В этом сезоне приглашение на показ Valentino таило в себе маленький секрет — пакетик светящихся палочек. Словно крошечные маяки в океане сумрака, они пробивались сквозь окружающую мрачную атмосферу, обещая нечто большее, чем просто модный показ.
Креативный директор Алессандро Микеле словно балансировал на грани двух миров. С одной стороны — реальность, где многие люди отчаянно борются за выживание. С другой — его собственный мир, где дизайн когда‑то был не просто работой, а настоящим волшебством.
«Когда я только начинал работать, я чувствовал, что волшебство действительно витало почти повсюду: на моём столе, в моём карандаше, на каждой встрече со всеми удивительными людьми, которых я встречал», — поделился он на предварительном показе. «В каком‑то смысле я хотел бы воссоздать это так, как было, потому что это было действительно невероятно».
Его весенняя коллекция — словно окно в другое время. Она переносит нас в Рим начала 80‑х, в эпоху гедонистической жизни основателя Valentino Гаравани. Микеле бережно воссоздаёт дух той поры: блузки с пышными рукавами, жакеты с бантами, юбки‑карандаш — каждый элемент словно страница из дневника ушедшей эпохи.
Но на этот раз всё было иначе. Отказавшись от привычного максималистского стиля, Микеле создал сцену, которая поражала своей простотой: чёрная декорация, на фоне которой вихревые огни танцевали, имитируя светлячков. Модели казались почти непричёсанными, без привычного гламурного макияжа — словно случайные гости, застигнутые этим волшебным мгновением.
Возможно, это был знак того, что Valentino вынужден затянуть пояса. Новый генеральный директор Риккардо Беллини стремится возродить продажи, и показ стал попыткой вернуть внимание к самому главному — к одежде.
Коллекция переливалась всеми оттенками фантазии. Изысканные базовые вещи — ветровки с зебровым принтом, костюмы с отглаженными складками — соседствовали с жакетами, богато расшитыми пайетками, и шортами, играющими интригующими цветовыми сочетаниями. Пудрово‑голубой переплетался с шартрезом, горчичный — с тёмно‑фиолетовым. Вечерние образы, за исключением пары платьев без рукавов, поражали роскошью.
Однако приглушённое освещение и намеренно небрежные причёски моделей порой играли против самих нарядов. Присборенное сиреневое бархатное платье на одно плечо, например, теряло свою магию, провисало в самых неподходящих местах, словно пытаясь вырваться из плена несовершенства.
Этот показ обнажил дилемму, с которой сталкиваются современные дизайнеры. С одной стороны — необходимость вновь очаровать разочарованных потребителей предметов роскоши. С другой — потребность успокоить высшее руководство, доказать жизнеспособность своего видения. Микеле признался, что в условиях столь масштабных перемен ему нужно было сделать паузу.
«Я также чувствую себя в очень трезвом моменте», — размышлял он.
И всё же в сердце его творчества живёт непоколебимая надежда. Надежда дарить радость через одежду, через каждую строчку, каждый шов, каждый оттенок.
«Идея красоты иногда кажется поверхностной, но это не так», — утверждал он. «Каждый должен стараться делать что‑то на своей площадке, чтобы продвигать идею жизни, красоты и света. Я никогда не сдамся».
Светлячки в ночи стали для Микеле знаковыми. Символом того, что даже в самые тяжёлые времена можно попытаться воссоздать магию — ту самую, которую он ощущал в молодости, когда только начинал свой путь дизайнера. Люблю Вас❤️