Что для вас значит слово "мама"? Тепло, заботу, уют, непомерную любовь? Согласна, и для меня это слово значит тоже самое, но недавно я поняла, что для меня это слово обозначает всё - всё, что вокруг находится и не только снаружи, но и внутри. Вся Вселенная - это мама.
Пишу, и опять слёзы, бесконечные слёзы, которые никак не могут остановиться.
А теперь попытаюсь немного выстроить хронологию событий нашей семьи.
Встретили Новый год втроём: я, Бывалая и мама. Так получилось, что у мужа была ночная смена. Скорая и в праздники очень востребована. Сын встречал Новый год со своей семьёй, они пока невыездные на праздники из-за малыша Санечки. Звали нас к себе, но мы невыездные из-за мамы. Тяжело уже ей выбираться за пределы дома. Поели, немного шампанского нам с Бывалой, маме компотика, в 12.00 стрельнули хлопушкой с блестящими снежинками, загадали желания.
На второй день семья воссоединилась, и мы уже дружно встретили Новый год днём 1-го числа.
Второго смотались в город: дети катались на горках в сквере Кирова, погуляли возле красивенной ёлки на Верхней Набережной. Третьего дома были мы одни с мамой: у Серёжи дневная смена, Бывалая уехала к себе на квартиру в Ново-Ленино. Мама с утра приготовила вкусный куриный супчик, я печатала заготовки на работу. Спускалась вниз, с мамой разговаривала о том, о сём.
Мама уснула, я смотрела у себя "Королевство кривых зеркал". Потом пошла маму будить, чтобы она поела. И поняла, что с ней что-то не то. Вроде и двигается, и реагирует, но не так. Начала лихорадочно собираться в больницу, позвонила мужу, потом стукнуло, что мама голодная, а в больнице вечером уже не покормят, стала кормить её. Мама поела с моей помощью, правая рука не шевелилась, и сама, как плеть была, на мне висела наполовину. Примчался муж с бригадой, благо они у нас в деревне на вызове были. Галопом в медсанчасть, 2 часа мы там с бригадой были: анализы, КТ, решали оперировать или нет, тогда в областную бы перевезли. Оставили там, сказали голова чистая, инсульт произошёл в стволе головного мозга. Неоперабельно.
Сутки в реанимации. Потом палата. Нас не пускают, сложная эпидобстановка. Состояние тяжёлое, стабильное. Не говорит, не слышит, не понимает. За 10 дней один раз только меня пустили, и то через договорённость со своими, через десятые руки. Лежит, такая худенькая, под простынкой, смотрит в стену. Я:
- Мама, мамочка, родненькая!
Узнала, обрадовалась, столько счастья в глазах, потянулась ко мне. Что я там причитала, наговаривала, рвались слова наружу от радости, что вижу её, что узнаёт, от жуткой жалости, от любви к ней.
- Мама, мы рядом, не переживай, мы не бросили тебя, нас просто не пускают к тебе, я бы не отходила от тебя, родная моя, любимая моя, мы все душой с тобой, вся семья!
Перечисляла всех, видела в глазах узнавание, слышала она меня, понимала.
- Ты только кушай, всё делай, что врачи говорят, тогда домой быстрее выпишут. А дом мы поднимем тебя на ноги, вылечим, всех специалистов подключим. Ты только врачей слушай!
Кивает, соглашается. Когда я уходила, столько горя в глазах было.
Вся семья на связи с нами онлайн в режиме 24/7.
В церквях все сорокоусты за здравие болящей заказали: это и в Иркутске, и в Бодайбо, и в Москве.
Больше в больницу не пустили. Передавали памперсы, пелёнки, пюрешки детские, с врачом постоянно общались.
13 января маму выписали. Столько радости у неё было! Здоровой рукой обняла меня, прижала к себе с такой силой, что не оторвать.
- Всё, всё, мамочка! Домой мы, домой, не отпущу тебя больше от себя!
Надежда у нас появилась огромная: мама правую руку и ногу стала хорошо двигать. Понимание опять же хорошее, попытка отвечать на мои вопросы, только непонятно - набор свистящих, щелестящих звуков. Я ей говорю:
- Полячка, ты моя!
Для транспортировки домой заказывали перевозку лежачих больных, они мягко, на носилках от больничной койки до домашней кровати доставили. Стоит это конечно хорошо, но, главное, дома и без проблем.
Пока мама в больнице была, мы кровать ей поменяли, медицинскую поставили. С подъёмом головы, с бортиками закруглёнными. Фирма хорошая, правда, с рук взяли, у нас в деревне продавали, но она, как новенькая. Единственное, матрас не стали от неё стелить, новый на ВБ заказали. Вообще, много, что на ВБ заказали: памперсы те же, пелёнки, нагрудник для кормления, приспособление для мытья и другое.
Привезли, выкупали в ванне, всё на руках, покормила с ложечки тыквенным супчиком, правда, ела она очень плохо, подташнивало её. Знаете как? Я ложечку в рот, а она назад пытается.
Сын с невесткой приехали и с Санечкой, конечно, узнала их, заулыбалась. А мы в город рванули, поняли, что ещё очень много надо всего.
Набрали разных пюрешек детских, утку взяли, подъёмник, матрас антипролежневый, в общем, опять затарились.
К вечеру маме стало хуже, сознание стало уходить, Варю уже не узнала.
Нашли сиделку, приехала, посмотрела всё, согласилась присматривать.
Второй день я работать начала, денег много надо для всего, одна сиделка - это мамина пенсия. С мамой Серёжа был, и я - набегами. Кормила через "не хочу", отторжение любой еды было. Поили морсиком и водичкой. С лекарствами проблема оказалась. Сначала я их пыталась растворить, но из них половина нерастворяемые вообще. В шприц не входят, частями давать - это мерзость несусветная. Потом приспособилась их в мраморной ступке растирать. Разбила их на 3 приёма.
Днём мама нас узнавала, пыталась отвечать, а к вечеру сознание уходило совсем, ещё начала очень сильно крутится, руками, ногами - во все стороны, тяжело ей было. Очень боялись, что упадёт ночью. Внизу - на полу у кровати - настелили матрас и одеяла, Серёжа обмотал бортики лентой лебёдки, чтобы создать подобие сетки. На третий день вышла сиделка, с ней был сын в помощь. Я и Серёжа работаем. Я, конечно же, набегами тоже, как есть свободная минутка, я бегу к ним.
Выматывались очень сильно, спали по 3 часа. Работаю до 9 вечера, потом подготовка к занятиям, уход за мамой, в 2 часа ночи спать, в 5 часов утра уже к ней, как она там. Начинаю обрабатывать, мыть, в 10 утра уже занятия опять.
На третий день к вечеру, занимаюсь с Тимуром, и как накатило на меня: картинки из раннего детства, мама, папка, ярко, реалистично. Сама говорю на автомате, выполняю работу свою, а мысли совсем о другом. Отзанималась, спускаемся по лестнице с Тимуром, сын снизу смотрит, говорит:
- Как ты осунулась сильно!
Может тогда ко мне осознание пришло. Не знаю.
Вечером Серёжа приехал с работы, обработали, покормили, поела хорошо. Пюрешку из мяса цыплёнка. С водичкой развела, чтобы пожиже было. Обтёрла всё тельце, как ребёнок она у нас: маленькая, худенькая, все косточки наружу. Ещё и синяки и ссадины после больницы от уколов и попыток с кровати спуститься. Постоянно обрабатывала их. Целая коробка с разными мазями и лекарствами. Постельное поменяли, футболку. Постельное на дню пару раз меняли. Я никак с мытьём над уткой приспособиться не могла. Обязательно водичка затекала под спину. Тяжело маме всё давалось это, у неё же ещё остеопороз: движения, переносы, подъёмы. Стонала. Успокаивала её, целовала, обнимала, на руках в одеяльце держала в кресле, пока Серёжа постельное меняет.
Держу её на руках, наговариваю что-то, а у неё дыхание цветами пахнет. Уткнётся в меня. Один раз даже встать попыталась., припонялась на ногах, но всё бессознательно.
Штук 7 памперсов за день уходило. Я всё хорошо обставила, сама мыла, потом сиделка, прикрывали её, стеснялась она, да я и понимаю всё прекрасно.
На улице похолодало сильно, морозы за - 40°. Третья ночь мамы дома. Закутали её в 2 одеяла, чтобы потеплее было. Лежит без сознания вроде, я наклонилась к ней, плачу:
- Мама, я люблю тебя, сильно-сильно люблю! Она заулыбалась. Обняла меня одной рукой, уже без силы, слабо так, но поняла, услышала.
В 5 утра проснулась, как солдатик, к маме иду, распахнулась вся, одеяла все скинула, холодное тело, стонет. Я быстрее обработала её, уже с салфетками, поняла я - всё уже. Что мучить её с уткой этой. Мама стонала так, как папка, когда уходил, я тогда тоже рядом была. Коротко так, отрывисто, и дыхание холодное.Вот дыхните себе в руку, тёплое дыхание? А у неё холодное было. Носочки тёплые на ноги, грелку горячую под ноги, опять в одеяла тёплые. Водичку попытались дать, не сглатывает даже. Один раз глаза приоткрыла, когда я обрабатывала её. Взглянула на меня, зрачки тёмные, на все глаза, и больше не открывала.
Сиделка к 12 должна быть, Серёжа с мамой, я работать пошла. Ева к 10 пришла, отзанимались, спускаемся вниз, Серёжа в дверях маминой комнаты стоит, на меня смотрит. Я отвернулась, догадалась. Тут мама Евина зашла, Серёжа в комнату ушёл. Я на автомате пару слов с мамой Евы, проводила их, поворачиваюсь, Серёжа в дверях стоит, плачет. Я:
- Всё?
Он кивнул. Кинулась в комнату:
- Мама, мамочка, мама!
Реву, за плечи потряхиваю. Рот ещё при открылся, язык шевельнулся.
- Она шевелиться, живая!
- Нет, это судороги уже.
За зеркальце схватилась, подношу, нет дыхания.
Всё как в тумане, сын приехал, Скорую вызвали. Они быстро приехали, Серёжины. Помогли тело выровнять, зубные протезы вставили, рот косыночкой подвязали, ручки сложили. Помогли, свои же.
Тогда мне врач и сказал, что при стволовом инсульте процент выживаемости практически нулевой.
Сиделке написала, родителям в группу, всё на автомате, Серёжа с Димой зеркала взвесили. Начали агентства названивать. Ещё полицейский не приехал, а их машина уже за забором стояла, караулила.
Ксюше ничего не говорили, надо, чтобы рядом кто-то из нас был. Она и так должна была после учёбы приехать, написала ей, чтобы на такси ехала.
Приехал полицейский, записал всё, машина от похоронного забрала маму, на одеяльце, на носилках. Сухие слова, а за ними столько боли и слёз. И картины перед глазами, как было всё.
С агентом поехали в администрацию, потом на кладбище. Тут же машина копщиков подъехала. Сразу 20 тысяч за копку отдали. Место хорошее, открытое, на горочке, всю деревню видно и дорогу, по которой мы в город ездим.
Тут Ксюша звонит, что подъезжает, а мы на кладбище. Сказали ей, чтобы возле магазина вылезла, нас ждала.
Сотрудницу администрации высадили, Ксюшу забрали. Она молчит, в комок сжалась, мы молчим, машина чужая, по сторонам осматривается. Догадалась? Скорее всего - да, но гонит от себя эти мысли, надеется что, что-то другое это всё.
Доехали до дома, сотруднику сказали, что на своей машине подъедем. Уехал он. Зашли в дом, с порога - зеркала завешеные. Закричала, завыла, кидать начало из стороны в сторону, поняла всё. Я её в охапку, Серёжа - успокоительное с водой. Объясняла Ксюне, наговаривала, что лучше ей сейчас, боли нет, не мучается, с дедом вместе, с Таней - с дочкой своей, сестрой моей старшей. Поехали в агентство, я с Ксюней сзади, обняла её, всю дорогу говорила, Ксюню,Серёжу, себя успокаивала.
В агентстве, как по накатанной: гроб, крест, услуги все - 83 000 обошлось. И это ещё совсем недорого оказалось, достойно, но есть намного дороже.
- Какую фотографию будете на крест размещать?
Я лихорадочно стала в телефоне рыться, нашла из последних, где она с цветочками стоит.
Вечером сестра с племянницей и её дочкой Евулей прилетели, встречали, на другой день москвичи наши прилетели - внуки мамины. Завертелось, закружилось всё. Когда собранные мамой вещи разбирали (она давно всё приготовила, пыталась мне показать, но не могла я видеть это, отмахивалась), увидели фотографию, которую она хотела на памятник - молодая, красивая, лет 35 где-то, я её помню такой, когда маленькая была. Быстрее звонить сотруднице агентства, новый овал заказывать.
Морозы стояли страшнейшие - каждый день за -40°. Поминки решили дома сделать, дом большой, места хватает, да и занялись все делами, так легче переносить всё было. Продукты закупали, готовили, в морг вещи отвозили, за справкой ездили, венки заказывали, сорокоуст в церкви о новопреставленной рабе божьей Галине, предыдущий о здравии перезаписали в Церковной лавке - из тетрадки в тетрадку.
Потом день прощания, 20 января. На нескольких машинах поехали.
Набрали живых цветов, их сразу на морозе схватило, долго лежали, как живые, только хрустальные. Подъехали к церкви, думали не привезли ещё, а она там уже. Агентство очень хорошо, оперативно и ненавязчиво работало.
- Я не пойду туда!
С силами собралась, не передать, что внутри меня было. Зашли, встали полукругом. Лежит, как будто поспать прилегла. Центр семьи нашей, основа её, а вокруг все мы, много нас - все дети, внуки, молодые, красивые. Правнуков ещё дома оставили с невесткиной бабушкой. Плачем, сил нету. Батюшка проповедь начал, хорошо так говорил, много я отпеваний слышала, но как-то безлико, молитвами только, а здесь прямо в душу слова, глаза в глаза, легче стало.
Проводили в последний путь. Потом поминки, потом 9 дней, проводы родных, уже 40 дней прошло.
Сегодня, 16 марта маме 85 лет бы исполнилось, не дожила ровно 2 месяца.
Рана болит, не заживает, плачу каждый день, всё с ней связано дома, разговариваю с ней, она меня утешает, отвечает мне. В голове, конечно, но я верю, очень верю, что она слышит меня, что душа её с нами.
Писала эту статью 2 месяца, напишу немного, отложу, сил нету продолжать дальше.
Дома вещей столько, лекарств маминых, не могу пока ничего с этим сделать, понимаю, что кому-то это пользу принесёт, поможет, как настроиться?
Теперь жить надо как-то без мамы, когда мама жива была, ощущала себя девочкой, дочкой, а теперь сразу взрослой стала, годы на плечи упали и давят.
Учимся жить без мамы...