Этот рассказ, услышанный мной из первых уст, хочу посвятить воину СВО
Жизнь... Что это значит и какова её цена? Я это понял только тогда, когда смерть заглянула в глаза и увернуться от её взгляда удалось, к сожалению, не каждому.
Нас было 38 ребят, которых забросили на задание, поставив перед нами определённую цель. Уходя вперёд, навстречу с врагом, мы оглядывались назад, словно пытаясь напоследок запомнить места, которые принадлежали нам, а впереди нас уже вражеская территория и что нас ожидает там понимал каждый. В этот момент очень важно плечо друга, который в случае ранения, или контузии тебя не бросит, а сделает все, что от него зависит. Поэтому каждый осматривал впереди идущего, надеясь на то, что все будет хорошо и с поставленной задачей справимся в лёгкую, действуя и думая одинаково, слажено, четко, как единое целое, как научили уроки из прошлого.
Сначала это было обычное столкновение с врагом, но в дальнейшем нас оставалось все меньше и меньше. После очередной вражеской атаки, умолкала то одна, то другая огневая точка, где находились наши ребята. Раздавались истошные крики, зов на помощь, но высунуться из укрытия означало обречь себя на верную бессмысленную гибель. Эти крики будут сниться, наверное, до конца жизни. Та беспомощность и в тоже время желание любой ценой помочь вызывали чувство злости на себя, беспомощность и ненависть к врагу, который безжалостно лупит по нашим ребятам. Издевательски повизгивали шальные пули, взрывы, казалось, были слышны со всех сторон. Примерно на десятый день мы поняли, что нас осталось всего двое. Не понимая уже откуда стреляют мы пытались сопротивляться, держаться только вместе и любой ценой выжить. Именно это желание толкало нас добыть любую еду, пополнить боеприпасы, продолжить хоть как-то сопротивляться и защищаться, если получится, то до последнего вздоха. Когда стали атаковать дроны мы поняли, что нас обнаружили, что нужно пока не поздно выбираться из укрытия и пробираться к своим. Мы ползли ночью по изрытому снарядами полю к лесу, но именно в это место стали падать снаряды и пули. Стало понятно, что мы для врага как живые мишени. Пришлось ускориться. После очередного взрыва я, видимо, потерял сознание. Очнувшись понял, что жив, но шум в голове, звон и предательская глухота, которая не давала понять где я и что со мной. Это глухота мешала оценить обстановку и восприятию событии, происходящих вокруг. Единственное, что я понял, что теперь я один. Моего товарища ни где рядом не оказалось. Я ползком направился к лесу и этот путь показался мне вечностью. Но я дополз. Кровью залита была вся одежда, пронизывающая боль во всем теле, но главное, что жив. Осколками были перебиты ноги, раны на голове, шее, а руку разрывало от боли больше всего и она ни как не подчинялась мне. Не смотря на это, мне удалось перебинтовать мои раны как только смог. Я понимал, что надо идти. Нельзя оставаться на одном месте. Не помню сколько плутал по лесу и наконец там, случайно, столкнулся со своими. Один из бойцов спросил меня как я шел и откуда. Когда я показал откуда и как шел, то с недоумением воскликнул: "Так там, братан, все заминировано, как же ты выбрался!? ". Я видел его удивленные глаза, смотрящие на меня с жалостью и каким-то смешанным чувством радости за меня и в тоже время сожаления, что не может ни чем помочь. Он спешил и смог только указать мне направление к своим. Я опять шел ночью по лесу... Определил где находятся наши по направлению летящих вражеских снарядов. Наконец вышел к своим. После выяснения того, что я действительно "свой", мне оказали медицинскую помощь, накормили и отправили в тыл.
В госпитале я встретился с моим "товарищем", который оставил меня там на передовой, с его слов подумав, что я погиб. Встреча была неожиданной и короткой, особенно для него. А разговор был ещё короче, по-мужски суровым и с окончательной расстановкой всех точек. Все остальное и не договоренность остались на его совести. Но от него же узнал, что мы были в плотном кольце окружения врага и наше спасение оценивается как нереальная история, а пути отхода были действительно заминированы, поэтому как я выжил будем знать только я и мои близкие. Возможно, благодаря именно их молитвам я остался жив.
Я выжил, значит это кому-то было нужно!? Теперь знаю цену жизни, потому что ранее этого просто не понимал. Мне нужно жить и это мое простое желание. Меня очень ждут дома и это спасло мне жизнь. Я понял, что очень нужен моей семье.
Будем жить...
Ахмадулина Флюра