Зима. Снег идёт неторопливо, густо, застилая сероватое небо миллиардами искрящихся звёздочек. Воздух холодный, прозрачный, и каждый вдох обжигает лёгкие свежестью. Я иду, и мой старый фотоаппарат, как всегда, лежит в сумке через плечо, тяжёлый и надёжный.
И тут я вижу её. Маленькую девочку, стоящую одиноко на улице у двери магазина. Она запрокинула голову, и снежинки падают прямо ей на лицо — на пушистые ресницы, на румяные щёки. Она не играет, не кружится. Она просто смотрит. Смотрит в небесную высь, откуда спускается это тихое чудо, и в её широко открытых глазах — весь восторг мира, вся чистота первого снега.
Рука сама тянется к сумке. Старый привычный жест: вынуть аппарат, снять крышку объектива, поймать кадр. Но в тишине, нарушаемой только мягким шуршанием снега, звук щелчка затвора кажется громким. Она слышит. Медленно опускает голову и поворачивается ко мне.
Наши взгляды встречаются. В её глазах — не испуг, не настороженность. Любопытство. Она видит меня, видит чёрный глаз объектива, направленный на неё. И тогда происходит чудо. На её лице, влажном от снежинок, расцветает улыбка. Не смущённая, не наигранная, а абсолютно искренняя и лучезарная. Улыбка, от которой становится тепло внутри, вопреки зимнему холоду. Улыбка, в которой есть и доверие, и радость, и тихое счастье от этого снежного дня.
Палец сам нажимает на спуск. Щелчок. И в этот раз он звучит не как вторжение, а как точка, поставленная в идеальном моменте. Я успел. Успел поймать ту самую улыбку, что на миг растопила зиму. Вышла сама из магазина и она помахала мне рукой улыбаясь и пошла с мамой, взявшись за руки дальше, оставив в воздухе след смеха и лёгкости.
А я остался стоять со своим аппаратом, в котором теперь навсегда жила её улыбка. Та самая, что стоит того, чтобы всегда носить фотоаппарат с собой.