В каком-то смысле Марио Ланца был гибридом Элвиса Пресли и Энрике Карузо. С Элвисом его роднила внешность (оба были жгучими брюнетами, хотя Пресли на самом деле красился), популярность у девушек и, разумеется, участие в большом количестве цветных музыкальных фильмов. (Элвис, кстати, был бешеным фанатом Марио Ланца, и дочь Марио утверждала, что они не раз разговаривали по телефону; лично встретились вроде бы только один раз).
Ну, а с Карузо общим у него был невероятный оперный голос. Ланца, кстати, сыграл своего знаменитого предшественника в фильме «Великий Карузо», и Энрико Карузо-младший остался от его работы в восторге: «Я не могу представить другого тенора, ни до, ни после Марио, который с таким успехом мог бы исполнить роль отца... Он родился с потрясающим голосом, за весь ХХ век было, может быть, десять таких теноров».
Вот только настоящей звездой оперы он так и не стал: Голливуд съел его карьеру. Нет, конечно, он выступал на оперной сцене, но куда больше снимался и гастролировал с концертами. О нем говорили, что он запросто мог стать своим в «Метрополитэн опера», но в результате стал своим для миллионов кинозрителей, в том числе и советских.
У него было множество поклонников и среди коллег-певцов, как эстрадных, так и оперных. Муслим Магомаев написал о нем очень эмоциональную, полную почтения и восторга книгу «Великий Ланца». Эта заметка не будет на нее похожа.
«ДЛЯ НЕГО НОРМАЛЬНЫМ БЫЛО СЪЕСТЬ ПОДРЯД 30-40 КУСКОВ ЖАРЕНОЙ КУРИЦЫ»
Марио Ланца родился 31 января 1921 года в Филадельфии, в семье иммигрантов из Италии, его настоящее имя было Альфредо Арнольд Кокоцца.
Была такая светская хроникерша, великая голливудская сплетница Хедда Хоппер; она дружила с Марио много лет и посвятила ему главу в своей книге «Вся правда и ничего, кроме правды» (1962). По ее словам, в детстве певец был очень пухлым и избалованным ребенком. Мать каждое утро вставала в 5.30, чтобы шить униформу для солдат (она этим кормила семью), а Марио валялся в кровати до обеда. В подростковом возрасте его главными пристрастиями были еда, опера (у отца была коллекция пластинок, и Марио как-то прослушал диск с записями Карузо 27 раз подряд) и девушки: Хедде он говорил, что «всегда был влюблен» и проводил 99,9% времени в романтическом настроении. «Вот почему я могу брать такие высокие ноты!»
Потом, когда Марио раскручивали в Голливуде, выдумывали ему биографию: будто бы он в юности много трудился, менял профессии, то водил грузовики, то доставлял на дом покупателям пианино. На самом деле он практически ничего не делал до того момента, как его призвали в армию. Только учился петь, - ему очень помогал русский по происхождению дирижер Бостонского симфонического оркестра Сергей Кусевицкий, потрясенный его голосом. Повестка пришла в 1942 году, когда наш герой уже выступал на сцене под псевдонимом (который был видоизмененным именем матери - ее звали Марией Ланца).
Он оказался отвратительным солдатом (что и неудивительно), в учебке ежедневно нарушал устав и получал порицания. К счастью, его не отправили на передовую: рядовой Ланца пригодился для музыкальных постановок, с которыми колесил по воинским частям. Сослуживец Марио Берт Хикс познакомил его со своей сестрой, и она вскоре стала его супругой.
После армии Ланца снова начал выступать, и с огромным успехом: его фанатами стали Фрэнк Синатра и Хедда Хоппер (безусловно, одна из самых влиятельных женщин в Голливуде «золотого века»). «Я услышала пение Марио и пригласила его к себе домой. Над камином в гостиной висело большое зеркало в позолоченной раме. «Я могу его разбить, взяв одну высокую ноту» - похвастался он. Как дура, я сказала: «Попробуй». Осколки Хедда потом выковыривала из ковров несколько дней.
Поклонников в Голливуде набиралось много, они начали продвигать Ланцу, и в конце концов его услышал Луис Б. Майер, глава кинокомпании Metro-Goldwyn-Meyer. «Для Луиса этот тенор звучал словно симфония в оркестровке для кассовых аппаратов». Он немедленно заключил с Ланца контракт на семь лет. Хедда волновалась: она знала, что Майер уже не раз переманивал оперных певцов к себе на студию, и в результате их карьеры на сцене гибли, а в кино так и не складывались. Но Ланца был уверен, что все будет хорошо. Первые фильмы, «Полуночный поцелуй» и «Любимец Нового Орлеана», были очень успешны, а красивая сладкая песня «Be My Love» из «Любимца» стала просто бомбой: 34 недели в чарте Billboard, два миллиона проданных пластинок.
Но, как пишет Хедда, Ланца страстно любил есть, с детства, когда его отец-инвалид каждое утро подавал своему ненаглядному единственному ребенку завтрак в постель. «Марио свято верил в то, что «Пуччини и пицца - величайшая комбинация со времен Самсона и Делилы». Для него нормальным было съесть спагетти, равиоли, фрикадельки, стейк и шесть яиц на завтрак. А потом употребить тридцать-сорок кусков жареной курицы за один присест. И все это в сочетании с целым яблочным пирогом и литром яичного ликера». Однако толстый киноактер был продюсерам не нужен; «руководство студии следило за его весом, как за фондовым рынком. Порой его на несколько дней вводили в медикаментозную кому и не поднимали с кровати, пока он не сбросит десять килограммов. Для «Полуночного поцелуя» его вес снизили до 76 с половиной килограммов и каждое утро на площадке взвешивали, как породистого быка перед продажей».
БУТЫЛКА БУРБОНА, ОПУСТОШЕННАЯ В ДВА ГЛОТКА
А потом он еще и полюбил алкоголь. И в этой области, как и в своем пристрастии к еде и женщинам, берегов не видел. Однажды, вспоминает Хоппер, он очень сильно поругался с продюсером Джо Пастернаком на съемках «Любимца Нового Орлеана», проходивших в шикарном ресторане. Потом увидел приятеля, отвел его в свою гримерку, там разразился гневной тирадой против Пастернака, студии MGM и ужасного фильма, в котором вынужден сниматься. Схватил полную бутылку бурбона и выпил в два глотка. «Внезапно успокоился, стал спокойным, как озеро, сказал «Кажется, я слишком переживаю из-за мелочей» и пошел обратно сниматься. В зал ресторана вели две ступеньки. Первую он преодолел без труда, а на второй бурбон его накрыл. Он издал оглушительный рев и ворвался на съемочную площадку, как ракета. Столы рушились, когда он в них врезался, хрустальные люстры разлетались на осколки, в воздухе летали клочки занавесок, надо всем этим раздавались вопли его партнерши Энн Блайт. Он продирался через ресторан, оставляя за собой хаос, а потом рухнул на пол без сознания».
Историй про алкоголь мемуаристка собрала много. По ее словам, ту самую песню «Be My Love» Ланца записал, еле держась на ногах от выпитого вина, - но записал с первого дубля, который оказался безупречен. А однажды он уже пьяным пришел в бар «The Players», который держал режиссер Престон Стерджес, и решил выпить еще немножко. Тогда в Калифорнии продавать алкоголь и сидеть в барах разрешалось до двух ночи, потом заведения проверяли инспекторы. И двое проверяющих зашли в бар после двух. Они хорошо знали Стерджеса, были настроены очень дружелюбно, один решил пошутить, взял бутылку со столика Ланца и весело сказал: «Вы арестованы!» «Марио выхватил у него из рук бутылку. В следующую секунду твердый как камень кулак отбросил инспектора к дальней стене; семь зубов у него было выбито, сознание уже отсутствовало. Второй инспектор попытался повалить Марио на пол, но тут же полетел к той же стене и рухнул рядом со своим товарищем, как мешок со сломанными костями». Инцидент удалось уладить чудом; инспектор с выбитыми зубами получил от певца чек на 4000 долларов (чтобы оплатить услуги лучшего дантиста), и обоим Ланца купил роскошные кашемировые костюмы.
Ланца во всем был избыточен. Пристрастившись к кофе, выпивал по тридцать чашек в день. Вроде бы много зарабатывал - но тратил еще больше: по словам Хедды Хоппер, после «Великого Карузо» купил две дюжины золотых часов, на всех сделал гравировку «С любовью от Марио» и раздавал их направо и налево, как леденцы. Если он покупал «Кадиллак», было просто необходимо отделать салон золотом и тигровой шкурой. Выдавать ему деньги на руки боялись.
СМЕРТЬ ОТ ОБРАЗА ЖИЗНИ
Он успел принять участие в девяти фильмах. С шестого, «Принца-студента», его уволили после того, как он рассорился с режиссером: там звучит его голос, потому что он успел записать все композиции, но под них открывает рот другой актер. Эта история вогнала его в депрессию, и он год сидел дома, не отказывая себе ни в алкоголе, ни в еде. Но взял себя в руки и после очень долгого перерыва снялся в седьмом фильме, «Серенаде», - увы, тот оказался не очень успешным.
Поползли слухи, что у Ланца слишком слабый голос для оперного театра, что он не может выучить партитуру, что не способен выдержать целую оперу от начала до конца, и даже арию спеть не способен: будто бы все его записи склеены из фрагментов искусными звукорежиссерами. Знаменитая певица Личия Альбанезе, певшая с ним в «Серенаде» фрагменты из «Отелло» Верди, на старости лет с отвращением перечисляла эти сплетни и гневно их опровергала. «У него был прекраснейший голос, лирико-спинто. Роскошный, красивый, мощный. Я знаю, я пела со многими тенорами. У него было все, что нужно. Голос, темперамент, безупречная дикция. Все давалось ему так легко. Он был фантастическим».
Мы точно не знаем, от чего он умер (вскрытие не проводилось): одни говорят, что от сердечного приступа, другие - что от легочной эмболии. Уместным будет сказать, что он умер от своего образа жизни: судя по всему, именно он обеспечил ему к 38 годам целый букет болезней, в том числе гипертонию и флебит (воспаление вен). В апреле 1959-го начались проблемы с сердцем, и, тем не менее, в сентябре он лег в римскую клинику, чтобы там снова экстренно похудеть перед съемками. 7 октября его не стало.
Жена пережила его на шесть месяцев, в ее крови нашли большое количество алкоголя и снотворных. Один сын, Деймон, умер от инфаркта в 56 лет, другой, Марк, - в 39, дочь Колин в 49 разбилась в автокатастрофе. Осталась дочь Элисса, у нее двое сыновей, сейчас ей 75.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru