К 200-летию со дня рождения писателя
27 января 1826 года родился человек, который не верил в прогресс. Точнее, не верил в то, что прогресс способен изменить природу абсурда. Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин писал о чиновниках, которые отчитывались бумагами вместо дел. О городах, где законы противоречили здравому смыслу. О людях, которые искренне не понимали разницы между видимостью и реальностью.
Прошло двести лет.
Теперь у нас есть алгоритмы вместо бюрократии, дашборды вместо отчетов, метрики вместо здравого смысла.
И абсурд остался прежним. Просто сменил платформу.
Градоначальник с органчиком
В «Истории одного города» есть градоначальник Брудастый. У него вместо мозга — механизм. Органчик, который умеет выдавать только две фразы: «Не потерплю!» и «Разорю!»
Это работало годами.
Пока механизм не сломался.
Когда я в первый раз прочитал это в школе, мне показалось смешным преувеличением. Гротеск. Карикатура. Нарочитая нелепость.
Сейчас, в 2026 году, я открываю любой корпоративный чат-бот.
«К сожалению, я не могу помочь с этим вопросом».
«Пожалуйста, опишите вашу проблему более детально».
«Ваше обращение зарегистрировано под номером...»
Органчик Брудастого был честнее. Он хотя бы не притворялся, что понимает.
Современный алгоритм делает вид, что слушает. Задает уточняющие вопросы. Имитирует диалог. А потом выдает стандартный ответ, который не имеет отношения к вопросу.
Салтыков-Щедрин описал это в 1869 году.
Мы автоматизировали это в 2020-х.
Глуповцы и алгоритмическая справедливость
Жители города Глупова жили по странной логике: если закон абсурден, значит, он правильный. Если распоряжение противоречит здравому смыслу — значит, исходит от высшей власти.
В одной из глав градоначальник приказывает «запретить науки». Глуповцы исполняют. Не обсуждая. Не сомневаясь. Потому что так положено.
Теперь представьте: алгоритм модерации на платформе.
Вы пишете текст. Умный, выверенный, взвешенный. Алгоритм его блокирует. Причина: «нарушение правил сообщества». Каких именно правил? Неизвестно. Почему именно этот текст? Неясно.
Вы обжалуете. Вам отвечает другой алгоритм: «После проверки решение оставлено без изменений».
Здравый смысл говорит: «Это абсурд».
Алгоритм отвечает: «Это политика компании».
Глуповцы кивают: «Так положено».
Салтыков-Щедрин показал: абсурд легитимен, если облечен в форму правила. Не важно, записано ли правило на бумаге или в коде. Суть одна.
Помпадуры и менеджеры среднего звена
«Помпадуры и помпадурши» — это сатира на чиновников, которые существуют ради процесса, а не ради результата.
Помпадур пишет отчеты. Помпадур проводит совещания. Помпадур формирует комиссии для формирования комиссий.
Дело стоит. Проблемы не решаются. Но процесс идет.
2026 год. Корпоративная среда. Agile, Scrum, OKR — красивые названия для старых вещей.
Есть менеджер. У него нет реальной власти. Зато есть доступ к Jira, Confluence, Notion. Он создает таски. Переносит их из статуса в статус. Назначает встречи для обсуждения встреч.
Команда работает. Продукт не выходит. Но метрики растут.
На еженедельном созвоне менеджер говорит:
— Мы достигли 87% выполнения KPI по второму кварталу.
Никто не спрашивает, что это значит. Потому что цифра есть. А цифра — это легитимность.
Салтыков-Щедрин не знал слов «KPI» и «Agile». Но он описал это со страшной точностью: процесс, который заменяет смысл.
Пошехонская старина и цифровая ностальгия
В «Пошехонской старине» Салтыков-Щедрин пишет о том, как люди живут воспоминаниями о прошлом, которого не было. Они идеализируют «старые добрые времена», когда все было понятно, правильно, справедливо.
При этом реальное прошлое было жестоким, несправедливым, полным абсурда. Но память селективна. Она убирает неудобное, оставляет только миф.
Откройте любую соцсеть в 2026 году.
Половина постов — о том, как раньше было лучше. «Помните, когда интернет был живым?» «Помните, когда люди общались вживую?» «Помните, когда не было алгоритмов?»
Забыли, что интернет 2000-х был полон спама, троллинга, вирусов. Что живое общение часто было поверхностным и скучным. Что до алгоритмов информацию контролировали редакторы, которые тоже были предвзятыми.
Но миф красивее реальности.
Салтыков-Щедрин показал: ностальгия — это не тоска по прошлому. Это протест против настоящего, замаскированный под воспоминание.
Письма к тетеньке и эхо-камеры
В «Письмах к тетеньке» Салтыков-Щедрин высмеивает явление, которое сейчас называют «эхо-камерой».
Герой пишет письма своей тетке. Она отвечает. Но ответы — это не диалог. Это подтверждение того, что герой хочет услышать. Тетенька соглашается, сочувствует, подкрепляет его мнение.
Результат? Герой уверен, что его взгляд на мир единственно правильный. Потому что его окружение это подтверждает.
Теперь это называется «персонализированная лента».
Алгоритм показывает вам контент, который вам понравится. Потому что понравившийся контент удерживает внимание. А внимание — это метрика. А метрика — это деньги.
Вы читаете новости, которые подтверждают ваше мнение. Смотрите видео, которые усиливают ваши убеждения. Общаетесь с людьми, которые думают так же.
Круг замыкается. Вы уверены в своей правоте. Потому что все вокруг с вами согласны.
Салтыков-Щедрин описал это за 150 лет до того, как появились рекомендательные алгоритмы.
Карась-идеалист и мечта об универсальном добре
«Карась-идеалист» — одна из самых жестоких сказок Салтыков-Щедрина.
Карась верит в добро. Он уверен, что если объяснить щуке, что есть карасей — плохо, она перестанет это делать. Нужно просто правильно донести мысль. Найти общий язык. Построить диалог.
Карась говорит долго, красиво, убедительно.
Щука слушает. Кивает. Соглашается.
И съедает карася.
Современная версия этой истории: вера в силу образования и рациональности.
Если люди не понимают проблему — значит, им недостаточно объяснили. Если они не меняют поведение — значит, нужно больше инфографики, больше роликов, больше постов.
Кампании против фейков. Программы цифровой грамотности. Образовательные курсы по критическому мышлению.
Все это важно. Но Салтыков-Щедрин напоминает: щука понимает, что карась прав. Она просто не собирается менять свое поведение. Потому что ей это выгодно.
Алгоритмы не глупые. Корпорации не невежественны. Они прекрасно понимают последствия своих решений.
Просто последствия окупаются.
Вечный абсурд в новой упаковке
Салтыков-Щедрин не предсказывал будущее. Он описывал механизмы, которые не зависят от эпохи.
Бюрократия становится алгоритмом.
Чиновник становится менеджером.
Бумажный отчет становится метрикой.
Цензура становится модерацией.
Но суть остается: форма важнее содержания. Процесс важнее результата. Видимость важнее реальности.
Когда я перечитываю Салтыков-Щедрина в 2026 году, меня поражает не то, как точно он описал будущее. Меня пугает, как мало мы изменились.
Мы автоматизировали глупость. Оцифровали бюрократию. Превратили абсурд в код.
Но он остался абсурдом.
Что делать с этим знанием?
Салтыков-Щедрин не давал рецептов. Он не верил в революции. Не верил в реформы. Не верил в просвещение.
Он просто показывал. С беспощадной ясностью.
И это, как ни странно, ценнее любых рецептов.
Потому что первый шаг к изменению — это признание.
Признание, что алгоритм может быть таким же абсурдным, как градоначальник с органчиком.
Что корпоративная метрика может быть такой же бессмысленной, как отчет помпадура.
Что персонализированная лента может быть такой же опасной, как письма к тетеньке.
Салтыков-Щедрин прожил 63 года. Написал десятки книг. Высмеял сотни пороков.
Ничего не изменилось.
Но он продолжал писать.
Потому что видеть абсурд и называть его абсурдом — это уже сопротивление.
В 2026 году это называется «критическое мышление».
В 1869 году это называлось сатирой.
Суть одна.
200 лет со дня рождения. Актуален как никогда.
Потому что технологии меняются.
А люди — нет.
Если вы дочитали до этого места, значит, вам близок такой способ смотреть на вещи. Чтобы не потерять нить — подписывайтесь на новые тайны, расследования и исторические события.
Запретные экспедиции Гитлера: какие артефакты до сих пор ищет весь мир?