В воздухе висел густой, приторный запах шоколада, который словно тянулся от спальни до входной двери квартиры. Внутри, за закрытыми дверьми, раздавался женский голос — громкий, хриплый и наполненный горечью. Женщина, уже не молодая, но всё ещё привлекательная, изливала душу, словно пытаясь выговориться и избавиться от тяжести прожитых лет. Она говорила о потерях — муже, похороненного слишком рано, о сыне, которого воспитывала одна, и о бесконечных мелких ссорах со своим нынешним мужчиной, которые, казалось, не оставляли ей ни минуты покоя. Вечерами же эти проблемы растворялись в алкоголе — дорогом и не очень, но всегда доступном.
— Я столько для него сделала! — кричала она, — а он с ней встречался! — её голос дрожал от злости и обиды. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием. Собеседница не спешила вступать в разговор, так как знала, что привычка перебивать и настаивать только на своем - часть ее лучшей подруги.
— Они общались, — продолжала женщина, — я не запрещала ему видеться с сыном, но с ней — никогда! Ты видела её? Как можно было? Ненавижу их всех!
На столе рядом с девушкой лежала пачка сигарет Winston, уже вскрытая и почти пустая. Со стола из множества бокалов с остатками вина она взяла один, относительно чистый, и быстро наполнила его до краёв, стараясь не пролить. Яркий цвет свежего вина перекрыл собой тусклые следы давно выпитого виски с колой. В воздухе агрессивно шумела вытяжка, поглощая запахи дыма, перегара и чего-то, что, видимо, сгорело во время завтрака, приготовленного четырнадцатилетним мальчиком.
— Мама. Я пошел, позвоню, как доберусь.
— Юный Тимофей, он так похож на своего отца, - подумала Аня и сразу пожалела об этом: печаль, до сих схожая с невыносимой болью утраты, окутала ее горло еще больше. К сожалению, после смерти мужа, сердце девушки так и не смогло полностью открыться кому-то другому.
— Да, я позвоню позже, — её голос, ещё недавно громкий и хриплый, теперь стал спокойным и усталым.
Губы снова почувствовали знакомую горечь слез. Они крепко сжались, искажая лицо девушки. Она понимала, что не может контролировать даже тех, кто ей близок и дорог. До сегодняшнего дня она была уверена в обратном.
— Я убью её! Слышишь? Я убью её! С удовольствием потом схожу вместе с тобой на её похороны, — кричала она, совершенно забыв о том, кому звонит. Тому, кто вновь не дал сбыться её мечтам.
Телефонный разговор оборвался так же внезапно, как и начался. Аня отбросила трубку на диван, словно она была раскаленной. Шоколадный аромат, казалось, стал ещё более удушающим, смешиваясь с едким дымом сигарет. Она смотрела на свои руки, дрожащие от гнева и бессилия. Руки, которые могли бы держать не бокал с вином, а что-то другое. Что-то, что могло бы положить конец этому бесконечному циклу боли и разочарований.
Внезапно, в дверь квартиры раздался тихий, но настойчивый стук. Аня вздрогнула. Кто это мог быть?
Она не ждала никого. В её состоянии, она не хотела видеть никого. Но стук повторился, более настойчиво. Словно кто-то знал, что она дома, и не собирался уходить.
Собрав остатки самообладания, Аня поднялась. Её ноги казались ватными, а голова кружилась. Она подошла к двери, заглянула в глазок. На пороге стоял мужчина. Незнакомый. Но что-то в его лице, в его взгляде, показалось ей смутно знакомым. Он был одет в строгий костюм, но в его глазах читалась какая-то усталость, какая-то печаль, которая резонировала с её собственной.
Она колебалась. Открыть или нет? Что он мог хотеть? Но мужчина, словно почувствовав её сомнения, поднял руку и показал ей что-то. Это был небольшой, помятый конверт. Аня прищурилась, пытаясь разглядеть, что там. И тогда она увидела. На конверте было написано её имя. Её имя, написанное знакомым, но давно забытым почерком. Почерком, который она не видела уже много лет. Почерком, который принадлежал человеку, которого она считала потерянным навсегда. Человеку, который был связан с её прошлым, с её первой, настоящей любовью.
Сердце Ани забилось быстрее, отдаваясь глухим стуком в висках. Она медленно отперла замок, и дверь со скрипом отворилась. Мужчина на пороге слегка улыбнулся, но улыбка эта была скорее грустной, чем приветливой.
— Аня? — спросил он, его голос был низким и спокойным, совершенно противоположным тому, что ещё минуту назад разносился по квартире.
Аня кивнула, не в силах произнести ни слова. Она всё ещё пыталась понять, кто этот человек и почему он здесь. Конверт в его руке казался ключом к разгадке, но страх и предчувствие чего-то недоброго сковывали её.
— Меня зовут Антон, — представился мужчина. — Я… я принёс вам это.
Он протянул ей конверт. Аня взяла его дрожащими пальцами. Бумага была старой, пожелтевшей, и на ней действительно было её имя, выведенное знакомыми, но такими далёкими буквами. Она узнала почерк. Это был почерк её единственного мужа, отца Тимофея. Но как это возможно? Он умер двенадцать лет назад.
— От кого это? — наконец выдавила из себя Аня, её голос был хриплым и слабым.
Антон вздохнул.
— От него. От вашего мужа Игоря. Он… он оставил это мне, чтобы я передал вам, если… если что-то случится.
«Что-то случится?» — пронеслось в голове Ани. Но ведь это уже случилось. Двенадцать лет назад.
— Но он… он умер, — прошептала она.
Антон покачал головой.
— Не совсем. Точнее, не так, как вы думаете.
Эти слова прозвучали как удар грома среди ясного неба. Аня почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.
— Что вы имеете в виду? — её голос был едва слышен.
— Я думаю, вам стоит прочитать это, — Антон указал на конверт. — Там всё объясняется. И… я думаю, вам стоит быть готовой к тому, что вы там найдёте.
Он развернулся и начал спускаться по лестнице. Аня стояла, прижав конверт к груди, её разум отказывался принимать происходящее. Шоколадный аромат, дым сигарет, запах перегара — всё это смешалось в один удушающий коктейль. Она закрыла дверь, не отрывая взгляда от конверта.
Внутри неё боролись два чувства: жгучее любопытство и леденящий ужас. Что мог написать ей человек, которого она оплакивала столько лет? Какие тайны он мог хранить? И почему этот конверт появился только сейчас, спустя столько времени?
Аня медленно прошла в гостиную, где на диване всё ещё лежал телефон, брошенный после её гневного звонка. Она опустилась на край дивана, её руки дрожали. Сделав глубокий вдох, она разорвала конверт. Внутри лежало несколько пожелтевших листов, исписанных знакомым почерком.