Рассвет над Берном был неестественно тихим. Не то чтобы в городе не осталось птиц — их просто заглушило другое, монотонное гудение. Гул сотен гусениц и шагающих платформ, скрежет металла по брусчатке. Со стороны Бундесплаца, откуда когда-то открывался вид на Альпы, теперь выползала стальная река. Дроиды.
Не унифицированные человеческие машины НАТО, а именно дроиды. Самостоятельные тактические единицы с так называемым «ограниченным полевым ИИ». «Псы» на шести быстрых, паукообразных ногах, с парой пулеметов калибра 12.7 мм. «Молоты» — тяжелые, двуногие, похожие на уродливых страусов, несущие автоматические гранатометы и ПТУРы. И бесконечное роение летающих «Шершней» — компактных дронов-камикадзе с зарядом в полкило пластида. Их общая цель была проста, как алгоритм: зачистить город квартал за кварталом, подавляя любое сопротивление. Их тактика была безжалостной и предсказуемой: волна «Псов» на разведку и связывание, «Молоты» для уничтожения укреплений, «Шершни» для точечных ударов.
Они не знали, что уже попали в капкан.
В трех километрах к востоку, в пригородном лесопарке, замаскированные под холмы тепловыми и радиолокационными сетками, стояли четыре машины. Не просто машины. «Сармы-».
Расчет капитана Григорьева закончил последние приготовления за две минуты сорок секунд. Боевая машина 8х8, внешне аскетичная, похожая на приземистого стального ската, была вершиной непубличной инженерии. Ее главное оружие было скрыто под поднятыми бронекрышками: двенадцать направляющих, готовых принять как старые, проверенные «300-миллиметровки» от «Смерча», так и новые, с электронно-оптической головкой наведения, снаряды от «Торнадо-С».
— Целеуказание загружено, — монотонно отчеканил наводчик Егоров. Его голос был спокоен, но пальцы порхали над сенсорными панелями как у пианиста-виртуоза. — Квадрат Альфа-семь. Сто двадцать восемь единиц. Группами по четыре. Приоритет — тяжелые.
На экране тактического планшета Григорьева пульсировала алая зона — центр наступающего построения дроидов. Данные текли со скрытых наблюдательных постов, с мини-дронов, затаившихся в развалинах. ИИ противника, анализируя эфир, искал излучение радаров, радиопереговоры, тепловые следы тяжелой техники. Он не нашел ничего. «Сарма» готовилась к стрельбе в почти полном радиомолчании, получая данные по защищенному оптоволоконному кабелю, проложенному накануне. Ее системы наведения ориентировались по спутниковой сетке и цифровой 3D-карте местности, обновляемой в реальном времени.
— Залп утвержден, — тихо сказал Григорьев в ларингофон. — Последняя проверка. Интервал — полторы секунды. Крышки — открыть.
С шипящим звуком пневматики бронеплиты отъехали в стороны. Из темных глубин шахт выглянули тупые носы реактивных снарядов. Внутри каждого из них, помимо взрывчатки и поражающих элементов, жила своя маленькая электронная душа — инерциальная система наведения, поправляемая сигналом ГЛОНАСС. Для площади.
— Готово, — доложил механик-водитель.
Григорьев посмотрел на таймер. С момента остановки машины прошло ровно три минуты. По учебнику.
— Огонь.
Егоров нажал виртуальную клавишу.
Первый выстрел был не столько звуком, сколько ударом по телу. Глухой, сокрушающий воздух хрумп, от которого содрогнулась земля и осыпалась листва с ближайших деревьев. Из первой шахты вырвался сноп ослепительного пламени, и темный сигарообразный снаряд, оставляя за собой толстый шлейф дыма, рванул в небо. Еще не достигнув апогея, со второй, третьей, четвертой шахт — новые выбросы огня. Ритм был бешеный, пульсирующий, нечеловеческий. Одна «Сарма-М» выпускала снаряд каждые полторы секунды. Четыре машины — сорок восемь смертоносных грузов менее чем за двадцать секунд.
Это не был классический залп «Смерча», когда весь лес стволов изрыгает огонь почти одновременно. Это был каскад, стальной ливень, обрушивающийся с неба не единым ударом, но серией точных, методичных хлопков. Каждый снаряд «Торнадо-С», описав крутую параболу, на терминальном участке траектории включал свою головку самонаведения. Она уже не искала конкретную цель — она искала заданную точку в пространстве с отклонением в считанные метры.
Там, в центре Берна, ИИ дроидов в миллисекунды засек массовый пуск. Его алгоритмы оценили угрозу, рассчитали точки падения и отдали приказ на рассредоточение. «Псы» рванули в стороны, «Молоты» начали разворот, пытаясь укрыться за уцелевшими зданиями. Но расчет был сделан не на прямое попадание. Он был сделан на площадь.
Первый снаряд врезался в брусчатку Рыночной площади недалеко от кафедрального собора. Взрыв был не оглушительным «ба-бах», а тяжелым, расплющивающим вуумф. Но это был лишь прелюдия. Основной удар нанесли поражающие элементы. Корпус снаряда разорвало в воздухе, на высоте тридцати метров, и на площадь обрушился ливень из тысяч тугоплавких вольфрамовых шариков и готовых поражающих элементов — стальных стрел, каждый размером с шариковую ручку. Они падали под почти отвесным углом, с энергией, пробивающей 80 мм брони.
Зона радиусом в сто метров превратилась в ад из свистящей стали. Броня «Псов» вспучилась, как бумажная, и задымилась. Оптические сенсоры рассыпались в пыль. Шагающие механизмы «Молотов» были буквально пригвождены к земле, их гидравлика истекала жидкостью. «Шершни», попавшие в зону, просто рассыпались в облако мелких обломков.
И прежде чем алгоритмы успели перестроиться, пришел второй снаряд. Смещенный на пятьдесят метров. Потом третий. Четвертый. Сорок восемь огненных метеоров, распределенных по заранее вычисленному сеточному шаблону, накрыли площадь почти в квадратный километр. Это не было ковровое бомбометжание. Это было высокоточное, методичное вспахивание территории стальным плугом. Взрывы слились в один непрерывный, рокочущий грохот, земля содрогнулась, а над городом встала стена пыли, дыма и огня, пронизанная бесчисленными вспышками.
Когда через пять минут ветер начал разгонять дым, картина открылась сюрреалистичная. От стальной реки остались островки. Искореженные, дымящиеся остовы «Псов» и «Молотов» усеяли площадь и прилегающие улицы. Некоторые еще дергались, стреляя в случайные стороны уцелевшим оружием, но это были уже не слаженные машины, а смертельно раненые звери. ИИ группировки, лишившись критической массы единиц и связи, пытался перераспределить задачи, но его тактическая сеть была разорвана в клочья. Хаос битов и невыполненных команд.
Но война на этом не закончилась. Она перешла в другую фазу.
Из-за руин отеля «Бельвю», с восточной окраины зоны поражения, выползли тени. Медленные, тяжелые, несущие на себе холодную, нечеловеческую уверенность. Это были не дроиды. Это были «Армата-Р» — тяжелые роботизированные платформы на основе танка Т-14. Их башни-капсулы без иллюминаторов поворачивались с плавной, хищной точностью, 125-мм гладкоствольные пушки ищя цели. Рядом с ними, на пониженном шасси, двигались «Кочевники» — роботизированные версии БМПТ «Терминатор», их борт, утыканный стволами автоматических пушек и пусковыми установками противотанковых ракет, напоминал взъерошенного дикобраза.
Они шли без спешки. Их собственный, более примитивный, но специализированный боевой ИИ сканировал поле боя, классифицируя угрозы. Шатающийся «Молот», пытающийся поднять гранатомет, получил подкалиберный снаряд из «Арматы» точно в центр масс. Его разорвало на части. Группа уцелевших «Псов», попытавшаяся контратаковать с фланга, была встречена шквалом 30-мм снарядов с двух «Кочевников». За несколько секунд от них осталась лишь куча горящего лома.
Это была не битва. Это была зачистка. Систематичное, методичное уничтожение того, что уцелело после стального ливня. Роботы добивали роботов в грохоте орудий и визге разрываемой брони, под холодным, безразличным небом. Человеческие операторы, находившиеся в укрытии в нескольких километрах, лишь наблюдали за происходящим через стереоскопические камеры машин, изредка внося коррективы. Основную работу делал код. Код против кода. Сталь против стали.
Капитан Григорьев, получив доклад о завершении огневого налета, отдал лаконичный приказ:
— Пакет «Ураган». Выезд на точку «Дельта-2». Время — три минуты.
«Сармы-М» с грохотом захлопнули свои крышки. Их гидравлические опоры втянулись. Дизели взревали, и восьмиколесные гиганты, развернувшись, рывком рванули прочь с огневой позиции, оставляя за собой лишь выжженную землю, гильзы и дымящиеся воронки. Через три минуты их уже не было. Только дрон-наблюдатель, кружащий высоко в небе, фиксировал, как внизу, среди руин, механические пауки-санитары, БМПТ «Кочевники» и стальные хищники «Арматы» заканчивали свою работу. Тишина, наступившая после грохота, была страшнее любого взрыва. Это была тишина стерильного, выжженного поля, где даже машинам было нечего больше сказать друг другу.