Родителей я с детства помнила в труде. Работа дома, потом бежали на ферму и собирались мы вместе только вечерами. Но и это было не всегда, когда папа дежурил на ферме, то уходил с вечера и до утра опять на работу. Мама смотрела как он собирается и потом говорила ему: "Может нам тоже с тобой пойти?". Отец сначала возмущался, что там нам делать нечего, что там и спать нет места, но потом сдавался. Мы услышав, что нас берут с собой, прыгали от счастья и быстро собирались. Сестрёнку и брата садили на деревянные самодельные саночки, а я с родителями шла рядом. На электрических столбах горели тускло фонари, освещая не очень широко расчищенную дорогу, а на обочинах были высокие, возможно, мне так казалось от того что маленькая, сугробы на которые я пыталась запрыгнуть. Сестрёнка сидела на саночках и она пела песенку: "Дамбочки, дамбочки...". У нее не получалось правильно произносить некоторые звуки и поэтому получалось вместо "лампочки" "дамбочки". Братик по-детский воображая, что едет на машине, изображал шум мотора: "Тррррр". Так весело мы ехали и шли на ночное дежурство с папой. Устроившись в чистом Красном уголке на ферме мы быстро раздевались как дома. Затем выходили в корпус фермы и устраивали там бега по длинным коридорам. Отдыхающие коровы смотрели на нас. Иногда вставали и начинали мычать и тогда приходил отец и загонял нас обратно в Красный уголок. Устав от всплеска эмоции, беготни и долгого дня мы падали на постеленные на полу фуфайки и стоило маме укрыть нас, мы тот час засыпали. А рано утром в часов шесть нас будили и мы полусонные опять возвращались домой, где снова засыпали.
Так протекало наше детство. Мне оставляли младших сестрёнку и брата и родители уходили на работу. Мама оставляя ребятишек наказывала им:
- Слушайте сестру и не перечьте ей! - затем, обращаясь ко мне - А ты, не води их на улицу сегодня.
- Почему? - спрашивала я.
- На улице ветер и их может унести ветром, а ты их не догонишь.
Я боялась ослушаться маму, но уж очень хотелось на улицу. Мы сидели сначала у окна, провожая маму, а потом рассматривая прохожих. Сосед пилил дрова, а значит там есть опилки, которыми можно играть. Бабушка-соседка шла в гости к соседям. Мы постучали ей в окно и помахали. Она остановилась, улыбнулась и шутя погрозила нам палкой. И наконец я придумала что нужно делать, чтобы их не унесло ветром и решилась пойти гулять, несмотря на запрет мамы. Сначала я их накормила, дала чай с хлебом и при этом говорила:
- Ешьте больше, если хотите на улицу. Будете тяжеленькие не унесет вас ветром.
Заставляла попрыгать, чтобы вошло побольше хлеба. Так я думала своим детским умом.
Затем одевала на них побольше одежды для веса, попробовала их поднять, подумала: "Тяжеленькие". Но все ровно решила подстраховаться и привязала их к себе бантиками. Так мы пошли гулять. Братишка и сестрёнка шли со мной рядом и не могли ни на шаг отстать, так как были привязаны к моему поясу ленточками. Встречные недоуменно смотрели на нас и спрашивали:
- Зачем ты привязала их к себе?
Я важно отвечала:
- Они маленькие и их может унести ветром.
- А тебя не унесет? - спрашивали прохожие.
Я отвечала:
- Нет я большая, а они ещё маленькие.
Я видела, что над нами смеялись, но для меня было важнее то, чтобы малышей не унесло ветром.
Сестрёнка была младше меня на год, а братишка на два года, поэтому, наверное, всем было смешно когда я говорила, что их может унести ветром, хотя сама была тоже ещё всего лишь пятилетней девочкой. Но тогда мне казалось, что я большая и должна защищать и беречь моих малышей.
Мы прогуливались до конца улицы, а потом я их бегом вела домой, потом что боялась, что вернётся мама и увидит, что нас нет дома. Тогда бы мне досталось за непослушание.
Так, будучи ещё сама ребенком, я понимала меру ответственности за то, что тебе доверили. Понимала, что нельзя ослушаться маму, но придумывала всяческие методы, чтобы не случилось беды.