- Так, мама, успокойся и постарайся вернуться в квартиру.
- Боря, твоя жена дверь не открывает, она музыку на всю включила! - голосила свекровь.
- Мам, ну я в командировке, разбирайся сама, всё давай, - Борис отключился.
Надежда Александровна ещё несколько раз постучалась, но безрезультатно. Из-за двери, доносился сдавленный, истеричный смех невестки.
– Нужно идти на крайние меры, – прошептала женщина, и её пальцы, дрожа от ярости и унижения, набрали знакомый номер. – Ваня? Это Надежда Александровна. Срочно нужна твоя помощь… Нет, не завтра, сейчас! Дверь вскрыть… Ну что ты… Конечно, всё как обычно. Бутылка «Белой акации» уже ждёт тебя. И… сверху, за скорость. Только быстрее!
Через сорок минут, пахнущий перегаром и металлической стружкой, на площадке появился Иван. Его глаза мутно блестели.
– Н-на какую войну звали, бабуль? – хрипло поинтересовался он, роясь в потрёпанной сумке.
– Вот эту дверь, Ваня. Там… там моя невестка. Она не в себе. Заперлась и не пускает. Мои документы… всё моё там! – голос свекрови дрогнул, но она взяла себя в руки. – Вскрой. Только тихо.
– Тише едешь – дольше работаешь, – флегматично заметил слесарь и начал возиться с замком. Звуки его работы тонули в рёве гитар из-за двери, Наташа врубила тяжёлый рок-н-ролл.
– Ты что творишь?! – вдруг раздался приглушённый, но резкий крик изнутри. Музыка внезапно притихла. – Я уже вызвала полицию! Уходите!
– Открывай, Наташка! Это моя квартира! – завопила Надежда Александровна, забыв о тишине.
– Твоя? Твоя?! – голос невестки стал пронзительным, обрываясь на высоких нотах. – Ты за три года жизни здесь каждую щель своей душой пропитала! Мне здесь дышать нечем! Убирайся к своей милой дочурке, раз ты меня за свою не считаешь!
– Да ты с ума сошла! Боря мне квартиру дал! Боря!
– Боря в командировке! – парировала Наташа. – А я – его жена! И я говорю: уходи!
В этот момент щёлкнул замок. Иван, приложив плечо, с глухим стуком распахнул дверь.
– Всё, бабуль, готова… – начал он, но не договорил.
На пороге, как призрак, стояла Наташа. Бледная, с лихорадочным блеском в глазах, в растерзанной домашней одежде. В её руке, опущенной вдоль тела, была массивная деревянная скалка.
– Вон! – прошипела она, глядя прямо на свекровь.
Надежда Александровна, торжествуя, сделала шаг вперёд, в прихожую, полную знакомых, ненавистных теперь Наташе вещей.
– Вон из моей квартиры, я сказала! – крикнула Наташа, и её рука со скалкой молниеносно взметнулась.
Глухой, страшный, костяной звук удара раздался в тесном пространстве. Надежда Александровна ахнула, даже не крикнула, и осела на пол, хватаясь руками за голову. Из-под пальцев тут же проступила тёмная, липкая струйка.
– Ой, ёб твою… – пробормотал Иван, и весь его алкогольный кураж мгновенно испарился. Он отшатнулся, задев дверной косяк. – Я… я тут ни при чём! Всё, бабуль, отработал!
Он развернулся и быстрыми, неуверенными шагами засеменил к лестнице, бросив свой инструмент на площадке.
Наташа смотрела на распластанную на полу свекровь, затем на скалку в своей руке. Дрожь, сначала мелкая, потом всё сильнее, охватила её с ног до головы. Музыка давно смолкла, и в квартире стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Надежды Александровны.
– Ты… ты меня убила… – прохрипела та, пытаясь приподняться. – Наташа… вызови «скорую»… немедленно…
Наташа медленно опустила скалку. В её глазах плескались слёзы – от ярости, от страха, от долго копившегося отчаяния.
– Нет, – тихо, но чётко сказала она. – Сначала ты позвонишь Боре. И скажешь ему… скажешь, что упала. Сама. Потому что лезла не в своё дело. Скажешь, что уезжаешь к Ирочке. Навсегда.
Она сделала шаг к лежащей женщине, и тень от её фигуры накрыла свекровь.
– А потом я позвоню в «скорую». Выбирай. Но если хоть слово лишнее… – Наташа не договорила. Её взгляд, полный холодной решимости, закончил мысль за неё.
В разбитом телефонном экране, валявшемся рядом с сумкой свекрови, отражались две женщины – одна на полу, другая над ней, – и треснувшее стекло множило их искажённые лица, как в кривом зеркале. Война перешла в свою самую страшную, тихую фазу.
- Хорошо, - сдалась свекровь. - Окажи мне первую помощь, помоги вынести остатки вещей, и я уеду к дочери.
Наташа помогла подняться свекрови. Она забинтовала ей голову, отдала документы, вынесла оставшиеся вещи в подъезд к остальным вещам.
Через полчаса к дому подъехала "Газель". Грузчики грузили шмотки свекрови, а Наташа смеялась, наблюдая в окно, как Надежда Александровна с перемотанной башкой командовала двумя пьяными грузчиками.