Марина познакомилась с Дмитрием три года назад на выставке современного искусства. Она работала дизайнером-фрилансером, он — менеджером в строительной компании. Через полгода молодые съехались, ещё через год он сделал предложение. Казалось бы, всё идеально — если бы не его мать.
Галина Ивановна с первой встречи отнеслась к невестке прохладно. За чаем осмотрела девушку оценивающим взглядом и спросила:
— А где вы работаете?
— Я дизайнер, работаю удалённо, — ответила Марина.
— Удалённо? — свекровь поджала губы. — То есть дома сидите? А образование какое?
— Художественный институт.
Галина Ивановна вздохнула так, будто услышала что-то очень печальное. Позже Дмитрий признался: мать мечтала, что он женится на Оленьке, дочери её подруги. Оленька — врач, серьёзная профессия, приличная девушка из хорошей семьи. А эта Марина — непонятно кто, без стабильной работы, да ещё и в джинсах на первую встречу пришла.
Когда Дмитрий объявил о предстоящей свадьбе, мать три дня с ним не разговаривала. Потом сказала:
— Раз уж решил, делай, как знаешь. Но не говори потом, что я не предупреждала.
Подготовка к свадьбе превратилась в испытание. Галина Ивановна хотела участвовать во всех решениях. Платье невесты раскритиковала жёстко:
— Слишком открытое. Что люди скажут? У нас в семье так не принято.
Банкетное меню её тоже не устроило:
— Мало салатов. И зачем эти суши? Нормальную еду надо.
Список гостей вызвал новую волну недовольства:
— Зачем приглашать твоих коллег? Они же не родня. Лучше пригласим тётю Валю, иначе она обидится.
Марина старалась идти на компромиссы ради Дмитрия. Сменила платье на более закрытое. Добавила в меню салат оливье. Пригласила тётю Валю, хотя та была незнакомой женщиной. Но напряжение всё равно росло с каждым днём.
За неделю до свадьбы Галина Ивановна заявила спокойно:
— Я приду в чёрном платье.
— Мама! — возмутился Дмитрий. — Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он уговорил её надеть хотя бы тёмно-синее. Галина Ивановна согласилась с видом человека, идущего на огромную жертву.
День свадьбы выдался солнечным. Церемония в ЗАГСе прошла хорошо, но свекровь сидела с каменным лицом. Не улыбалась, не аплодировала, смотрела куда-то в сторону. На фотографиях у неё было выражение человека, присутствующего на похоронах, а не на свадьбе.
В банкетном зале всё было красиво: белые скатерти, живые цветы, музыка. Гости веселились, поздравляли молодых, произносили тосты. Галина Ивановна сидела за столом с недовольным видом. Еду не трогала. На вопрос родственницы ответила громко:
— Не хочется. Душа не лежит.
Когда молодожёны танцевали первый танец, гости аплодировали. Марина в белом платье кружилась в объятиях Дмитрия, оба улыбались. И тут Галина Ивановна достала из сумочки платок, приложила к глазам и начала громко всхлипывать. Соседи по столу забеспокоились:
— Галя, что случилось?
— Ничего, ничего... — она махнула рукой, но слёзы текли ручьём.
Настроение немного омрачилось, но праздник продолжался. Подали горячее. Началось веселье — конкурсы, танцы, смех. Марина почти забыла о свекрови.
Но через два часа после начала банкета раздался громкий стон. Галина Ивановна схватилась за грудь, лицо исказилось:
— Ой... плохо мне... сердце... не могу дышать...
Музыка стихла. Гости вскочили. Кто-то бросился к ней с водой, кто-то с валидолом. Дмитрий побледнел.
Галина Ивановна простонала:
— Скорую! Быстро!
Всё веселье остановилось. Гости столпились вокруг свекрови. Галина Ивановна сидела, закрыв лицо руками, прислонившись к спинке стула, дышала тяжело. Родственницы обмахивали её салфетками, кто-то тёр виски.
Марина стояла в стороне. Внутри всё похолодело. Она посмотрела на свекровь — и вдруг заметила, что между пальцев женщина искоса следит за реакцией окружающих.
Скорая приехала через пятнадцать минут. Врачи зашли, осмотрели Галину Ивановну. Измерили давление, пульс, послушали сердце. Пожилой фельдшер сказал:
— Давление сто тридцать на восемьдесят пять. Пульс семьдесят два, ровный. Сердце работает нормально.
— Но мне плохо! — слабо произнесла свекровь. — Может, это приступ...
— Для подстраховки можем госпитализировать на обследование, — предложил фельдшер.
Галина Ивановна кивнула с облегчением:
— Да, пожалуй, так будет лучше.
Дмитрий спросил Марину:
— Может, нам поехать с ней?
Невеста стояла молча в изумлении.
— Нет, — остановила его мать. — Оставайтесь. У вас свадьба. Я сама справлюсь.
— Мам, но...
— Я сказала — оставайтесь!
Её увезли на носилках. Половина гостей вышла из зала проводить. Банкет продолжился, но настроение было испорчено. Все обсуждали не красивую невесту или весёлые конкурсы, а бедную Галину Ивановну, которой стало плохо от волнения.
Марина молчала. Дмитрий был мрачным. Свадьба закончилась тихо и грустно.
На следующее утро они поехали в больницу. Галина Ивановна сидела на кровати в палате, выглядела бодро. Смеялась с соседками по палате, рассказывала что-то про свадьбу.
— Мама, как ты? — бросился к ней Дмитрий.
— Ой, Димочка! Уже лучше. Врачи хорошие, проверили всё.
В коридоре их перехватил лечащий врач, молодая женщина лет сорока:
— Вы родственники Галины Ивановны? У неё всё в полном порядке. Сердце здоровое, давление нормальное, анализы хорошие. Никаких патологий не обнаружено. Возможно, был стресс, волнение. Завтра выпишем.
Марина и Дмитрий переглянулись.
Через два дня свекровь вернулась домой. Галина Ивановна была дома одна, говорила по телефону громко, не слышала, как открылась дверь и Марина пришла из магазина.
— ...Ну не могла я, Вер, спокойно смотреть, как мой Димочка хоронит себя с этой... Хоть так испортила им праздничек — и то душе легче стало.
Подруга что-то ответила, свекровь рассмеялась:
— Да уж, скорую вызвали! Весь банкет встал. Видела бы ты её лицо...
Марина тихо закрыла дверь. Руки дрожали.
Вечером она рассказала всё Дмитрию. Он сначала не поверил:
— Может, ты неправильно поняла?
— Дима, я слышала каждое слово.
Он помолчал, потом зашёл в комнату к матери. Говорил жёстко:
— Мама, я хочу спросить прямо. Ты действительно плохо себя чувствовала на свадьбе?
Пауза. Потом голос свекрови, обиженный:
— Димочка, как ты можешь! Я действительно плохо себя чувствовала!
— Мама, а своей подруге Вере ты рассказывала о другом. Что тебе плохо не было, что ты всё разыграла.
Тишина. Потом всхлип:
— Ну и что, что разыграла! Ты себя губишь, а я должна молчать?! Я — твоя мать!
Дмитрий закрыл глаза:
— Мама, слушай внимательно. Ты испортила самый важный день в нашей жизни. Специально. Если ты не можешь порадоваться за меня — общение будет минимальным. Один раз в месяц по телефону. Всё. Мы с Мариной снимем квартиру и съедем от тебя.
— Димочка! Ты не можешь! Я же твоя мать!
— Именно поэтому я жду от тебя уважения.
В спальне Марина обняла его. Дмитрий молчал, сжав челюсти.
Молодожёны действительно быстро съехали. Они не общались с Галиной Ивановной месяц. Потом та не выдержала, позвонила сама. Голос был тихим:
— Дима, прости. Я, правда, перегнула палку.
— Мама, Марина — моя жена. И если ты не примешь её, то общения не будет.
Пауза.
— Я постараюсь, — тихо сказала женщина.
И действительно постаралась. Больше не критиковала, не устраивала сцен. Общалась сдержанно, но вежливо. Спектакли с болезнями закончились — Дмитрий дал понять, что второго раза не будет.
Марина не забыла ту свадьбу. Но поняла главное: границы нужно ставить сразу, иначе манипуляции не закончатся никогда. Но простить свекровь она так и не смогла.