Как погасили долги на 700 миллионов, кто хотел переманить Виктора Козлова, может ли ЦСКА взять любого уфимского игрока и другие темы — в большом интервью Рената Баширова.
Ни один игрок не просил отпустить его из клуба
— Вы были одним из самых спокойных клубов до дедлайна — состав укомплектован, поисков не вели?
— Возможности были. Нам звонили по нашим игрокам, но предлагаемые обмены нас не устраивали. Вообще за последний год политика на рынке резко изменилась: все стали перестраховываться. Если раньше менялись «один в один», то теперь разговор начинается с трех фамилий — «давайте лучших», а дальше торг.
Мы строим команду на перспективу, а у нас хотят забрать тех, на кого рассчитываем, возможно, через два года. Отдавать жалко, даже если здесь и сейчас они могли бы помочь. Со «Спартаком» долго вели переговоры по Тодду, но запрос оказался таким, что решили отказаться.
Если бы это была последняя фигура ради чемпионства — возможно. Но у нас уже сложился крепкий коллектив, и по ходу чемпионата видно: этим составом можно добиваться высоких результатов. Отдавать двух перспективных хоккеистов за права на игрока, который пришел бы на треть сезона, мы посчитали неправильным шагом. Хотя это был самый реальный кандидат на усиление.
— И вас не смущало, что у него нет контракта на следующий год?
— Он был готов подписать договор с нами. Мы по ходу сезона разговаривали и с агентом, и с ним самим. Обсуждали: если улучшится финансовая ситуация, сможем себе это позволить. Наметки были, поэтому на следующий сезон мы могли на него рассчитывать. Пока не получилось.
— Слышал, что клубы охотились за Алалыкиным и Цулыгиным. Они действительно самые популярные?
— Нет. Самым востребованным был Максим Кузнецов. По Даниилу Алалыкину интерес был в начале сезона, но не в дедлайн. Чаще звучали фамилии молодых — Агафонов, Щербаков, Петренко.
По Ярославу Цулыгину разговоры шли месяц-полтора назад, но предложения были не в нашу пользу, поэтому мы отказались. Нельзя сказать, что мы просто сидели. Рынок изучали, переговоры вели. С «Торпедо» общались, они были очень активны, но сделка не состоялась.
— По Рэмпалу интерес был? Или все понимали, что вы его не отдадите?
— Никто по нему на нас не выходил. Думаю, все понимали: сейчас мы не можем его отдать ни при каких условиях. Возможно, ждут окончания сезона и готовят предложения. Понятно, что борьба за него развернется, — будем думать.
И сам он никаких пожеланий не высказывал. В принципе ни один игрок не просил отпустить его из «Салавата Юлаева».
— А Вязовой? Говорили, он хотел уйти. Почему тогда ушел Самонов?
— По Вязовому для меня это новость. Никаких запросов не было. От агента — только бытовой вопрос по экипировке, и все.
По Саше Самонову — думаю, как только появилась возможность перейти в ЦСКА, он дал агенту разрешение на переговоры. Было видно, что ему тяжело эмоционально, он грустит в нашем клубе. Плюс это дорогой игрок. Интерес к нему проявляли «Трактор», «Сибирь» и другие клубы. Потом появился ЦСКА.
Мы уже практически договорились с одним клубом, но после разговора с агентом выяснилось, что приоритет — ЦСКА. Мы сами вышли на них, знали о заинтересованности тренерского штаба и пришли к соглашению. Для нас выгода была очевидна: компенсация и освобождение места под потолком зарплат. И, по сути, мы расставались с игроком, который эмоционально уже был готов к смене команды.
Расстались нормально: поговорили, он поблагодарил, что пошли навстречу. Надеюсь, у него все наладится. Самонов — сильный вратарь. Ему важны доверие и игровая практика, как любому голкиперу.
Не смогли плестись в хвосте таблицы
— Летом план у «Салавата Юлаева» был другой — пережить сезон, закрыть долги и выстрелить в сезоне-2026/27. В какой момент все изменилось?
— Когда считаешь на калькуляторе, такую философию можно обосновать. Но когда команда долго находится внизу таблицы, давление колоссальное. Все это понимали, но ответственности с нас никто не снимал. Морально было очень тяжело. Руководство не звонило — там ситуацию понимали. Но есть болельщики и история клуба — это давит само по себе.
Самый сложный момент — уход Саши Хмелевского. Мы на него рассчитывали как на лидера, и его трансфер стал серьезным ударом. Тогда с Виктором Николаевичем Козловым решили: играем теми, кто есть. Постепенно тренеры нашли подход к ребятам, команда стала играть иначе, пошли победы. А когда побеждаешь, голова освобождается — начинаешь использовать все возможные ресурсы, в том числе финансовые. Давление заставляет быстрее соображать.
До сих пор не понимаем, как выбрались из этой ситуации. С долгами почти рассчитались, последний реструктурировали. Понимали: «Салават Юлаев» не может быть клубом, который занимает последние места, даже если денег немного и сезон формально можно было бы «пропустить». Такой год аукнулся бы на несколько лет вперед. Поэтому резко перестроились и из всех вариантов выбрали, как нам показалось, оптимальный: продали права на Хмелевского и сразу договорились по Рэмпалу.
— Долгов меньше стало?
— Да, погасили около 700 миллионов рублей.
— Сумма не так важна. Интересен процент: сколько еще в долгах и насколько тяжело?
— Если раньше речь шла о сотнях миллионов, то сейчас — примерно о 160. Рассчитываем закрыть в межсезонье: подойдут рекламные контракты, идут переговоры со спонсорами. Руководство республики ведет непростые переговоры. Есть надежда на увеличение бюджета. Это позволит при нашей экономии подойти к старту сезона без долгов.
Не скажу, что в следующем году у нас будет 900 миллионов. Но чтобы окончательно войти в колею, нужен период — следующий сезон, возможно, еще один. Тогда сможем увереннее подходить к потолку зарплат.
— Практика показала, что 900 миллионов не обязательны. С бюджетом 600-700 вы выглядите уверенно.
— К этому и стремимся. Показатели топ-клуба не означают обязательные траты в 900 миллионов. Когда даешь шанс молодежи, которая обходится дешевле, она получает игровую практику. Это банальные вещи, но на них можно строить конкурентную команду именно с таким с бюджетом.
Возможно, больший нам и не понадобится. Но я надеюсь, что всегда будет резерв на приобретение звезды — игрока, который станет явной заявкой на Кубок Гагарина. Думаю, такая возможность появится.
Клуб, который хотел переманить Козлова
— Долги уменьшаются, но главная проблема сейчас — контракт Вязового. У Рэмпала ведь тоже заканчивается соглашение.
— У Рэмпала заканчивается, у Вязового действует еще на следующий год.
— И у Жаровского контракт еще на сезон. То есть речь о Панине, Кузнецове и Ефремове?
— У Ефремова контракт как раз заканчивается.
— Костяк сохранится или снова менять 12-15 человек?
— Думаю, костяк останется. Смотрим не только на следующий сезон, но и дальше — по контрактам Вязового, Жаровского. Серьезных проблем не вижу.
Когда улучшается финансовая ситуация, появляется вариативность и задачи становятся другими. Не думаю, что возникнут сложности с формированием состава. Уверенность простая: ребята хотят у нас играть. В дедлайн не было ни одного звонка от агентов с просьбой отпустить игрока.
— В этом сезоне ни разу не задерживали зарплату?
— Да, это была главная задача сезона — платить вовремя, даже в ущерб другим кредиторам. Игроки не должны были этого почувствовать.
На последнем совещании в КХЛ возник спор: нас по ошибке включили в список клубов с задержками. Пришлось прямо сказать, что это не так. Признали техническую ошибку.
Мне ответили: «Ничего страшного, можно было не поднимать тему». Я сказал: нет. Потому что через полчаса пошли бы разговоры о долгах, звонки агентов и все остальное.
Конкуренция в КХЛ высокая. Я лично этого не слышал, но знаю, что в разговорах про «Салават Юлаев» звучали фразы: «Зачем вы туда идете, там задержки зарплаты». Для нас это принципиальный вопрос. Пока справляемся даже лучше, чем предполагали в начале сезона.
— Как удается удержать Виктора Козлова? Были попытки его забрать? Он сейчас один из лучших тренеров лиги.
— После сезона, когда мы уже подписали с ним контракт, был клуб, который очень хотел его переманить и предпринимал серьезные шаги — возможно, даже на более высоком уровне, чем я.
— Это был ЦСКА?
— Не все плохое в мире связано с ЦСКА. Это был не ЦСКА — у армейцев тогда работал Никитин. Предложение, думаю, было щедрым. Но Виктор Николаевич сам отказался.
Мы ему прямо сказали: вы свободны даже при действующем контракте, понимая наши проблемы с бюджетом. Если считаете, что команда не та, можете уходить — без обид. Он ответил: нет, будем играть в «Салавате Юлаеве».
Там были жесткие сроки на принятие решения — думаю, это его тоже смутило. Клуб предлагал нам компенсацию, но Виктор Николаевич остался. После этого звонков больше не было. У него контракт еще и на следующий сезон. Пока он у нас.
— Моя любимая шутка: сейчас ЦСКА заберет Жаровского, Рэмпала — и «Салават» ничего не сможет сделать. Были реальные попытки?
— Нет. Не знаю, говорил ли это раньше, но влияние ЦСКА на «Салават Юлаев» сильно преувеличено.
— У вас один спонсор — отсюда разговоры.
— Это уже высокая политика. Могу сказать одно: сегодня все стороны разобрались в отношениях. Ни одного звонка, который шел бы против наших интересов, не было.
— Но вам могли и не звонить напрямую.
— Как оказалось, и само наличие таких звонков преувеличено. Строить работу исходя из ожидания давления — неправильная политика. Руководство республики это понимает.
Раньше ситуация была неоднозначной, но выводы сделаны. Сейчас с ЦСКА нормальные, уважительные, партнерские отношения. Никаких поручений нам не поступало.
Страсти вокруг продажи Хмелевского
— Почему Хмелевский не перешел в «Авангард», ведь омский клуб предлагал большую сумму компенсации? Вы отдали его «Ак Барсу» из-за добрососедства?
— Омичи действительно давали больше, но уже после того, как мы договорились с «Ак Барсом».
— То есть договорились, но бумаги не подписали?
— Да. Документы не были подписаны, но с руководством клуба все детали обсудили. Мы очень просили не распространять информацию — для нас это было морально тяжело.
Нам прямо сказали: «Со своей стороны ничего делать не будем, но за агентов не отвечаем». Как только информация утекла, буквально через час началась волна обсуждений. Я чувствовал себя в крайне унизительном положении, потому что продажу выставляли как неспособность клуба содержать игрока. Это не соответствовало действительности. Сейчас понимаю: сделал бы все по-другому.
— Что именно по-другому?
— Не торопился бы. Я эмоционально попал в момент, когда все было слишком горячо: паника, ощущение срочности. Хотелось быстрее избавиться от Хмелевского, потому что вокруг был сплошной негатив.
История выглядела некрасиво. У людей пропало уважение к клубу, появилось ощущение, что к «Салавату» можно относиться неуважительно. Публикации, критика со стороны специалистов и болельщиков, обсуждения — все это было очень болезненно. Я тогда решил: вытерплю, этот день пройдет. Главное — деньги. Но понимаю, что могли заработать больше.
Тогда 200 миллионов казались потолком. Мы вели переговоры все лето: впервые озвучивали эту сумму — разговоры просто прекращались. Прошла пара недель, еще до обмена, — и эти 200 миллионов уже были на рынке.
Проблема еще и в том, что мы видели: Хмелевский не до конца выполняет роль, на которую рассчитывали. Боялись, что цена может упасть, — это тоже объясняет скорость решения. А дальше вышло парадоксально: как только продали его в «Ак Барс», предложения сразу выросли. До этого 200 миллионов предлагали с определенным снисхождением.
— Неуважительно?
— Да. Если бы было больше времени и меньше эмоций, если бы в тот момент у нас уже были Ливо, Рэмпал и другие игроки, мы бы не спешили. Продали бы тому, кто дал бы больше, вне зависимости от отношений.
В нашем положении деньги были ключевым фактором. Я понимаю все стороны: у «Авангарда» свои задачи и ресурсы, они могут действовать жестко. Но контракт с таким игроком — это сложнее, чем просто назвать цену. Думаю, по Хмелевскому на этом все.
Снижение градуса
— Десять месяцев назад мы сидели в «Мегаспорте», и вы говорили, что от результата серии со «Спартаком» зависит будущее клуба. Потом оказалось, что это не имело значения. Но сейчас вы не просто входите в зону плей-офф — вы играете хорошо, набираете очки с сильными соперниками. Есть ли задача обязательно пройти первый раунд? Или скажут — вы и так сделали максимум?
— Нет, такого давления нет. И слава богу, руководство понимает, через что мы проходим. Но при этом мы не беспризорники. Это не ситуация, когда клуб никому не нужен.
В республике есть первостепенные задачи, и мы не чувствуем себя обделенными. После серии со «Спартаком» мы сели и определили задачи для каждого. 30 декабря у нас был разговор с главой, и мы констатировали: все стороны выполнили свои обязательства. Деньги, которые нам обещали, были получены в полном объеме. Это нас дисциплинировало — мы понимали, что больше не будет, и выстроили соответствующую политику.
Мы сразу отмечали, что, скорее всего, не сможем повторить успехи прошлого сезона. Но после этого никто ни разу не ставил задачу обязательно пройти первый раунд.
При этом авторитет клуба сам по себе заставляет нас стремиться дальше — пройти первый, второй, третий раунд. Мы к этому идем. Но прикрываться тем, что «нас не уволят», мы не будем. Главный критерий для нас — зрители на трибунах. Это самое важное.
— По сравнению с прошлым сезоном вокруг вас нет прежней волны негатива: «уволить Баширова», «где трансферы?», «распилили бюджет». В этом сезоне от вас будто бы отстали.
— Было бы приятно так думать. Когда ты постоянно находишься под критикой, возникает ощущение, что люди просто поняли: нас критиковать бесполезно.
Я много раз говорил: мы не принимаем решения под давлением критики. У меня есть опыт работы под постоянным негативом — не в хоккее. Ты учишься понимать суть этой критики и никогда не реагировать на нее эмоционально. Это наше золотое правило.
Хоккей — это тоже политика. Если постоянно реагировать на критику, особенно заказную, тобой начинают манипулировать. Возможно, сейчас сработали оба фактора. Мы это чувствуем, но принимаем решения исходя из ресурсов и задач.
Наша цель — красивый хоккей, заполненные трибуны и болельщики, которые уходят с хорошим настроением. А раунды — они придут, тогда и будем решать.
— То есть сейчас «Салават Юлаев» просто стал менее интересен для скандалов? Раньше, если не выплатили зарплату — все говорили об Уфе. Сейчас обыграли минское «Динамо», уже близко к пятерке — и все.
— Мы с Виктором Николаевичем, честно говоря, вообще не обсуждаем, какое место занимаем. Есть ощущение игры, что мы будем в плей-офф. Решая задачу выхода в плей-офф, мы уже подходим к следующей — прохождению раунда. Мне кажется, сейчас мы ментально даже лучше готовы к плей-офф, чем в прошлом сезоне.
Тогда было давление: обязательно пройти первый раунд. Сейчас этого нет. Тренеры уже готовят команду к матчам на вылет. Не все в сезоне складывается идеально: где-то мы не угадали с игроками, где-то те, на кого рассчитывали, играют не так эффективно. Но постепенно мы приходим к той команде, которую «Салават Юлаев» может себе позволить.
Кузнецов
— И напоследок: вы хоть на минуту пожалели, что подписали Евгения Кузнецова?
— Нет. Совершенно нет. Во-первых, в коллективе сразу появилась хорошая энергетика. Это как в детстве — двор на двор: если в команде есть заводной парень, его энергией заряжаются все.
Игрок с таким опытом, глыба мирового хоккея, конечно, поддерживает клуб. В прошлом сезоне его влияние, возможно, было бы менее заметным, а в этом — при молодом и не самом звездном составе — его приход сыграл очень позитивную роль, даже когда он не играет.
Это не только мое мнение — я слышу это от ребят, от капитана. Надеемся, что он восстановится и будет играть. Первые матчи показали, что он очень полезен в большинстве. И для того же Саши Жаровского присутствие такого игрока рядом — большой плюс.
Его стремление в НХЛ? Думаю, сейчас для него самое полезное время — попробовать этот «кусочек НХЛ» на зуб. А дальше посмотрим.
— Мы знаем о некоторых проблемах Кузнецова. У вас по этой теме нет к нему вопросов?
— Мы с ним на эту тему не разговаривали. Здесь я полностью полагаюсь на Виктора Николаевича. Когда мы обсуждали подписание, он взял ответственность на себя. У нас и переговоров-то в формате споров не было. Как только он сказал, что есть возможность, я ответил: мы двумя руками за. Можете вести переговоры сами. Пока, думаю, без сюрпризов. Те проблемы, о которых вы говорите, могут возникнуть в любой момент — это непростая тема. К сожалению, такой опыт есть у многих людей в стране. Я эту проблему понимаю глубоко — не потому, что сам через это проходил, а потому, что хорошо ее знаю. Мы все вышли из того времени, когда подобные вещи были распространены.
Если вдруг такая проблема возникнет у Евгения, это не будет означать, что он безответственно относится к клубу или плохо к нам настроен. Пока ему здесь интересно. Я надеюсь, что мы поможем решить его проблемы, а он поможет решить наши.
«Не мог уйти из «Салавата» просто так. Это не по-человечески». Интервью с Виктором Козловым
Алексей Сопин: «Салават» уже выставил нам счет за Хмелевского. А потом обменял его в «Ак Барс»
Кузнецов с ходу стал зажигать в Уфе. Почему ничего не вышло в «Магнитке» у Разина?
Алексей Шевченко, «Спорт-Экспресс»