*Готический роман* от Коллетты
Пролог. Шепот предков
В сумрачных залах старого особняка, где тени танцуют под сводами вековых дубов, пробуждается древнее знание. Здесь, среди пожелтевших фолиантов и потускневших зеркал, живёт *она* — последняя из Рода.
Её зовут Маша. И в её крови — память о тех, кто владел ключами от врат между мирами.
Глава I. Призраки зависти
Деревня Глухолесье жила тихо, пока не появилась *она*.
Юная Маша, с глазами, тёмными как омуты забытых колодцев, и волосами, чёрными как крыло ворона, стала мишенью для злобных пересудов. «Ведьма», — шептали старухи, крестясь при её появлении. «Колдунья», — вторили им мужчины, пряча взгляды за кружками пива.
А причина? Красота, талант к слову (её стихи печатали в столичных журналах) и муж — блестящий литератор, увенчанный наградами.
Зависть, как ядовитый туман, окутала деревню.
Глава II. Первые знамения
Они начали с малого:
* подбросили дохлую кошку к её крыльцу;
* разрисовали ворота дома пентаграммами, намалёванными свиной кровью;
* натравили свору бродячих псов — но те, завидев Машу, поджали хвосты и разбежались.
Однажды утром она обнаружила на пороге церковь записку: *«Твоя душа — наша»*.
Маша лишь усмехнулась. Она знала: *они* разбудили то, что должно было спать.
Глава III. Символы на стенах
Когда в дом явились чиновники с ордером на обыск, их лица побелели при виде знаков, покрывавших стены.
Древние руны, начертанные невидимой рукой, пульсировали тусклым светом.
— Что это? — пролепетал старший из них, тыча пальцем в символ, напоминающий переплетённые змеиные хвосты.
— Это — мой щит, — ответила Маша, и её голос эхом разнёсся по комнатам. — И ваш приговор.
Чиновники бежали, оставив на полу лужицы растопленного воска от свечей.
Глава IV. Церковь, что рухнула
Батюшка отец Игнатий, подкупленный завистниками, попытался «очистить» её душу. Но едва он переступил порог церкви, колокол на башне зазвонил сам по себе — низко, гулко, будто погребальный набат.
На следующий день кровля храма обрушилась, похоронив под собой алтарь.
С тех пор отец Игнатий бродил по деревне, бормоча: *«Она видит сквозь время»*.
Глава V. Чёрные братья
В соседнем лесу, за болотом с зелёной тиной, обитала семья Вороновых — потомственные чернокнижники. Они решили положить конец «власти Маши».
Их глава, старик Варфоломей, провёл ритуал у перекрёстка трёх дорог, закопав в землю куклу из тряпья и волос Маши.
Но той же ночью он проснулся от холода. В углу комнаты стоял *кто‑то* — высокий, безликий, с глазами, как две проруби в ад.
— Ты тронул то, что не твоё, — прошелестел голос.
Наутро Варфоломея нашли в постели, с лицом, искажённым ужасом, а его сердце остановилось, не оставив следов болезни.
Глава VI. Зеркало, пьющее души
Вороновы не унялись. Их младший сын, одержимый местью, создал *Зеркало Тьмы* — артефакт, способный поглощать жизненную силу.
Он подбросил его к дому Маши, замаскировав под антикварный подарок.
Но когда Маша коснулась рамы, зеркало *изменилось*. Теперь оно отражало не её, а тех, кто желал ей зла — их искажённые лица, их тайные страхи.
В ту же ночь сын Вороновых был найден у колодца, с глазами, выжженными изнутри, а зеркало на его груди тихо шептало: *«Плата взыскана»*.
Глава VII. Цена за кота
В деревне жил рыжий кот — любимец Маши. Его убили, перерезав горло и оставив тушку у её калитки.
Той же ночью в домах обидчиков начались кошмары. Дети кричали во сне, взрослые просыпались с царапинами, будто от когтей.
— Вы перерезали не коту горло, — прошептала Маша, стоя у могилы животного. — Вы перерезали нить своего рода.
Вскоре в семье убийц ребёнок упал с лестницы, сломав позвоночник, а их дом поглотил пожар, оставив лишь пепел и запах серы.
Глава VIII. Дар, что не выбирают
Маша не искала силы. Она унаследовала её — вместе с древним контрактом, подписанным кровью предков.
— Я не караю, — говорила она, глядя на звёзды. — Я лишь позволяю мировому равновесию взять своё.
Она знала даты рождения, знала узлы судьбы. Могла предсказать, когда удача отвернётся, а когда придёт час расплаты. Но использовала это лишь тогда, когда *они* переходили черту.
Глава IX. Тени на стенах
Деревня опустела. Те, кто остался, боялись выходить по ночам. Они видели:
* тени, танцующие у окон Маши;
* свет, пробивающийся сквозь щели её дома, хотя свечи там не горели;
* следы когтей на земле, ведущие к болоту.
А Маша сидела у камина, перелистывая страницы манускрипта, где каждая буква была выведена чернилами из пепла сожжённых проклятий.
Эпилог. Вечное бдение
Прошло десять лет. Особняк Маши стоит, окутанный туманом. Говорят, там до сих пор горит свет в окне, а из труб поднимается дым, хотя печь не топили годами.
Иногда по ночам слышен смех — низкий, мелодичный, как звон погребальных колокольчиков.
И если вы окажетесь в Глухолесье, помните:
*Не судите тех, чьи глаза отражают бездну.
Не дразните тех, кто слышит шёпот мёртвых.
И не пытайтесь уничтожить того, за кем стоит Род — ибо плата будет взыскана с ваших детей, ваших домов, ваших душ.*
Маша ждёт.
Вечность — её союзник.
Тьма — её покров.
А справедливость — её меч.
