1. Те самые байки
Как бы вы ни пытались меня переубедить, но достижения научно технического прогресса всё-таки разобщают семьи. Телевизор, а тем более компьютер вытеснили из жизни задушевные беседы между родителями и детьми. Далеко ходить не нужно: сужу по личному опыту. Вспоминаю как мы в детстве, затаив дыхание, слушали бабушкины повествования. А бабушка на этот счёт была большая мастерица, я и до сих пор помню многие из рассказанных ею историй. А попробуйте вы нынешнюю детвору оторвать от экрана или монитора! И лишь, когда долгими зимними вечерами, вдруг гас свет, то только тогда дружно всей семьёй усаживались на диван, и дети просили: «Папа, расскажи про медведей!» Я смотрел на колеблющееся пламя свечи и перед моим воображением всплывали красочные картины минувших времен…
Но дети уже выросли, с внуками пока не торопятся, да и свет последнее время не гаснет по вечерам. А пока моя память ещё цепко держит неповторимую и дорогую моему сердцу Арктику, я решил поделиться этими историями с вами.
Первые встречи.
Впервые с белым медведем я повстречался на полярной станции Меньшикова, что на юге Новой Земли. Он пришёл, в последний день апреля, как мы тогда говорили, поздравить нас с Первомаем. Накануне разразилась невиданная пурга, несколько дней мело так, что и нос за порог не высунешь. Закончились и продукты и вода. И только в самый канун праздника стихло. Первым делом нарубили на озере кристально чистого льда, а потом откопали продуктовый склад, заметённый, буквально, выше крыши. И только, после праведных трудов уселись в кают-компании за празднично накрытым столом, как пожалте бриться: с официальным визитом прибыл сам «хозяин Арктики» собственной персоной. Мы, естественно не могли отказать в любезности, и снарядили делегацию для торжественной встречи столь высокого гостя: я с фотоаппаратами и кинокамерой; начальник же станции с ракетницей и метеоролог с карабином представляли почётный караул.
Голодный гость грыз вмёрзшую оленю шкуру. При нашем приближении, он неверно истолковал радужность наших намерений, и, попирая все рамки приличия официальных приёмов, устрашающе зашипел и отогнал нас от своей добычи. Я успел сфотографировать его, и мы обескураженные вопиющим нарушением с его стороны протокола дипломатического приёма, невольно отступили.
Но мне хотелось снять его крупным планом. При очередной попытке, он решил показать, кто здесь хозяин, и, недолго думая, бросился на нас. Мне как раз удалось заснять этот момент и на фотоаппарат и на кинокамеру.
Неизвестно чем бы это всё закончилось, если бы подстраховывающий начальник станции не успел выстрелить из ракетницы ему под ноги, что к нашему счастью остановило зверя, иначе нам могло быть не очень сладко, поскольку наша главная защита – метеоролог с карабином капитулировал первым и оказался далеко позади нас. На этом официальный приём можно было считать завершённым, и верительными грамотами, к сожалению, на этот раз, обменяться не удалось. Посему фрак, цилиндр и белые перчатки можно было смело сдавать в ломбард.
2. Рискованная съёмка
Следующая встреча произошла на той же полярной станции. На этот раз мне выпала удача заснять медведицу с двумя ещё совсем маленькими белоснежными медвежатами. Надо сказать, что взрослые медведи на самом деле на фоне снега смотрятся отнюдь не белыми, а желтоватыми, а вот маленькие медвежата, которые ещё питаются молоком матери такте, ну, совершенно белоснежные.
Снимки получились очень удачными: огромная медведица сидела на льду и прикрывала собой детёнышей от назойливых собак. Медвежата, совсем ещё крошечные, с чёрными бусинками глаз и чёрными носиками, потешно прижимались друг к другу и к матери, и время от времени выглядывали из-за её спины.
Собаки облаивали их, и хотя и делали вид, что готовы наброситься, но всё же, старались держаться на безопасном расстоянии. Медведица огрызалась, но, когда они уж через, чур, надоедали, бросалась на них, при этом делая огромные прыжки. Её массивное тело стремительно проносилось мимо меня буквально в нескольких шагах. Я только и успевал менять фотоаппараты с негативной плёнкой на слайды и на кинокамеру. Удалось сделать уникальные кадры.
Не знаю, сколько бы это продолжалось, и чем бы закончилось, но прибежал, перепуганный не на шутку, начальник полярной станции с карабином; и с бранью, буквально силой отогнал меня. Он просто обалдел от происходящего.
– Как можно безоружному приближаться на такое близкое расстояние к медведице с медвежатами!? – выговаривал он потом мне за это легкомыслие.
Нет, я отнюдь не намерен бахвалиться тем, что мол, я такой смелый и отважный. Нет! Просто тогда ещё у меня не было достаточного опыта, и я не оценивал трезво грозящую опасность. И только впоследствии, после того, как мне пришлось встречаться с пострадавшими от медведей, да и сам потом не раз подвергался их нападению, я уже стал реально оценивать исходящую от них опасность. Стал бояться медведей, и теперь уже никогда не поступил бы так необдуманно. Этот хищник, впоследствии преподал нам не один серьезный урок, едва не закончившийся для нас трагически.
3. Дерзкое нападение
А дело было так. Техническое обслуживание автоматических метеостанций – АРМСов на Новой Земле мы производили обычно раз в год и только летом. А тут на исходе зимы неожиданно заглох АРМС «Савина». С топливом проблемы не должно быть: побережье завалено плавником, и хотя его нелегко добывать зимой, но всё же, возможно.
И мы полетели, усилив ремонтную бригаду до трех человек: я и мои лучшие друзья Серёга Кузнецов и Жора Некрасов. По пути подстрелили дикого оленя, обеспечив себе сытное и безбедное житье. Разделывали его напротив входа в нашу избушку, чтобы в случае если пожалует медведь, и надумает полакомиться потрохами, то будет у нас на виду, а мы сможем сфотографировать его прямо с порога.
Причину неисправности определили быстро и устранили. Теперь нужно было провести регламент и контроль работы станции. Дело шло к весне, а посему после рабочего дня оставалось ещё много светлого времени. Мы могли позволить себе длительные прогулки, но прежде всего, необходимо было обеспечить себя дровами. Вмёрзшего в лёд плавника, под снежным настом было много. Правда, вырубать его было довольно трудно.
Освободившись от этой «обязаловки», мы отправлялись на прогулку, ставили капканы на песцов, удаляясь иногда от жилья на значительное расстояние. Я брал с собой карабин, Серёга ракетницу и бинокль, а Жора – фотоаппараты. В одну из таких прогулок, когда мы с Жорой устанавливали капкан, Серёга в бинокль осматривал горизонт.
– Вон… что-то чёрненькое с горки скатилось, – произнёс он.
Мы наперебой стали вырывать у него бинокль, чтобы убедиться, что же там такое скатилось?! Сомнений не могло быть – медведь, казавшийся тёмным на фоне искрящегося снега. Он шествовал вдоль побережья и направлялся в сторону нашей избушки. Решили возвратиться, и сделать это надо было до прихода незваного гостя. Однако опередить медведя всё же не удалось.
Приближаясь к избе, мы подготовились к встрече: я дозарядил карабин, кроме пяти патронов в магазине дослал ещё шестой в патронник, ребята достали ракетницу и фотоаппараты. Шли шеренгой, и получалось так, что Серёге, находящемуся на правом фланге, первому открывался вид на избу, а для нас с Жорой заслонял пригорок. Посему Серёга, шедший справа, первым увидел зверя.
– Жрёт потроха, – сдавленным голосом произнёс он.
Я предложил, укрывшись за пригорком, отойти в тундру и подождать, пока медведь не насытится. Ребята согласились. Главное, убеждал я своих товарищей, при встрече с хищником – не убегать, бегает-то он быстрей лошади, да и инстинкт преследования неизбежно погонит его за нами.
– Медведь увидел нас, – снова шепчет Серёга.
Хищник вполне резонно рассудил, что стол накрыт на одну персону, а кроме того «консервы» могут и подождать, а вот свежатиной пообедать нужно поторопиться, пока она не улизнула.
– Медведь бежит на нас, – теперь уже во всю глотку заорал Серёга.
Несмотря на договорённость, мы неосознанно дали стрекача, но пробежав несколько метров, одумались и остановились, приготовившись к обороне – от медведя ведь, всё равно, не убежишь.
Из-за пригорка во все лопатки, быстро перебирая лапами, на нас нёсся медведь. Серёга выстрелил из ракетницы, зверь на какое-то мгновение приостановил свой бег, провожая взглядом летящую ракету, и с новой прытью ринулся на нас. Жора успел щёлкнуть фотоаппаратом. Серёга выстрелил повторно, но на этот раз хищник совершенно не обратил внимания на ракету. Я снял карабин с предохранителя и стал прицеливаться.
– Стреляй, стреляй в него, – завопил Жора.
– Ясное дело, что в него, – процедил я сквозь зубы.
Медведь нёсся во весь опор, его маленькая клиновидная голова металась из стороны в сторону, мешая прицелиться. Расстояние между нами быстро сокращалось.
Да, скажу я вам, очень неприятно ощущать себя в качестве потенциальной пищи для зверя. Могу представить состояние моих товарищей в этот момент; я всё же вооружён, а они безоружные перед этим свирепым хищником. Намерения медведя были очевидны, и… я нажал на курок.
Девятимиллиметровая свинцовая пуля в медной «рубашке» остановила и развернула зверя ко мне боком. На его плече стало расплываться кровавое пятно. Я инстинктивно продолжал нажимать на курок, но выстрелов не было – от волнения просто вылетело из головы, что нужно передёрнуть затвор.
Опомнившись, медведь скрылся за пригорком. Раненый медведь – постоянная угроза. Дозарядив карабин и прихватив ещё два ружья и патроны, снаряжённые картечью, предварительно завёрнутой, для кучности, в фольгированную обертку от чая, мы во всеоружии вышли из избы и отправились на поиски раненного зверя.
По следам и каплям крови определили, что медведь спустился на припай и, затаившись за торосами, подкарауливал нас, чтобы одним прыжком обрушиться всей своей мощью на обидчиков. Разгадав его хитрость, мы не подошли вплотную к торосу, за которым он притаился, а обошли сбоку на безопасном расстоянии.
Убедившись, что мы его обнаружили, он перебегал к следующему торосу, и снова прятался, всё дальше и дальше уводя нас от избы в море. Да, хитрая зверюга нам попалась, и опытный охотник. Капли крови на следах вскоре исчезли – видать ранение оказалось не серьезным: кость не задело и рану затянуло жиром. Преследуя прячущегося за торосами зверя, мы удалились от жилья на несколько километров, но, с наступлением сумерек, всё же вынуждены были возвратиться.
После этого случая, нам с Жорой почти каждую ночь снились медведи, мы постоянно с ними сражались, а по утрам рассказывали: что кому снилось. А Серёге, почему то снились только террористы, хотя в те времена, для этого не было ещё ни каких причин.
4. Крыша спасла
Постепенно повседневные заботы вытеснили ночные кошмары, и всё вошло в привычное русло. Но с карабином я уже не расставался ни днём, ни ночью: днём он был у меня на плече, а на ночь ставил его в изголовье, что едва не привело нас к весьма трагическим последствиям.
Работа наша приближалась к завершению. Несмотря на март, морозы стояли «крещенские». И как не пытались мы натопить, температура в избе не поднималась выше десяти градусов: сквозило из всех щелей. А к утру воздух в избе охлаждался ниже двадцати градусов мороза. Спасали двойные спальники: внутренний на верблюжьей шерсти и наружный – овчинный. Самым неприятным было утром вылезать из теплого спальника и растапливать печурку.
Радикальным способом, чтобы согреться, была заготовка дров. Летом это не представляло бы особой проблемы: всё побережье завалено плавником. Но зимой брёвна, вмёрзшие в прибрежный песок, покрыты прочным настом. И пока откопаешь их, вырубишь ломом, дотащишь до избы, то пар от тебя так и валит. А потом уже вечерком при хорошей погоде распиливаем брёвна и колем на поленья.
И вот в один из таких вечеров рядом с избой мы с Жорой распиливали брёвна на импровизированных козлах, а Серёга колол дрова. И когда в очередной раз он разогнул спину, то так и ахнул: «Медведи!»
При его возгласе в нашем воображении возникла целая стая медведей, галопом несущихся на нас…, на самом же деле их оказалось трое: медведица с двумя уже совсем взрослыми пестунами. Они отнюдь не бежали, а подкрадывались к нам, низко припадая к земле, и я успел перехватить висящий неподалёку карабин.
Медведи уже успели отрезать нас от входа в избу. И нам пришлось, пятясь отступать, чтобы можно было бы успеть несколько раз передёрнуть затвор. Мы отошли за угол дома, и безоружные ребята стали уговаривать меня забраться на его крышу, что и сделали не без труда: я подсаживал ребят, а сам опасался, что медведи как раз набросятся, пока у меня заняты руки.
Теперь уже находясь в относительной безопасности, я попытался передёрнуть затвор, чтобы дослать патрон в патронник, но не тут-то было. Затвор будто бы заклинило. В чём же дело? А всё оказалось очень просто: поскольку я постоянно носил с собой карабин, внося с мороза и избу и вынося обратно, то затвор, постоянно оттаивая и снова замерзая, покрылся слоем льда и примёрз. И мне пришлось порядком потрудиться, чтобы привести его в рабочее состояние. Не заберись мы вовремя на крышу, вряд ли медведи дожидались бы, пока я управлюсь с затвором.
Выстрел спугнул медведей, они скатились на припай и скрылись за торосами. Мы спрыгнули с крыши, и, прихватив ещё два охотничьих ружья, атаковали хищников. Убедившись в нашей решительности, противник вынужден был отступать. Преследуя, мы гнали медведей, пока совсем не стемнело, и уже нельзя было различить их на фоне торосов.
Это явилось назидательным уроком, и впредь карабин висел у нас в холодном коридоре. Но вне избы с ним мы уже не расставались, и теперь уже безоружным фотографировать медведицу с медвежатами, я ни за что бы, ни решился. И если до сих пор столкновения с медведями заканчивались лёгким или не очень лёгким испугом или малой кровью, то бывали ситуации и более серьезные.
5. Шкура - моя!
Порой, происходили, чуть ли не анекдотические случаи, связанные с медведями. Об одном из них поведали мне на той же полярной станции Меньшикова, где впервые столкнулся с белым «хозяином Арктики».
Произошло это в те давние времена, когда белый медведь ещё не был занесён в «Красную книгу» и его отстреливали всегда, стоило ему только попасть в поле зрения полярников. В основном, конечно же, из-за шкуры, поскольку каждый полярник ниже своего достоинства считал не повесить её у себя над кроватью в материковской квартире, или не бросить под ноги, в качестве ковра.
Приоритет, естественно, отдавался шкуре, добытой собственноручно Те же, у кого кишка тонковата, чтобы схлестнуться с «хозяином» Арктики в открытой схватке, использовали порой самые неожиданные и изощрённые варианты...
Так вот... На полярке «Меньшикова» метеорологом работала героиня нашего повествования по фамилии Ручкина, обладающая настолько весёлым и жизнерадостным характером, что, несмотря на свой бальзаковский возраст, при разговоре по телефону можно было принять её за двадцатилетнюю хохотушку. Причём, чувство юмора не покидало её даже в самых критических ситуациях.
Как раз с ней и произошла эта история.Однажды в ночной трёх часовой срок вышла она на метеоплощадку Только шагнула за ограждение, как перед ней выросла огромная туша белого медведя и закрыла собой пути отступления. Недолго думая, женщина вскарабкалась на самую верхушку десятиметровой метеомачты. Благо, что в те времена они были деревянными, с перекладинами через каждые полметра.
Хищник, было, попытался последовать за ней, но, к её счастью, белые медведи, в отличие от своих бурых сородичей, не умеют лазить по деревьям... Ну, нет у них соответствующей тренировки, поскольку деревья в Арктике не растут и пчёлы в дуплах мёд не откладывают. Поняв, что добычу ему не достать, зверь решил взять её измором, усевшись у основания мачты.
А дело-то было зимой, и, несмотря на тёплую одежду, мороз стал пробирать неподвижно сидящую, да ещё в неудобной позе, до костей. Она пыталась звать на помощь, но из-за завывания ветра, крепко спящие полярники, не слышали её воплей. Медведь же лишь облизывался и, поглядывая вверх, ожидал, когда «фрукт» созреет и упадёт к нему прямо в лапы.
Полярник – не пожарник. Летом дел невпроворот: и работает он в полярный день без всяких временных ограничений: кроме служебных обязанностей, и охота, и рыбалка, ну, всякое там по хозяйству... Зимой же, в полярную ночь, да если ещё метёт, можно отоспаться и по режиму и впрок. Неплохо, им в тёплой постели переваривать, похрапывая, обильный ужин...
У нашей же героини руки и ноги совершенно онемели от неподвижности и от холода... И чувствует она: вот ещё чуть-чуть и руки разожмутся сами собой, ослабят хватку, «фрукт» созреет и свалится прямо в пасть зверя.
Начальник станции совмещал свою должность с должностью механика. Жил он, как и все сотрудники, в общем жилом доме, где и метеокабинет, и радиорубка, и камбуз, и кают-компания – всё в одном флаконе; здесь и труд и отдых...
А вот дизельная была расположена на периферии станции. Ежедневно в пять часов утра начальник ходил туда и запускал дизель. И в это утро, как всегда, он отправился к механке и, как человек бывалый, прихватил с собою карабин. Сквозь завывания ветра ему послышался какой-то непривычный звук, похожий на хриплый отчаянный крик.
Он пошёл на голос и увидел сидящую на верхушке мачты в обнимку с флюгером женскую фигуру, а у основания мачты матёрого зверя. Едва успели прогреметь два выстрела, и медведь растянулся у основания мачты, как с неё кубарем скатилась Ручкина и, распластавшись на туше медведя, срывающимся и охрипшим голосом, завопила: «Шкура моя, шкура моя..., я её высидела!»
6. Как медведя чаем поили
Бывали и другие не менее комичные случаи. Вот что рассказал мне начальник полярной станции «Югорский Шар» белорус Коля Некрашевич, двухметровый детина – косая сажень в плечах. Он никогда не расставался с карабином, не в пример другим сотрудникам и сотрудницам, которые легкомысленно нарушая приказ начальника станции, выходили без оружия и на метеоплощадку, и к морю, и в тундру за морошкой.
До Юшара Коля работал метеорологом на полярной станции на острове Белый, что расположен в Карском море и отделён от Ямала проливом Малыгина. Станция эта большая. Кроме метеорологических, там производились ещё и аэрологические, и гидрологические наблюдения. Различные службы располагались в значительно удалённых друг от друга зданиях.
Радиорубка с метеокабинетом была удалена от кают-компании не менее чем на двести метров. Коля заступил в ночную смену. Поужинав в кают-компании, он прихватил с собой на дежурство термос с крепко заваренным чаем – эдак оно веселее ночь коротать...
По пути в радиорубку, Коля заглянул на метеоплощадку. Подходя к психрометрической будке, он вплотную столкнулся с громадным медведем, и брезгливо отшатнулся от его разинутой пасти.
В то время он, передвигаясь по знакомой территории, оружия не брал. Коля отпрыгнул за будку..., медведь – за ним. Тогда Коля плеснул ему прямо в пасть горячим чаем. Тот облизнулся, и опять за ним... Коля снова кипятком ему в морду. Так и кружили, вокруг будки, пока чай не кончился…
Впоследствии, когда Коля рассказал про этот случай, друзья-полярники просто покатывались со смеху...
– Играл, – говорят, – с тобой мишка..., сыт был. Хотел бы, так сожрал, в ноль секунд..., что ему чай твой?!
С тех пор прохода ему не давали.
– Ну-ка, Коля, расскажи, как ты медведя чаем поил, – донимали...
После того случая, карабин как прирос к Колиному плечу.
7. Ловля медвежонка
Иногда же бывало и так, что не медведь гонялся за полярниками, а напротив — его самого преследовала человеческая неугомонность и глупость.
Так вот, на полярную станцию Малые Кармакулы, что на Баренцевой стороне Новой Земли, прибыл молодой метеоролог, который до сих пор не сталкивался с этим зверем. Не будем называть его фамилии, поскольку происшедшее послужило ему назидательным уроком, и впоследствии он стал опытным полярником.
Он уже наслушался правдивых и полуправдивых историй о медведях. Полярники любят травить байки новичкам, что слушают их с раскрытым ртом. И так захотелось увидеть нашему неофиту воочию хозяина торосов и льдин, ну, просто спасу нет! Не раз представлял он себя в позе победителя грозного зверя.
И тут как раз подвернулся удобный случай. На станцию забрёл молодой пестун — медведь-подросток.
- А что, ребята, давайте поймаем медвежонка - донимал он сотоварищей. Бывалых полярников медведем не удивишь, и они отказывались участвовать в неразумной затее, да и ему не советовали.
- Медведь хоть и невелик, да удал..., – убеждали они.
Но тот стоял на своём, и они махнули рукой...
Парнишка, был не робкого десятка, и, недолго думая, бросился ловить пестуна, а тот удирал от него во все лопатки, кружа по территории станции, которая, не к чести полярников, как правило, загромождена металлическими бочками из-под соляра. Ну, нет здесь пункта приёма металлолома, а вывозить порожняк — себе дороже...
Наконец наш смельчак загнал мишку в угол за механкой, где стояли наполненные соляром бочки. Так вот этот малыш, освобождая себе дорогу, одним ударом лапы отбросил двухсоткилограммовую бочку на несколько метров. Увидев это, парень вытаращил глаза и буквально прирос к месту, а потом, уважительно пятясь задом, поспешил восвояси.
8. Вот и сходил в булочную...
А вот история, что приключилась с моим товарищем – Серёгой.
Как-то у нас в Амдерме неподалеку от магазина поселился медвежонок. Для арктического посёлка – это вовсе не редкость. Частенько местный радиоузел предупреждал жителей о необходимости соблюдать осторожность: в районе такого-то дома находится медведь...
Как правило, их привлекали мусорки и, порывшись в них, медведи, обычно, вскорости уходили... Этот же поселился надолго, облюбовав себе местечко под домом, что стоял на сваях.
Возле него постоянно толпились зеваки, угощая то мороженой рыбой, то сгущёнкой... Мишка ловко прокусывал банку и быстро высасывал любимое лакомство. Всякий угощающий желал непременно сфотографироваться с топтыгиным чуть ли не в обнимку. Со временем интерес к медведю ослаб, но он не торопился покидать насиженное место.
Сходив в магазин, и возвращаясь с покупками, Серёга увидел толпу людей, собравшихся у логова медведя. Спешить ему было некуда, и он подошёл к зевакам. А те, просто, покатывались со смеху, реагируя на обиженную морду зверя, которому какой-то «шутник» дал не сгущёнку, а банку солидола. Но не того напали! Обнюхав, мишка равнодушно отвернулся от неё.
Тогда шалуны взяли ту же банку и обмазали её сверху сгущёнкой. На сей раз уловка удалась. Медвежонок первым делом её тщательно обнюхал, облизал, и, не подозревая подвоха, прокусил банку, ожидая вкусить любимое лакомство. Брызнувшая оттуда бурая масса сначала повергла его в недоумение и обиду, а потом в неописуемую ярость.
Вот тут-то и подвернулся ему, ничего не подозревающий Серёга. На нём незаслуженно зверь и выместил всю свою обиду. Он не кусал, не грыз моего друга..., нет, своими «стальными» когтями он царапал ему полярку. Публика же, ну, просто покатывалась со смеху. А вот Серёге было далеко не до смеха. Нет, поведение медвежонка его не испугало; явной угрозы не было. Бежать Серёга стыдился, но и вырваться из объятий зверюги, никак не удавалось. Пятясь, он оступился и они долго, на потеху зрителям, под их улюлюканье, катались в снегу…
С большим трудом, весь исцарапанный и оборванный, Сергей, наконец-таки, вырвался из лап хищника...
9. Не вяжите тугих узлов
Бывали же случаи, и не со столь безобидным финалом. Так на уже упомянутой полярной станции на острове Белом работали метеорологами муж и жена Зайцевы. Полярной ночью Зайцева,отсчитывая на метеоплощадке показания приборов, наклонилась к напочвенным термометрам, и вдруг почувствовала, что кто-то схватил её за шиворот и потащил по снегу.
А надо сказать, что в качестве зимней одежды нам выдавали, так называемые «полярки» – овчинные полушубки, покрытые сверху плотной чёрной материей, прозванной «чёртовой кожей». Поскольку размер этих полушубков редко когда соответствовал нужному размеру, полярники не застёгивали их на пуговицы, а просто запахивали пола за полу, и крепко перепоясавшись поясом, и завязав его на узел. И на нашей героине как раз и была такая «полярка».
После минутного замешательства и испуга, поняв, кто же это так неловко шутит с нею, Зайцева попыталась развязать узел пояса, но медведь, воспротивившись этой невинной затее, прокусил ей руку и шею, и поволок дальше, за территорию станции.
Превозмогая боль, здоровой рукой она всё теребила и теребила узел и, наконец, он поддался... Зайцева выскользнула из полярки. Медведь, на её счастье, не заметил, что жертва ускользнула, и продолжал тащить полушубок уже без её хозяйки. Женщина продолжала лежать на снегу без движения, пока зверь не удалился на достаточное расстояние.
Затем, истекая кровью и превозмогая боль, добралась до избушки и отдала испуганному и ничего не понимающему мужу, результаты наблюдений и рассказала о случившемся. Муж, сначала передал в Амдерму метеограмму, а только потом сообщил о происшествии…
С Диксона прилетел санрейс и доставил пострадавшую в больницу, где ей пришлось пролежать более месяца.
В Амдерме Зайцева стала героиней года. Она охотно рассказывала всем о нападении медведя, демонстрируя жуткие шрамы на шее и руке. Шея её так и осталась несколько искривлённой, удивлённо наклоненной набок, а на лице появилась неисчезающая глуповатая улыбка, которой ранее у неё никто не замечал.
П-ов Ямал, Мыс Каменный
Предыдущая часть:
Продолжение: