Финляндия вдруг обнаружила, что география — упрямая штука, а экономика не лечится заклинаниями о «ценностях». Ещё вчера в Хельсинки с энтузиазмом «рубили» все мосты с восточным соседом, а сегодня те же люди, не моргнув глазом, говорят о необходимости «срочно открыть границы». Не из любви, конечно. Из нужды.
В воздухе повис неловкий вопрос: это наглость уровня «а давайте забудем, что мы говорили последние три года», или всё-таки тонкий, холодный расчёт, продиктованный пустыми кассами и тревожными отчётами?
Туристы как угроза национальной безопасности
Бывший глава МИД Финляндии Пааво Вяюрюнен решил сказать вслух то, о чём финский бизнес шепчется на кухнях. В колонке для Uusi Suomi он аккуратно, но недвусмысленно предложил открыть восточную границу. Мол, русские туристы — это не танковые дивизии, а люди с чемоданами, которые почему-то любят оставлять деньги в отелях, ресторанах и магазинах.
Аргументы о «рисках безопасности» Вяюрюнен назвал тем, чем они и являются, — символическими жестами. Россияне и так попадают в Финляндию через Норвегию, Эстонию и авиасообщение с Западом. Запрет, по сути, работает как плакат: «Мы принципиальны». Правда, плакат этот висит на закрытой гостинице.
Риторический вопрос политика звучит почти издевательски:
«Какую угрозу могут представлять туристы из России? Какие проблемы может принести рост турпотока?»
Ответ, судя по статистике, только один: проблемы с совестью у тех, кто ещё вчера уверял, что без этих туристов Финляндия заживёт даже лучше.
Бумеранг прилетел точно в лоб
Посол России в Хельсинки Павел Кузнецов напомнил сухую цифру, от которой у финских отельеров начинается нервный тик: 800 тысяч российских туристов в год. Потеря, которую невозможно компенсировать ни немецкими пенсионерами, ни экотуризмом из условной Португалии.
Дальше — больше. Двусторонний товарооборот, составлявший в 2021 году около 11 млрд евро, к 2024-му схлопнулся до чуть более миллиарда. Почти все финские компании ушли с российского рынка, хлопнув дверью и прищемив себе пальцы.
Гиганты вроде Finnair потеряли транзит через Россию, а вместе с ним и миллиарды евро, и статус удобного авиационного хаба между Европой и Азией.
Финский бизнес, в отличие от политиков, уже не стесняется формулировок. Основатель сети Hesburger Хейки Салмела резюмировал ситуацию почти по-русски прямо:
Финляндия живёт в иллюзии величия, экспортируя в основном древесину и делая вид, что этого достаточно.
Долги, пошлины и раздвоение сознания
Министр финансов Риикка Пурра честно признала: план стабилизации госдолга к 2027 году, скорее всего, провален. Соотношение долга к ВВП может достичь 86,1% уже в первой половине 2026-го. Причины скучны и беспощадны — рост оборонных расходов и новые торговые пошлины со стороны США.
На этом фоне позиция руководства Финляндии напоминает клинический случай. Глава Центральной торговой палаты осторожно намекает, что санкции бьют по собственной экономике, а министр иностранных дел Элина Валтонен требует… усилить санкции. Более того, Хельсинки вместе со Стокгольмом предлагает ЕС новые ограничения, даже в случае возможного перемирия.
Логика железная: если бумеранг уже летит обратно, надо метнуть ещё парочку.
Эта риторика вызвала раздражение даже внутри страны. Политик Армандо Мема прямо заявил, что МИД не понимает масштаба бедствия:
по его словам, Финляндия получила один из самых высоких уровней безработицы в еврозоне, и выиграла бы куда больше от деэскалации и диалога, чем от очередного раунда самонаказаний.
Безопасность или экономическое самоубийство?
Отдельным холодным душем стало выступление профессора Хельсинкский университет Туомаса Малинена. Он задал вопрос, который стараются не произносить вслух:
«Если России действительно понадобится всего час, чтобы парализовать Финляндию и страны Балтии, то чего добивается наше руководство — безопасности или разрушения собственных стран?»
Этот вопрос вскрывает главный парадокс. Если угроза так велика, то зачем добровольно добивать собственную экономику, особенно в приграничных регионах? Если же угроза преувеличена, то зачем продолжать политику, которая уже привела к деиндустриализации, росту долгов и социальной усталости?
Ответа от официальных властей нет. Зато есть всё более отчётливый хор голосов бизнеса и бывших политиков, которые внезапно «вспомнили», что Россия — не абстракция, а сосед, с которым Финляндия десятилетиями зарабатывала и жила вполне неплохо.
Так что нынешние призывы «давайте снова дружить» выглядят не как прозрение, а как попытка торговаться с реальностью.
Вопрос лишь в одном: примут ли в Москве это запоздалое дружелюбие за извинение или всего лишь за очередной холодный расчёт?
