Продолжение:
Я.:Это не сложно. Пробуем. Но не обещаю все Тома издавать!
Хамертон.: Это ясно.
Я.: Это не примут и не поймут и всё впустую. Я показывать не стану, только как опыт.
Хамертон.: Этого достаточно.
Далее писалось за Ду́хом, представившемся как Николай Васильевич
— "Приветствую вас, многоуважаемая Александра Владимировна. Я являюсь самим собой и собственной персоной, Николай Васильевич Гоголь — так более узнаваемо, мой псевдоним сделал меня именем и пусть так для удобства, без лишних подробностей и останется. Я бы очень желал снова войти в мир литературы, мне очень этого не хватает.. Это, признаюсь, моя сильнейшая зависимость. Вот, если бы просто немного хоть душу отвести и вновь почувствовать себя нужным в этом мире и важным. Считаю, что шанс должен быть у всех и каждого, но многие, за незнанием, этого не поймут никогда. Если не к чему стремиться и им нечего сказать, тот в состоянии бытийно-бытового процесса, заняты в большинстве своём лишь бытом. От этого и пусто, от этого и "просто выполнил свою миссию": заработал много, немного — передал по наследству, иные вырастили детей — своё наследие и так же канули в лету, подпитывая цикличность. А есть мы, что мыслями стремимся к познанию истины, даже будучи в ином совершенно состоянии. Мысли — тлен! Собирая многие истории и сказы у меня сложилось и своё познание и своё разумение обстоятельств, как и психосоматических так и постоянных процессов психики, принимающей происходящее за действительность. А может и было, а может и нет! Может это разум играет с нами подобные шутки и мы, будучи восприимчивы к мистификации идём на поводу, своему разуму на потеху. Переживая всё это многократно я удалился от мирского и погрузился в полное самоосознания, что и привело меня к мыслям относительности раннего, существования человека на Земле. Всё для чего-то нужно, но мне выпала роль незаурядного провидца и как всем известно немного, а быть может и много, спятившего от своих собственных размышлений. Философски сложенный разум проанализировал всю ситуацию со своего понимания ... всё излагая на бумагу, было проще принимать себя самого.. Немного из биографии, так, для настоящего мыслителя — это важный проект, не лишённый смысла....
Не надо вспоминать — я всё в голове держу... Заключается второй том в приобщении политиков к мировому порядку. Мной было задумано следующее произведение как раскрытие преступлений, относительно тех, кто прикрывался властью и что с жизнями людей происходит, внутри этих размышлений, как они наглядно разлагаются, применив нестандартные опыты в своей неимоверно беспринципной власти над окружающими....
....Продолжай, не бойся.. Я рядом, — сказал Хамертон, когда я задумалась о длительном контакте.
.... Глава первая, — продолжил писатель.
Стояло тёплое, немыслимо прекрасное утро. Чичиков подошёл к окну и раздвинул бирюзовые грузные шторы, что так умиляли своим видом и придавали интерьеру богемской роскоши, в его глазах... Души были собраны, всё было прекрасно, если бы не один противный, дотошный критик не подобрался бы так близко и не разрушил бы все планы.
На кону стояли многие капиталлы, но это всё пришлось потерять и теперь, раздумывая о прошлом, удавшемся изначально, опыте, он потерпел полнейший крах.. Чем же теперь промышлять или душ больше не существует, наложных, крепостных, которые, будучи в небытии, так же как и живые, приносили доход, только с разницей лишь в том, что не могли получать зарплату самостоятельно.
Дальше, по разумению, происходило то, что сводит с ума любую, заимствованную по найму чужую рабочую силу, ставя их без оплаты за труд... И тут становится и ясно и интересно, как же могли дальше развиваться события...
А что, если, предположим оккультную сторону авторов опыта, что думают заперты в мыслях своих внемлюще-философских? А точно, Ду́ши, будучи потревоженными и пришли за обро́ком?
... Да, именно так, как ты смог себе представить, чтающий эти строки... Простой человек, не имеющий спиритического учения за плечами и воспринимающего этот мир только со своей алчностью и напивающийся только на горе других, поплатится разумом, что и произошло...
Да, я не смогу описывать слово в слово роман, что была уготована участь сгореть, я просто опишу теперь уже то, к чему я пришёл. Это не займёт многого времени и это лишь утешит меня немного...
Чичиков сошёл с ума и не смог долго находиться в своём состоянии. Лекарь, что его наблюдал, рассматривал исключительно медицину и переизбыток гормонов в его сознании и мистификации опыта. От этого Чичиков закончил бы свои будни в лечебнице, разговаривающий с теми, кому остался вечно должен..."
Хамертон: Это было наитие и зов поэта-писателя. Ему нужно было вновь почувствовать это. За сим я прерываю контакт. Это в силах остановить, потому как продолжать можно вечно, а у нас столько времени нет. Я уверен, что этого достаточно, аннотации как эпилога. В принципе, это лишь размышления — записанные, снова прочувствованные. Это есть суть Ду́ши.. От этого он освободился, выплеснул в мир свои эмоции и напряжение от замкнутости и невысказанности.. От этого состояние выполненного долга. Он очень хочет снова привнести свой вклад в литературу, но видит, что это невозможно.... Чужую жизнь не проживёшь, приходится обходиться малым.
Я: Если я стану жить чужими мыслями, то окончательно выйду из реальности.
Хамертон: Этого не произойдёт. Всё так, как должно быть. Свой вклад он уже сделал. Теперь пути открыты остальным. Нужно смириться — по мере каждому.