И даже к войне. Нам показывают видео, где умирают наши парни... наши братья, и мы привыкаем. Привыкаем, потому что мы далеко, а они там. Привыкаем к сборам, и порой уже люди относятся холодно. — Сколько можно? Что они там совсем? А почему государство не даёт... А почему они сами себе ничего не покупают, вон, зарплаты по несколько соток в месяц... Мы привыкаем. Привыкаем плохо думать и проходить мимо. Вот показали нам, как умер наш боец. Мы посмотрели и забыли. Кто он, откуда — не знаем. Видеоролик же. А вдруг постановка? Конечно, мы поставим грустный смайлик, что-то напишем и забудем. Привыкаем... Но как привыкнуть матери, чей вот этот мальчишка на ваших глазах погиб? Как ей привыкнуть жить без него? Как? Она не привыкнет. А мы привыкаем, боль же не наша... Не наш это мальчишка. Наш вот рядом сидит... А вот своя боль — это режущая рана, от которой хочется выть и кидаться на стены. От которой рвёшь волосы на голове. И хочется сделать так больно себе самой, чтобы не слышать боли в