имеет права тебя туда помещать! Я оформила на тебя опеку, и ты будешь жить со мной! Правда, мне нужно твое согласи, что ты согласна! Ты же у нас девочка уже большая и должна сама решить, будешь ты со мной жить или поедешь в детский дом! Мы поедем в город, пойдем с тобой в опеку, и ты там им сама и скажешь, куда ты согласна идти жить! – Лена обняла ее, - не переживай, все будет хорошо!
- Ага! Ты замуж выйдешь и нафига я тебе сдалась? – сдерживая слезы, сказал Ксения.
- Замуж я, конечно, выйду, а нафига или нет, давай ка я решу это сама! Договорились? – Лена вытирала слезы со щек Ксюхи.
- А ты, правда, меня не бросишь? – тихо спросила она.
- Дурочка ты моя! Конечно, не брошу! Будем жить вместе! К бабе Зине в гости ездить! Чего ты расплакалась то? – Лена гладила ее по голове, - а говорила , что большая уже!
Пока они ковырялись в огороде, вернулась Зина.
- Девчонки, идите обедать! Что-то вы там заработались! – крикнула она.
- О! Наша любимая баба Квазиморда пришла! – засмеялась Ксения.
- Ксюха! Разве так можно на бабушку? – возмущенно сказала Лена.
- Да она знает, что ее так называют! Она сама мне об этом говорила! Только не так, как я сказала, а Квазимодо, во как! - сказала Ксения, - а у тебя есть книжка «Собор Парижской Богоматери» Гюго?
- Есть! Ааа! Поняла! Приедем домой, дам тебе, будешь читать! Очень интересная книжка! – сказала Лена, - идем руки отмывать.
Через неделю, девчонки распрощавшись с бабой Зиной, и укатили в город, пообещав звонить и, если будет возможность, приехать на Новый год.
Как не тяжело было Ксении узнать, что с ее мамой случилась такая беда, но жить, и учиться нужно было дальше.
После приезда в город они съездили в отдел опеки и там Ксюху долго расспрашивали, что да как, а потом строгая дама спросила, согласна ли она жить со своей тетей.
Ксения, сказала, что согласна, и они после всех оформлений документов радостные вышли на улицу.
- Ну что, поехали к тебе на квартиру, заберем твои вещи и поедем уже домой! Надо что-то решить с вашей квартирой! Ладно! Мы сейчас у одного человека спросим, и он обязательно что-нибудь придумает! – загадочно улыбаясь, сказала Лена.
А дома их встретил дядя Вадим, так его представила Лена
- Здорово, ребенок! – сказал он, протягивая Ксении руку, - бум знакомы! Я, так сказать, будущий муж твоей тети.. если ты, конечно, не возражаешь! – и он улыбнулся.
- А если возражаю? – хитро улыбаясь, сказала Ксюха.
- О горе мне! – он картинно схватился за голову, и смешно сделал страдальческую рожицу. Потом подмигнул ей, - бум налаживать отношения, чтобы не возражала!
- Хватит дурачиться! – глядя на них, сказал Лена, - мы голодные!
- Дак просю к столу, дамы! – и Вадим сделал широкое приглашение, - обед подан!
Девчонки смеясь, пошли на кухню.
- Как у вас дела? – уже серьезно спросил он, - все прошло нормально?
- Да! Ты знаешь, даже и не сильно пытали!- сказала Лена, садясь за стол, - но есть одна проблемка!
- И ну…? - Вадим поставил на стол перед Ксенией тарелку с картофельным пюре и с двумя котлетами, - приятного аппетита!
- У Ксюши квартира, надо как-то придумать, чего с ней делать? – сказала Лена, принимая у него из рук тарелку с едой. – Продавать не будем, но и стоять пустая она тоже не может! Не дай Бог, кто еще залезет!
- Вот оно чего! Ясно! – Вадим сел за стол и задумчиво принялся есть, - погоди ка! Кушайте я сейчас! – он соскочил с места и ушел в комнату.
- Теть Лен , а Вадим, он кто? – тихо спросила Ксения.
- Доктор! У нас в больнице детский педиатр! – сказала Лена, - он очень хороший!
- Девчонки! Я нашел! – Вадим весело влетел на кухню.
- Кого нашел? – удивленно спросила Лена.
- Квартирантов! Мой друг Сазонов и Ко, в лице его жены и маленькой дочери! Они снимают комнату у бабульки какой-то, а тут квартира! Надеюсь, квартплату вы божескую назначите? – он опять сел за стол и вопросительно посмотрел на обеих.
- Да, конечно! Вот сколько там они платили и пусть так и будет! Или там тоже много для них? – Лена глянула на Ксюху.
- А мне все равно, пускай живут, только там, чтоб ничего не ломали! – сказала она.
Вадим кому-то перезвонил, и вопрос с квартирой был решен.
Через два месяца Лена с Вадимом поженились, и теперь у Ксюхи была полная семья, дядя Вадим и тетя Лена.
Ксюха училась в новой школе и теперь после занятий бежала домой.
Ей не надо было подолгу торчать на улице, и ее всегда ждал вкусный обед дома, даже если Лена и Вадим были на работе.
У них был заведен свой порядок в доме.
Если на холодильнике стоял маленький флажок, значит, Лена сегодня на сутках и Ксения будет ждать прихода Вадима, и к его приходу надо будет разогреть еду.
В доме у нее была своя личная комната, с большим шкафом книг и старым очень удобным диваном. На столе стояла настольная лампа, которую, как рассказала Лена, купила еще ее бабушка. У нее даже появился большой смешной мишка, которого ей подарил Вадим, в честь начала ее учебного года и которого сшила сама, его младшая сестра Верочка.
У нее появились свои обязанности, и ей было о ком заботиться.
И от всей этой семейной обыденности она была бесконечно счастлива.
В ее новой школе у нее появились новые друзья, и с ними было гораздо интереснее, чем с теми, с кем она общалась раньше.
Они ходили вместе в кино и на экскурсии. Ксения активно принимала участие в различных КВНах и вообще, оказалась очень талантливой девочкой, да и нареканий ни по учебе, ни по поведению у нее больше не было.
Ксения часто звонила бабе Зине и рассказывала ей о своих школьных делах и торжественно сообщила, что прочла книжку «Собор Парижской Богоматери».
- Ты у меня молодец! Теперь ты знаешь, кто такой был этот Квазимодо! Летом то прикатишь? – спросила баба Зина.
- Обязательно! И, наверное, мы все вместе приедем! Я с Леной и Вадимом! И Лена ждет малыша! Представляешь! – радостно сообщила Ксения.
- Во как! Внуки это здорово! Приезжайте! – засмеялась в трубку Зина, - Надеюсь, Квазиморда не испугает зятя?!
Ксения засмеялась, и немного покраснела.
- Ну чего ты ба? Ничего ты не Квазимодо! Во-первых, он был мужчина! А во-вторых, ты наша самая любимая бабушка! Просто ты у нас особенная!
Вот такая история про особенную бабушку по имени Квазимодо..
