Романовы должны были сесть на трон в 1598 году. Так считала Москва. Так считала история. Так считал сам Фёдор Никитич Романов. Шурин царя Ивана Грозного. Дядя царя Фёдора. Если династия Рюриковичей обрывается — кто же кроме него может наследовать трон? Ответ казался очевидным. Но на троне оказался Борис Годунов. И это было не случайностью. Это было доказательством того, что невозможное возможно. Стоит только очень захотеть.
Глава 1. Тайный совет
Ночь. Кремль. Ветер стонет по коридорам. В комнате Фёдора Романова собрались бояре. Скрипят старые доски, свечи дрожат.
— Царь скоро умрёт, — говорит один из бояр. — Дети его исчезли. Рюриковичи кончаются.
Романов не отвечает. Он смотрит в огонь.
— Когда это случится, — продолжает боярин, — Москва ждёт вашего слова.
Фёдор Романов медленно поднимает глаза:
— Москва ничего не ждёт, — говорит он. — Она привыкла подчиняться.
Шурин царя. Дядя царя. Кто же кроме него должен был стать царём?
Бояре кивают. Они понимают: если Романов станет царём, власть вернётся в руки древних родов.
Если царём станет Борис — власть уйдёт к «выскочке». Именно это они боялись больше всего.
Глава 2. Союз с тенью
В это же время, в другой части Кремля, Борис Годунов ведёт ночной разговор с Патриархом Иовом.
— Они считают, что трон принадлежит Романову, — говорит Борис.
— И ты считаешь иначе? — спрашивает Иов.
— Если прав он, — тихо отвечает Борис, — значит, я — никто.
Пауза.
— Но если царём стану я, — продолжает он, — Россия перестанет быть игрушкой боярских родов.
Иов долго смотрит на него.
— Церковь не вмешивается в борьбу родов.
— Церковь вмешивается, когда решается судьба государства, — спокойно говорит Борис.
Именно здесь, в тени свечи, родился союз: за Романовым — Дума, за Годуновым — Патриарх Иов.
Глава 3. Смерть царя — точка невозврата
1598 год. Царь Фёдор Иванович умирает. Москва не плачет. Москва слушает.
Фёдор Романов стоит на балконе: шурин царя Ивана, дядя царя Фёдора.
Если трон должен перейти кому-то — кто же кроме него?
Но Борис уже делает свой ход.
Глава 4. Земский собор как операция
Патриарх Иов созывает Земский собор. Не Дума. Не бояре. Церковь.
— Земля Русская не может быть без царя, — произносит он. — Народ и государство просят Бориса Фёдоровича принять царство.
Фёдор Романов понимает: это не собор. Это спектакль.
— Противиться церкви невозможно, — тихо говорит он боярам. — Борис сделал ход, которого нельзя отбить.
Шурин царя.
Дядя царя.
Проигрыш ощущается в воздухе.
Глава 5. Новодевичий монастырь: театр власти
Толпы идут к монастырю:
— Борис! Прими царство!
Но это не народ, это режиссура.
Патриарх Иов стоит рядом с Борисом.
— Народ просит тебя, — говорит он.
Борис тихо отвечает:
— Я недостоин.
Фёдор Романов наблюдает: у него украли не трон — у него украли право быть наследником.
Глава 6. Восемь месяцев молчаливой войны
С февраля по август 1598 года Дума отказывается присягать Борису.
Во главе сопротивления стоит Фёдор Романов. Шурин царя. Дядя царя.
Холодная война элит продолжается.
Борис понимает: если не сломать Романова, его власть рухнет.
Глава 7. Ход, который сломал Думу
Годунов объявляет войну татарам. Формально — защита границ. Фактически — удар по боярам.
Он лично возглавляет войско. И планомерно покупает молчание элиты: местнические назначения, земли, титулы, должности. Постепенно бояре сдаются. Фёдор Романов понимает: он, шурин царя, дядя царя, проиграл.
Глава 8. Личная встреча врагов
Ночь. Узкий коридор Кремля.
Фёдор Романов идёт навстречу Борису Годунову.
— Поздравляю, государь, — говорит он.
— Ты говоришь это без радости, — отвечает Борис.
— Я говорю это без иллюзий. Вы знаете, что трон должен был быть моим, — продолжает Романов.
— Власть не принадлежит тем, кто считает её своей, — тихо отвечает Борис.
Тишина.
— Вы выиграли сегодня, — говорит Романов. — Но вы проиграете завтра.
Борис улыбается.
— История не любит тех, кто проигрывает, — отвечает он.
— История любит тех, кто умеет ждать, — тихо говорит Романов.
Смута становится неизбежной.
Глава 9. Рождение Смути
Ночь. Дом Романова.
— Мы проиграли, — шепчет один боярин.
Фёдор Романов качает головой:
— Нет. Мы только начали.
— Борис держится на вере, что он законный царь.
— А если эту веру разрушить?
Тишина.
— Царевич Дмитрий, — тихо произносит кто-то.
Фёдор Романов кивает:
— Если Дмитрий жив, Борис — узурпатор.
Смута запущена сознательно. Холодно. Расчётливо.
Глава 10. Лжедмитрий как оружие
История о спасшемся царевиче распространяется идеально. В Польше. В монастырях. В боярских домах. Это не слух. Это проект.
Россия сомневается.
Все это, брат, такая кутерьма,
Что голова кругом пойдет невольно.
Сомненья нет, что это самозванец,
Но, признаюсь, опасность не мала.
Весть важная! и если до народа
Она дойдет, то быть грозе великой
Такой грозе, что вряд царю Борису
Сдержать венец на умной голове.
И поделом ему!
Ах, как хотелось Федору Романову, чтоб венец Бориса пал! И не только ему. И вскоре — свершилось! Борис повержен. Сын его убит. А Федор Романов остается. И празднует победу! Осталось только устранить самозванца и он — царь…
Глава 11. Отложенное воцарение
Романовы должны были сесть на трон в 1598 году. Но их воцарение откладывается на пятнадцать лет.
1613 год.
Земский собор выбирает царём Михаила Романова, сына Фёдора Никитича.
Шурин царя Ивана. Дядя царя Фёдора. Он не стал царём сам, но сделал так, что царём стал его сын.
История вернулась туда, где должна была начаться.
Просто с задержкой.
Глава 12. Финал, который страшнее победы
Борис Годунов выиграл трон.
Фёдор Романов выиграл время.
Смута была сознательной операцией.
Это была плата за украденное наследование.
Шурин царя. Дядя царя. Он должен был наследовать трон сразу.
Но стал архитектором хаоса, чтобы трон достался его крови позже — через сына.
Так рождаются династии: через интриги, мифы и холодный расчёт.
Власть меняется.
История остаётся.
Борис Годунов выиграл трон.
Фёдор Романов выиграл историю.