Известный краснодарский прозаик, публицист и краевед Александр Ралот (Петренко Александр Викторович) — мастер слова, чьи произведения украшают страницы престижных русскоязычных изданий по всему миру: от «Смена», «Берега», «Невский альманах», «Дружба народов» до «Чайка» (США), «Что есть истина?» (Великобритания), «9 Муз» (Греция), «Южный островъ» (Австралия) и многих других. Лауреат «Золотого пера Руси», финалист конкурса имени Гофмана, лонг-лист премии имени Фазиля Искандера-2023. В его текстах — пульс русской души, эхо далёких горизонтов и неугасающий свет патриотического огня, делающий каждого читателя соучастником вечного диалога поколений.
На VI Международный литературный конкурс «Армянские моьивы» он представил очерк интересный историко-литературный «Лорис — человек и посёлок».
В жаркий июльский день 2025 года в посёлке Лорис Краснодарского края автор ждёт поэтессу на литературное заседание и решает провести блиц-опрос прохожих: почему их поселение носит такое звучное имя? Девушки предполагают цветок или фикус, дама с собачкой — вымершую породу питомцев, а пенсионер-краевед Акоп Ираклиевич Тополян раскрывает подлинную историю.
Оказывается, посёлок назван в честь Михаила Тариеловича Лорис-Меликова — выдающегося армянина, генерала, дипломата и реформатора Российской империи. Из семьи персидских помещиков Лори, он дослужился до вершин власти, подавлял восстания на Кавказе, управлял Карсом и Тифлисом, предлагал конституцию Александру II. Незаконченный Лазаревский институт, гусарская школа с Лермонтовым, дружба с Некрасовым, отряд кавказских охотников — и даже сыр лори вяжут с его родиной. Подключается поэтесса, дополняя фактами о верности жене и памяти о нём в топонимах.
Лёгкий, увлекательный нон-фикшн в форме живого разговора под платаном: о забытых героях, толерантности империи и неугасающем армянском следе в русской истории.
Лорис — человек и посёлок
Краснодарский край. Пашковский сельский округ, посёлок Лорис. Июль 2025 года. +32 (в тени)
Вот уже полчаса сижу на скамеечке (слава богу, что в тени старого, раскидистого платана) и жду свою знакомую поэтессу, дабы отправиться с ней на очередное заседание нашего литературного объединения.
Сами понимаете, что отправляться на такое мероприятие, как следует не почистив пёрышки, категорически нельзя, поэтому ждать мне, творческую женщину, ещё ой как долго!
Чтобы хоть как-то убить время, решил провести среди прохожих блиц-опрос: знают ли они, почему их посёлок так красиво называется и кто тому виной?
Вот мимо меня, горячо обсуждая очередное сногсшибательное платье какой-то Таньки, проходят две девушки.
Встаю и, извиняясь, задаю им вопрос о названии посёлка.
Те синхронно пожимают плечами. Наверное, в честь цветка или какого-нибудь растения, которое учёные здесь впервые нашли. «Ну что-то типа… э… фикуса».
Мнение дамы, выгуливающей собачку, было совсем иное. Ни минуты не сомневаясь в своей правоте, она безапелляционно заявляет: «Лорис, это, скорее всего, вымершая порода собак или, может быть, кошек!»
Спешащий по своим пенсионным делам старичок на ходу восклицает:
— С 1977 года он именовался просто и понятно — Зональный, а в две тысячи одиннадцатом название опять вернули на Лорис. У нас тут около 4000 жителей проживает, и если вам повезёт, то найдётся один-два человека, которые точно знают, почему наш Лорис — Лорис! Позвольте представиться, местный житель, краевед-любитель, да к тому же ещё и владелец местного антикварного магазина — Акоп Ираклиевич Тополян, к вашим услугам.
Недолго думая, он усадил меня на лавочку, сел рядом и начал свой рассказ:
— Я смотрю, вы человек интеллигентный, в очках, и поэтому наверняка знаете, сколько при наших царях — батюшках и императрицах — матушках было иностранцев, немцев, французов, даже шотландец Барклай де Толли затесался. К чему я вам это говорю, да к тому, что Михаил Тариелович Лорис-Меликов был по национальности стопроцентным армянином! Между прочим, первым кавказцем, дослужившийся до самой вершины власти! Вы можете себе представить, чтобы выходец из французской колонии — Алжира или Туниса — стал премьер-министром этой страны?! А у нас, в отсталой, лапотной, царской России — пожалуйста.
— Это всё потому, что у нас и раньше, да и теперь не обращают никакого внимания на так называемую «пятую графу»[1]. Раньше, бывало, на вероисповедание смотрели, а сейчас и этого нет, — вставил я свои пять копеек[2] и замолчал, боясь, что мой собеседник вдруг обидится, встанет и уйдёт.
Но тот не обратил на мою реплику никакого внимания и продолжил:
— Слышали, небось, про сыр лори, у нас на Сенном рынке такой продают.
— Конечно, очень вкусный, из Армении к нам привозят, правда, дорогой…
— Что дорогой, согласен, — бесцеремонно оборвал меня Тополян, — но разговор у нас с вами не о кисломолочном продукте, а о городке Лори, который в те далёкие времена целиком и полностью, да ещё со всеми прилегающими окрестностями принадлежал семейству Меликовых. Персидский шах Аббас, уж не знаю, за какие заслуги, эту местность им подарил. В результате какой-то войны границы сдвинулись, и Лори стал российским. Если с этим всё понятно, то двигаемся дальше.
Я согласно кивнул и обратился вслух, боясь пропустить что-нибудь важное.
Меж тем Акоп Ираклиевич вытащил платок, вытер им лицо, с надеждой посмотрел на небольшое облачко, тщетно пытающееся закрыть светило, и продолжил:
— Папа Миши обратил внимание на способности сына к иностранным языкам. Мальчик, общаясь со сверстниками, самостоятельно выучил азербайджанский, грузинский, персидский и немного, и это всё в добавок к армянскому и русскому языкам.
Поэтому в 1836 году на семейном совете было принято решение отправить юношу в Москву для учёбы в Лазаревском институте восточных языков.
После окончания которого дипломатическая карьера проглядывалась как на ладони.
Увы, но это престижное заведение Михаил не закончил. Буквально накануне выпускных экзаменов его исключили за хулиганство.
Как-то раз его учитель химии похвастался, что изобрёл суперклей. Мол, клеит всё и по всему. Вот наш юноша и решил проверить это на практике. Изобретение из лаборатории выкрал и намазал им стул преподавателя.
Дабы сын знатных родителей не болтался без дела, его быстренько определили в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, которую юный Лорис-Меликов и окончил, став корнетом в лейб-гвардии Гродненского гусарского полка. Кстати, в этом заведении в своё время обучались Михаил Юрьевич Лермонтов, будущий его убийца — Мартынов, князь Барятинский[3], ну и вся элита будущей белой армии — Каппель, Дутов, Каппель…
— А вы знаете, что в эти годы Михаил подружился с Некрасовым и они даже жили в одной квартире? — вмешалась в наш разговор выпорхнувшая из подъезда поэтесса и, не давая нам вставить хоть одно слово, продолжила:
— Встретился с поэтом в какой-то компании, и тот потащил Михаила к себе на квартиру у Аничкова моста…
А через некоторое время Лорис-Меликов, Нарышкин и Некрасов сняли недорогую и грязную квартирку в доме некоего Шаумана.
Несмотря на то, что родители нашего Лориса были людьми весьма состоятельными, они посылали сыну не более двадцати пяти рублей в месяц, примерно столько же имел и друг — Нарышкин, а вот Некрасову отец ничего не присылал, лишь изредка и понемногу высылала мать, правда, были ещё у будущей знаменитости небольшие доходы от работы корректором в одном журнале, ну и ещё кое-что в виде небольших гонораров от плохо оплачиваемых публикаций. Так они и жили втроём несколько месяцев. Кстати, с той поры наш Михаил и полюбил литературу.
— Это всё, конечно, хорошо, — недовольно проворчал Тополян, — но мы тут ведём разговор о том, за какие такие заслуги наш посёлок носит его имя. Согласитесь, не за совместное проживание с гением русской поэзии.
— Ну, это ещё как сказать, — поэтесса и не думала сдаваться, — в сорок седьмом году поручик Лорис-Меликов подал рапорт об отправке на Кавказ. После чего и был назначен офицером по особым поручениям при главнокомандующем Кавказским корпусом князе Воронцове[4].
Воевал в Чечне против отрядов Хаджи-Мурата. И между прочим, на основе его записок и увидела свет одноимённая толстовская повесть. Правда, опубликованная лишь после смерти Льва Николаевича, да и то с большими цензурными пропусками.
И именно ему, знавшему несколько восточных языков, было поручено создать особый отряд охотников, состоящий из представителей кавказских народов. Понятное дело, что входящие в отряд армяне и грузины люто ненавидели турок, прекрасно знали местность, поэтому и воевали не за чины и награды, а за совесть!
К тому же он был ещё отличнейшим администратором. Умел всегда и со всеми договариваться, и когда его назначили комендантом Карса, Михаил Тарелкович (так его называли русские солдаты, коверкая сложное отчество) турецких чиновников не выгнал, а оставил при своих должностях. И те исправно собирали налоги с торговцев, передавая их уже в российскую казну. В результате большущая территория, присоединённая к нашей стране, не просила дотаций из столицы, а, как и прежде, жила на свои собственные доходы.
— В таком случае и мне есть что сказать, — я даже вскочил с места, — довелось мне в нынешнем апреле побывать в Северной Осетии, во Владикавказе[5], великолепно знал местные традиции и уважительно к ним относился. Могу даже процитировать его знаменитую цитату: «Управлять горцами легко, нужно только бережно относиться к их народным традициям».
Он был первым почётным гражданином Владикавказа, и в его честь назвали улицу в центре Владикавказа, правда, потом зачем-то переименовали в улицу Ленина, который в тех краях никогда и не бывал.
— Полностью с вами согласен. Одно слово — уникальный, всесторонне одарённый был человек, одна его конституция чего стоит. Вы о ней слышали, если нет, я вам сейчас кратенько расскажу. Её, конечно же, бы приняли, если бы не убийство императора Александра Второго. Самодержец уже завизировал проект и назначил обсуждение этого важнейшего документа буквально на следующий день… Эх, если бы не это страшное преступление, в России мог бы появиться… почти парламент!
Десять минут спустя.
Поэтесса нетерпеливо переступала с ноги на ногу, демонстративно стучала пальчиком по стеклу изящных дамских часиков и наконец не выдержала:
— Я как-то задалась целью найти хоть какое-нибудь упоминание о его любовницах, перерыла весь интернет, и не поверите — ничего! Как женился на знатной грузинской княжне, так и прожил с ней весь отпущенный ему век. А вот его дочь Елизавета умерла аж в 1968 году, при «царствовании» нашего дорогого Леонида Ильича. И да будет вам известно, что, кроме нашего, кубанского Лориса, есть ещё село в Сибири — Лорис-Меликово.
В общем, скажу я вам так — раз эти названия до наших дней дошли и их не переименовали, значит, названы они в честь человека… достойного!
[1] Пятая графа, или пятый пункт, — выражение, употребляемое в переносном смысле, означающее указание в документах национальности как факта принадлежности...
[2] Значение: вставить в разговор (спор) своё незначительное мнение.
[3] См. книгу А.Ралот. « С богом и честью» https://ridero.ru/books/sbogom_ichestyu/freeText/?ysclid=lz50nqzmz313293549
[4] Ралот А. О чём поведала статуэтка льва, или «Полу-мудрец», «полу-невежда». https://webkamerton.ru/2024/07/o-chyom-povedala-statuetka-lva-ili-polu-mudrec-polu-nevezhda
[5] Ралот А. Мои горские удивления и рецепт кабускаджина. https://psygazeta.ru/rubriki/gotovim-s-udovolstviem/4937-moi-gorskie-udivleniya-i-retsept-kabuskadzh...
Источник: Dialogorg.ru