Он перестал быть собакой

Он перестал быть собакой

У нас была обычная дворняга. Взяли щенком с улицы. Назвали Рекс. Ничего особенного — ел, спал, лаял на дверь, радовался, когда мы возвращались домой.

Проблемы начались после операции.

Рексу удаляли инородное тело из желудка. Ветеринар сказал, что всё прошло нормально, но пару дней он может быть «заторможенным». Мы забрали его домой вечером.

В первую ночь он не спал.

Он сидел у двери спальни и смотрел. Не скулил. Не ложился. Просто сидел и смотрел в темноту комнаты. Иногда медленно вилял хвостом, но не от радости — как будто по привычке.

На вторую ночь он перестал реагировать на кличку.

Я звал его — ноль реакции.

Хлопал в ладоши — ноль.

Но стоило мне пошевелиться, он тут же поднимал голову.

На третий день я заметил, что миска с едой остаётся полной. Воду он пил, но ел очень мало. Зато начал следить за нами.

Не как собака.

Как человек.

Он ложился так, чтобы видеть вход в комнату. Если я вставал ночью — он вставал тоже. Если я шёл в ванную — он садился у двери и ждал, пока я выйду.

Жена сказала, что это из-за стресса. Я пытался поверить.

Однажды ночью я проснулся от ощущения, что кто-то стоит рядом с кроватью.

Рекс сидел. Очень близко. Его морда была на уровне моего лица. Я почувствовал его дыхание. Он не дышал быстро, не был взволнован. Просто спокойно смотрел.

Я тихо сказал:

— Рекс, иди на место.

Он не сдвинулся.

Только наклонил голову. Очень медленно.

Как будто не понял слов, но понял интонацию.

Утром я нашёл следы лап на столе.

Раньше он никогда туда не забирался.

На четвёртую ночь он начал ходить по квартире, пока мы спали. Я слышал шаги. Не цокот когтей — он шёл так, будто старался не шуметь.

Я включил свет.

Рекс стоял у зеркала в коридоре. Сидел прямо. Смотрел на своё отражение. Когда загорелся свет, он резко повернул голову ко мне — слишком резко.

Я понял, что боюсь.

Мы решили снова отвезти его к ветеринару. Утром я открыл дверь в прихожую.

Рекс сидел перед дверью.

Рядом лежали мои ключи.

Аккуратно сложенные.

Он никогда раньше их не трогал.

Когда я наклонился за ними, он тихо зарычал.

Не угрожающе.

Предупреждающе.

Я отступил.

Жена сказала:

— Ты заметил… он больше не виляет хвостом?

Я заметил.

Он вообще больше не делал ничего «собачьего».

Последней ночью я проснулся от того, что кровать слегка прогнулась.

Он залез.

Лёг рядом. Очень осторожно.

Я не двигался.

Через пару секунд я услышал, как он пытается повторить дыхание человека. Медленно. Неровно. Как будто учится.

Я понял, что утром мы уже никуда его не повезём.

Потому что он не собирался выходить из дома.

И когда я почувствовал, как его лапа осторожно коснулась моей руки —

я понял, что он больше не ждёт команды.