2000-е годы стали для Ромеро временем сложного диалога с новым тысячелетием — эпохой цифровых технологий, глобального неравенства и тотальной медиатизации реальности. После многолетнего затишья он возвращается к своей главной метафоре — зомби — уже не как молодой бунтарь из Питтсбурга, а как живой классик, чьё наследие одновременно чтили и переосмысляли новые поколения. Его поздняя «трилогия нулевых» — «Земля мёртвых» (2005), «Дневник мертвецов» (2007) и «Выживание мертвецов» (2009) — не совсем правильно называть именно сиквелами; это новый взгляд автора на социальный апокалипсис, взгляд, который сильно отличается от ранних работ.
Начинается всё в 2005 году. Фанаты ждали этого два десятилетия. Джордж Эндрю Ромеро — не просто создатель жанра зомби-хоррора, а тот, кто вдохнул в него жизнь и, что важнее, мозги (во всех смыслах) — наконец возвращался. После легендарной трилогии, определившей канон, он снова садился в режиссёрское кресло, чтобы поведать, что же случилось с миром после «Ночи», «Рассвета» и «Дня».
Чтобы ощутить всю громкость этого возвращения, нужно окунуться в кинематограф начала нулевых. Жанр зомби, когда-то вытащенный Ромеро из подполья карнавальных ужасов, переживал оглушительный ренессанс. В 2004-м Зака Снайдер взрывает экраны ремейком «Рассвета мертвецов» — яростным, скоростным, с совершенно новыми зомби. Успех был оглушительным — аудитория вновь жаждала апокалипсиса.
В том же 2004-м британцы подарили миру «Зомби по имени Шон» — остроумный гибрид комедии и реквиема по человечеству, который был одновременно пародией и любовным признанием Ромеро.
Возвращение мэтра стало неизбежным. Но каким? Ромеро, вечный «партизан» кинопроизводства, впервые получил солидный бюджет и поддержку мейджора Universal. Давление зашкаливало: фанаты жаждали нового пророчества, студия — кассового хита, а критики — очередного социального вскрытия. Король возвращался в мир, который он когда-то создал, чтобы снова доказать своё право на трон.
«Земля мёртвых» рисует мир, который не просто пережил конец света, а банально к нему привык. Прошли годы. Человечество не было стёрто с лица земли — оно просто нашло новый способ существовать. Выжившие отгородились в укреплённых анклавах. Главный из них — «Зелёный скрипач», роскошный небоскрёб-город в Питтсбурге. Это цитадель новой элиты, этакий «заповедник для избранных», управляемый циничным прагматиком Кауфманом (Деннис Хоппер). Его кредо очень просто: «В мире, где мёртвые вернулись к жизни, слово «проблема» теряет смысл».
За стенами этой утопии кишит нищий люд, а дальше — царство мёртвых. Чтобы поддерживать жизнь в оазисе, действуют мобильные группы на гигантском бронированном монстре «Смертельный расчёт» — крепости на колёсах. Команду возглавляет Райли Дени (Саймон Бейкер), мечтающий сбежать от этого цирка на север. Его антагонист — Чоло (Джон Легуизамо), меркантильный и амбициозный, готовый на всё ради клочка места в «раю» Кауфмана.
Казалось бы, баланс. Но Ромеро совершает свою коронную революцию: он даёт зомби эволюцию. Если в «Дне» зомби Боб лишь робко вспоминал прошлое, то здесь мёртвые эволюционируют массово. Они учатся, вспоминают, чувствуют. И объединяются. Их лидер — Большой Папа (Юджин Кларк), бывший заправщик, в котором просыпается не просто голод, а нечто большее — гнев и жажда справедливости. Он ведёт своих сородичей на штурм цитадели живых.
Это ключевой поворот. Зомби у Ромеро всегда были метафорой, но здесь они становятся вполне понятным образом. Это угнетённый класс, «пролетариат апокалипсиса», который пошёл войной на своих эксплуататоров. Ромеро никогда не скрывал, что в зомби он вкладывает притчи. В «Ночи» — о расовых конфликтах, в «Рассвете» — о потребительском безумии. «Земля мёртвых» бьёт наотмашь по социальному неравенству и капитализму нулевых.
«Зелёный скрипач» — это цитадель тех самых «одного процента», отгородившихся от грязного мира за высокими стенами. Они пьют шампанское, глядя с высоты на тех, кто обеспечивает их комфорт. Кауфман — портрет корпоративного лидера, для которого даже конец света — лишь новая бизнес-модель. Чоло — типичный продукт системы. Он верит в её правила, лезет из кожи вон, чтобы пробиться наверх, но для обитателей небоскрёба он навсегда останется «полезным инструментом», но не равным.
А зомби во главе с Большим Папой — это все те, кого система выбросила за борт. При жизни — невидимые, после смерти — неудобные. Их поход на «Зелёный скрипач» — это аллегория социального бунта, восстания обездоленных. Они требуют не просто плоти — они требуют места под солнцем. Ромеро, как провидец, буквально предсказал лозунги движения «Occupy Wall Street», которое громко заявит о «1%» и «99%» всего через несколько лет после выхода фильма.
«Землю мёртвых» встретили тепло, но без прежнего трепета. Критики ворчали, что мэтр пошёл на поводу у Голливуда, что его ярость притупилась. Однако время — лучший критик. Сегодня фильм видится не сдачей позиций, а важнейшим мостом между классическим зомби-хоррором и его современной версией. Это был последний раз, когда Ромеро говорил с миром так громко, с большим бюджетом и звёздным кастом.
К слову, этот фильм столкнулся с очень «типичной» для нашего времени проблемой — спорами о технологиях. Сейчас все «воюют» с нейросетями, а Ромеро воевал с цифровой обработкой. Легендарная команда Грега Никотера (американский мастер по созданию специального грима и постановщик спецэффектов, эксперт в создании всякого вида монстров, один из лучших в своём деле) вытащила из рукава все свои лучшие, обагрённые фальшивой кровью, козыри. Их зомби были прекрасны, у них была собственная история; по гриму можно было понять моменты биографии и зачастую причину смерти. Венец их работы — Большой Папа. Через слой грима Юджин Кларк играет целую трагедию: тоску, ярость, боль и решимость. Это была попытка заставить зомби не просто пугать, а чувствовать — и она блестяще удалась. Большой Папа — действительно лучший персонаж фильма и запоминается всем, кто его видел.
Но студия требовала масштаба, и его доверили компьютеру. Итог оказался плачевным: цифровые орды зомби на заднем плане выглядели как безжизненные манекены, создавая раздражающий контраст с живой, дышащей плотью на переднем. Эта визуальная шизофрения стала одним из главных проклятий фильма. Ромеро, гений осязаемого ужаса, оказался заложником технологий.
Эта картина стала прощальным салютом целой эпохе — эпохе «медленных», думающих зомби, несущих в себе притчу. В мире, уже влюбившемся в их быстрых и безмозглых собратьев, Ромеро пытался доказать, что его монстры — по-прежнему самое острое зеркало, в котором с ужасом узнаёт себя не успевшее окончательно сгнить человечество.
Но он проиграл.
Критики справедливо ругали многих персонажей «Земли» за картонность. Райли Дени (Саймон Бейкер) — идеалист без изъяна и, увы, без харизмы. Его спутница Слак (Азия Ардженто) — красивая девочка с автоматом, чей потенциал так и остался нераскрытым. Но на втором плане творилась настоящая магия. Джон Легуизамо в роли Чоло достиг своего актёрского пика. Его Чоло — мерзавец, циник, но при этом очень убедительный персонаж, до последнего верящий в правила сломанной системы. Он вызывает и омерзение, и жалость, а это показатель прекрасной работы.
Фильм бы не достиг своего уровня без главного героя, человека, который не произнёс ни слова. Юджин Кларк в образе Большого Папы совершил невозможное — превратил зомби в трагического героя. Его скорбный рёв при виде горящих сородичей — это момент, когда зомби Ромеро окончательно перестали быть образом, заимели личность. Это актёрская работа высочайшего класса, сыгранная одними лишь взглядами и редкими эмоциями.
Несмотря на множество лестных слов, которые говорили в адрес Ромеро, было понятно, что крупных проектов он больше не получит. Мастер проиграл свой бой, но пока не сдался.
________________________
Автор текста: Кирилл Латышев
🎮 🎲 Также читайте нас на других ресурсах:
Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.
Предложить статью за вознаграждение — сюда или на почту.